← Назад к обзору

Против течения

Чужая территория и искры в темноте

Учеба в юридическом колледже потекла своим чередом, но атмосфера вокруг Саши Морозовой изменилась. После того памятного «Дня студента» и заступничества Ирины Борисовны, Кристина и её свита поутихли, предпочитая ядовито шептаться за спиной, а не нападать в открытую. Саша наконец-то смогла вздохнуть спокойно, полностью погрузившись в кодексы и конспекты. Однако спокойствие было недолгим.

В середине семестра в их поток перевелись двое парней из другого города. Один из них, Артем, сразу стал центром внимания. Высокий, подтянутый, с открытой улыбкой и легким характером, он был полной противоположностью угрюмым и резким парням из окружения Глеба. Артем не искал одобрения у Кристины, он вообще не вписывался в местную иерархию «золотой молодежи».

К удивлению Саши, именно на неё Артем обратил внимание в первый же день.

– Привет, ты ведь Александра? – Артем подсел к ней в столовой, когда она в одиночестве доедала свой скромный обед. – Я Артем. Слышал, ты здесь самая толковая в гражданском праве. Поможешь разобраться с темой про обязательства?

Саша от неожиданности едва не подавилась чаем. Она привыкла, что к ней подходят либо чтобы подколоть, либо чтобы что-то потребовать. Но в глазах Артема не было насмешки.

– Привет. Ну... я могу попробовать объяснить, – неуверенно ответила она, поправляя выбившийся кудрявый локон.

– Отлично! С меня тогда кофе, – он лучезарно улыбнулся.

Так началась их странная дружба. Артем ходил за ней хвостиком: встречал после лекций, провожал до библиотеки, постоянно о чем-то рассказывал. Саше было непривычно такое внимание, но ей было одиноко в этом городе, и она позволила себе расслабиться. С Артемом было легко. Он не шлепал её по заднице и не перекидывал через плечо, как мешок картошки. Он просто был... нормальным.

Глеб Суворов наблюдал за этой идиллией со стороны, и с каждым днем внутри него закипала глухая, неконтролируемая ярость. Он сам не мог объяснить себе, что с ним происходит. Он ведь бабник, он никогда не смотрел на девчонок дольше одного вечера, а тут какая-то «мелочь» из детдома не выходила у него из головы.

Он часто сидел в своей машине напротив колледжа, делая вид, что ждет Стаса или Макса, но на самом деле его взгляд был прикован к выходу. И когда он видел, как Саша выходит, смеясь над какой-то шуткой этого новенького, Глеба буквально прошибало током. Кулаки сжимались сами собой, а в груди становилось тесно.

– Глеб, ты чего такой дерганый? – Макс запрыгнул на переднее сиденье, заметив, как Суворов сверлит взглядом парочку на крыльце. – О, гляди, у твоей кудрявой ухажер появился. Симпатичный парень, кстати. Похоже, юристы нашли друг друга.

Глеб резко нажал на газ, так что шины взвизгнули по асфальту.

– Заткнись, Макс, – процедил он сквозь зубы. – Мне плевать, с кем она ошивается.

– Ага, заметно, – хмыкнул Стас с заднего сиденья. – Ты руль сейчас сломаешь, Ромео.

Глеб ничего не ответил, но в ту ночь на тренировке он едва не разнес боксерскую грушу в клочья. Ревность — чувство, которое он считал уделом слабых, — накрыла его с головой. Он ненавидел то, как Артем касается её плеча, как Саша улыбается ему, как они вместе листают учебники. Это было его. Он нашел её в том парке. Он напугал её, он защитил её (пусть и руками матери), и теперь видеть её с кем-то другим было невыносимо.

Развязка наступила в пятницу вечером. Саша и Артем вышли из библиотеки, когда уже стемнело. Город окутал легкий туман, и свет фонарей казался размытым.

– Саш, может, сходим завтра в кино? – Артем остановился у ворот, преграждая ей путь. – Вышел новый детектив, тебе как будущему юристу должно понравиться.

Саша замялась. Артем ей нравился, но какое-то внутреннее чутье подсказывало, что это добром не кончится.

– Я не знаю, Артем... У меня много заданий на выходные.

– Да брось, пара часов тебя не спасут, – он мягко взял её за руку. – Пожалуйста.

В этот момент из тени деревьев медленно выкатилась знакомая черная машина. Она остановилась в нескольких метрах от них, свет фар на мгновение ослепил Сашу. Дверь открылась, и из салона вышел Глеб. Он выглядел опасно: черная куртка, тяжелый взгляд, разбитые костяшки пальцев — он только что из зала.

– Отойди от неё, – голос Глеба прозвучал низко и угрожающе, вибрируя в ночном воздухе.

Артем не сразу понял, кто перед ним, но инстинктивно притянул Сашу ближе к себе.

– В чем проблема, приятель? Мы просто разговариваем.

Глеб сократил расстояние за несколько секунд. Он встал вплотную к Артему, возвышаясь над ним почти на голову. От Глеба веяло такой первобытной мощью, что Саша невольно вскрикнула.

– Я сказал: руки убрал, – Глеб схватил Артема за запястье и с силой отбросил его руку от Саши.

– Глеб, перестань! – Саша бросилась между ними. – Что ты творишь? Это мой одногруппник!

– Мне плевать, кто он, – Глеб перевел взгляд на неё, и Саше стало страшно. В его глазах полыхал темный огонь. – Я же сказал тебе, Морозова: не влипай в дерьмо.

– Артем — не дерьмо! Он мой друг! – выкрикнула она, чувствуя, как от обиды к горлу подступают слезы. – Ты не имеешь права указывать мне, с кем общаться!

Глеб усмехнулся, но это была злая, вымученная усмешка.

– Твой друг? – он снова повернулся к Артему, который уже начал приходить в себя от шока. – Слушай сюда, герой. Еще раз увижу тебя рядом с ней — и твоя физиономия станет темой для изучения в мединституте, а не в юридическом. Понял меня?

– Ты кто такой вообще? – Артем попытался сохранить лицо, хотя голос его заметно дрожал. – Мы в свободном городе, и Саша сама решает...

Глеб сделал резкий выпад вперед, не нанося удара, но заставив Артема попятиться и едва не упасть.

– Вали отсюда, пока я не передумал, – бросил Суворов.

Артем посмотрел на Сашу, потом на разъяренного боксера и, поняв, что силы слишком не равны, быстро зашагал прочь, бросив на ходу:

– Саш, я позвоню!

– Не позвонит, – отрезал Глеб, глядя ему вслед.

Саша стояла, дрожа от гнева и унижения. Она чувствовала себя вещью, которую два парня делили прямо посреди улицы.

– Ты... ты просто невозможный! – она замахнулась и ударила его кулачком в грудь. – Зачем ты это сделал? Он ничего плохого не сделал! Он просто пригласил меня в кино!

Глеб перехватил её руки и прижал к своей груди. Саша чувствовала, как бешено колотится его сердце.

– В кино? – прорычал он, наклоняясь к самому её лицу. – С этим хлыщом? Ты совсем дура, Морозова? Ты хоть понимаешь, что он от тебя хочет?

– Того же, что и все нормальные люди! Общения! Дружбы! – Саша пыталась вырваться, но он держал крепко. – Не все такие грубияны и дикари, как ты!

– Да, я дикарь, – Глеб резко притянул её еще ближе, так что между ними не осталось и сантиметра воздуха. – Но я хотя бы не притворяюсь пай-мальчиком, чтобы затащить тебя в постель.

– Он не такой!

– Все такие! – Глеб встряхнул её. – Посмотри на меня, мелкая. Ты думаешь, я просто так тут круги нарезаю? Думаешь, мне делать больше нечего, кроме как следить за твоими свиданками?

Саша замерла. Его слова, его близость, запах его парфюма, смешанный с запахом спортзала — всё это вдруг навалилось на неё, лишая способности здраво мыслить.

– А зачем ты это делаешь? – прошептала она, глядя в его темные, почти черные глаза.

Глеб молчал. Его дыхание было тяжелым. Он сам не знал ответа. Точнее, знал, но признаться в этом самому себе было выше его сил. Ревность, которая душила его всю неделю, сейчас трансформировалась в какое-то другое, более острое чувство.

– Потому что ты моя, – вдруг хрипло произнес он. – Я тебя в том дворе нашел. Я тебя на плече таскал. Ты моя проблема, Морозова. И я не собираюсь делиться своими проблемами с какими-то залетными отличниками.

Саша открыла рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли в горле. «Потому что ты моя». Эти слова звучали как приговор и как клятва одновременно.

– Я не вещь, Глеб, – выдохнула она, хотя её колени предательски дрожали. – Ты не можешь просто так заявить на меня права.

– Могу, – он отпустил её руки, но не отошел. – И я это только что сделал.

Он развернулся и пошел к машине, но на полпути остановился.

– Завтра в семь. Будь готова.

– К чему? – не поняла Саша.

– Поедем ужинать. И только попробуй не выйти — я вынесу дверь в твоем общежитии вместе с вахтершей.

Он сел в машину, и через секунду черная «БМВ» исчезла в тумане, оставив Сашу одну на пустой улице.

Она стояла, прижимая ладони к горящим щекам. В голове был полный хаос. Артем, кино, Глеб, его безумная ревность... Она должна была злиться, должна была ненавидеть его за то, что он прогнал её единственного друга. Но вместо этого она чувствовала странный, пугающий трепет где-то внизу живота.

– Сумасшедший, – прошептала она в пустоту. – Совершенно сумасшедший.

Весь вечер в общежитии Саша не могла найти себе места. Она пыталась читать, но строчки расплывались. Она вспоминала взгляд Глеба — в нем было столько боли и собственничества, что ей становилось не по себе. Она понимала, что Артем — это безопасная гавань, тихая пристань. А Глеб — это шторм, который может разрушить всё на своем пути. Но почему-то именно к этому шторму её тянуло с непреодолимой силой.

Утром Артем действительно не позвонил. И в колледже он старался не смотреть в её сторону, быстро проходя мимо. Глеб сдержал свое слово — он запугал парня так, что тот решил не рисковать здоровьем ради симпатичной кудряшки. Саше было грустно, но в то же время она чувствовала странное облегчение. Ей не нужно было больше притворяться, что ей интересны лекции Артема о детективных сюжетах.

Весь день она гадала: пойти или не пойти? «Если я не выйду, он ведь действительно выломает дверь», — думала она, вспоминая его тяжелый кулак.

Без десяти семь Саша стояла перед зеркалом. Она надела свое синее платье и немного подкрасила ресницы. Её руки дрожали. Она сама не понимала, зачем это делает. Ведь он бабник, он тяжелый человек, он старше её...

Ровно в семь под окнами раздался короткий гудок.

Саша глубоко вздохнула, накинула куртку и вышла на улицу. Черная машина стояла на том же месте. Глеб прислонился к капоту, куря сигарету. Увидев её, он прищурился и медленно выпустил дым.

– Вышла всё-таки, – он отбросил сигарету и открыл перед ней дверцу.

– Только потому, что не хочу проблем с администрацией из-за выбитых дверей, – буркнула Саша, садясь в салон.

Глеб хмыкнул, садясь за руль.

– Рассказывай сказки кому-нибудь другому, Морозова.

Они поехали в небольшой ресторанчик на окраине города. Там было тихо, уютно и совсем не похоже на те места, где обычно ошивался Глеб.

– Почему здесь? – спросила Саша, когда они сели за дальний столик.

– Здесь не бывает моих знакомых. И твоих тоже, – он посмотрел на неё в упор. – Я хотел поговорить без лишних глаз.

Ужин прошел в странном напряжении. Глеб заказывал еду, не спрашивая её, но, как ни странно, угадал — всё было именно так, как она любила. Они почти не разговаривали, но это молчание не было тягостным. Это было молчание двух людей, которые пытаются прощупать границы друг друга.

– Зачем я тебе, Глеб? – спросила она, когда принесли десерт. – Ты ведь можешь получить любую. В колледже девчонки по тебе сохнут. А я... я из детдома, у меня ничего нет.

Глеб отставил чашку с кофе и внимательно посмотрел на неё. В полумраке ресторана его лицо казалось мягче.

– Ты не понимаешь, да? – он усмехнулся. – Те девки... они как под копирку. С ними скучно. Они знают, когда улыбнуться, когда промолчать. А ты... ты настоящая. Ты лезешь, куда не надо, ты споришь со мной, ты не боишься говорить правду в лицо.

Он протянул руку через стол и коснулся её пальцев. Саша не отстранилась.

– Я никогда никого не ревновал, Саша. Никогда. А когда увидел тебя с этим... Артемом... меня будто током ударило. Я хотел его просто стереть с лица земли. Это ненормально, я знаю. У меня тяжелый характер, я всё привык брать силой.

– Но чувства нельзя взять силой, Глеб, – тихо сказала она.

– Я знаю. Поэтому я здесь. И поэтому я не швырнул тебя вчера в машину, а пригласил сегодня.

Саша смотрела на его руку, накрывающую её ладонь. Его кожа была горячей и грубой, но в этом жесте было столько неожиданной нежности, что у неё перехватило дыхание.

– Мне страшно, Глеб, – призналась она. – Ты слишком... много для меня.

– Мне тоже страшно, мелочь, – он криво улыбнулся. – Ты даже не представляешь, как.

В ту ночь, когда он провожал её до входа в общежитие, он не пытался её поцеловать. Он просто стоял рядом, пока она открывала дверь.

– Морозова, – окликнул он её, когда она уже заходила внутрь.

– Да?

– Завтра я тебя встречу после пар. И не вздумай искать обходные пути.

Саша улыбнулась и кивнула.

Она зашла в свою комнату и легла на кровать, не включая свет. Ей казалось, что она падает в глубокую пропасть, но впервые в жизни ей не хотелось, чтобы её спасали. Ревность Глеба, его грубость, его сила — всё это стало частью её мира. И она знала, что завтра, когда она выйдет из колледжа, черная машина будет ждать её.

А Глеб, сидя в машине, еще долго смотрел на светящееся окно на третьем этаже. Он понимал, что Стас и Макс будут стебать его до конца жизни, что мать будет задавать лишние вопросы, и что его репутация «неприступного бабника» рассыпалась в прах. Но глядя на это окно, он чувствовал себя более живым, чем за все свои двадцать лет.

– Пиздец тебе, Суворов, – прошептал он, заводя мотор. – Полный пиздец.

Но на его губах была улыбка человека, который наконец-то нашел то, что искал, сам того не осознавая. Он нашел свою искру в темноте, и теперь он был готов сжечь весь мир, чтобы эта искра не погасла. Ревность стала его проводником, а кудрявая девчонка из детдома — его единственным законом. И в этом маленьком городе, где каждый шаг был на виду, начиналась история, которую никто не смог бы предсказать. История о том, как боксер научился чувствовать, а будущий юрист — нарушать правила ради любви.