← Назад к обзору

пустой

Шепот ядовитого семени

Коноха встретила их привычным гулом. Солнце клонилось к закату, окрашивая крыши домов в теплые, медовые тона. Для Какаши этот вид был символом покоя, но Кли видел в этом лишь декорации, на фоне которых развернется его представление. Его тело все еще подрагивало — не от страха, как думал джонин, а от переизбытка энергии. Лозы внутри него, почуяв близость сотен источников чакры, бились в венах, словно пойманные птицы.

– Тебе действительно стоит зайти в госпиталь, – Какаши остановился у развилки, ведущей к главной улице. – Рана может быть глубже, чем кажется, а те нападавшие могли использовать яд.

Кли остановился и медленно повернулся к нему. Он выглядел бледным, почти прозрачным в лучах заходящего солнца. Его средний рост и неброская внешность сейчас играли ему на руку — он казался воплощением хрупкости, которую хотелось защитить.

– Вы уже сделали достаточно, Какаши-сан, – тихо произнес Кли, делая шаг навстречу шиноби. – Я не хочу больше отнимать ваше время. Вы спасли мне жизнь, и я... я просто не знаю, как вас отблагодарить.

Какаши слегка приподнял руку, намереваясь похлопать парня по плечу в успокаивающем жесте, но Кли оказался быстрее. Он сократил дистанцию так стремительно и плавно, что даже опытный джонин не успел среагировать. Это не было нападением в привычном смысле слова — от Кли не исходило жажды крови или намерения ударить.

Кли приподнялся на цыпочки и, придерживая Какаши за край его жилета, коснулся губами его щеки, чуть выше края маски.

Это был мимолетный, почти невинный жест благодарности. Но для Кли это был момент передачи вируса. Его слюна, заряженная эссенцией лоз, содержала в себе особый фермент. Это не был яд, убивающий плоть; это был яд, порабощающий волю. Как только микроскопические частицы коснулись кожи Какаши, они начали впитываться, проникая сквозь поры прямо в каналы чакры, смешиваясь с его собственной энергией.

Какаши замер. На мгновение его единственный видимый глаз расширился от неожиданности. Он почувствовал странный холод в месте контакта, который тут же сменился обжигающим, неестественным теплом. Тепло это не было неприятным — напротив, оно вызвало волну необъяснимой нежности и странного, сосущего чувства в груди.

– Что ты... – начал было Какаши, но голос его слегка дрогнул.

Кли отстранился, на его лице играла слабая, печальная улыбка. Он видел, как зрачок Какаши сузился, как его дыхание на долю секунды сбилось. Семя было посажено.

– Еще раз спасибо, – прошептал Кли. – Надеюсь, мы еще встретимся. В другом, более спокойном месте.

Прежде чем Какаши успел что-то ответить или схватить его за руку, Кли развернулся и нырнул в толпу прохожих на оживленном рынке. Он не бежал, но двигался с той странной текучестью, которая позволяла ему буквально растворяться среди людей.

Какаши стоял неподвижно несколько минут. Его рука непроизвольно поднялась к щеке, касаясь того места, где только что были губы незнакомца. В голове стоял легкий туман. Почему-то лицо этого парня — Кли — запечатлелось в его памяти с пугающей четкостью. Каждая деталь: блеск глаз, изгиб губ, даже запах леса и чего-то сладкого, напоминающего цветущую лиану.

– Странно... – пробормотал Какаши себе под нос.

Он попытался сосредоточиться на отчете для Хокаге, на миссии, на чем угодно, кроме этого случайного прохожего. Но стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором всплывал образ Кли. В груди нарастало беспокойство, похожее на жажду. Ему вдруг нестерпимо захотелось догнать его, убедиться, что с ним всё в порядке, узнать о нем больше.

Тем временем Кли уже покинул главную улицу. Он знал, что сейчас самое время исчезнуть. Эффект его «яда» работал по принципу дефицита. Чем меньше объекта обожания рядом, тем сильнее воображение жертвы дорисовывает его образ, превращая легкую симпатию в одержимость. Лозы внутри Кли довольно вибрировали — они чувствовали невидимую нить, протянувшуюся от него к Какаши. Эта нить натягивалась с каждым шагом, который Кли делал прочь от шиноби.

– Ищи меня, Какаши, – усмехнулся Кли, сворачивая в темный переулок. – Ищи, пока это желание не выжжет в тебе всё остальное.

Он прошел через трущобы Конохи, умело избегая патрулей. Его сила позволяла ему чувствовать вибрации земли, предупреждая о приближении шиноби задолго до того, как те могли его заметить. Для всех он оставался обычным гражданским, серым и незаметным. Но внутри него зрела сила, способная опутать всю эту деревню своими корнями.

Кли нашел заброшенный склад на окраине, где пахло плесенью и старым деревом. Это место идеально подходило для того, чтобы переждать первую волну. Он уселся на пыльный пол, прислонившись спиной к стене. Его рука, которую он сам же и ранил кунаем, теперь не чесалась — она пылала силой.

– Система, – позвал он мысленно.

Перед глазами всплыло полупрозрачное окно, доступное только ему.

[Состояние цели: Хатаке Какаши. Стадия заражения: Начальная (Семя привязанности). Уровень эмпатической связи: 15% и растет. Лозы готовы к первому циклу роста.]

Кли закрыл глаза, позволяя себе расслабиться. Он не собирался показываться Какаши на глаза в ближайшие несколько дней. Пусть джонин мучается вопросами. Пусть обходит улицы, на которых они расстались. Пусть его сны наполняются образом незнакомца, которого он «спас».

Прошло два дня.

Для Какаши эти два дня превратились в тихий кошмар. Он не мог спать. Стоило ему забыться коротким сном, как он видел лес, кровь на траве и эти глаза, смотрящие на него с благодарностью и чем-то еще, чему он не мог дать названия. Он поймал себя на том, что уже трижды за утро прошел мимо того самого места, где оставил Кли, хотя его путь в резиденцию Хокаге лежал совсем в другой стороне.

– Какаши-сенсей, вы нас вообще слышите? – голос Наруто ворвался в его мысли, словно удар гонга.

Какаши моргнул, фокусируя взгляд на своих учениках. Седьмая команда стояла перед ним, ожидая указаний. Сакура смотрела с беспокойством, Саске — с привычным безразличием, в котором, однако, сквозило любопытство.

– А? Да, извините, задумался, – Какаши выдавил привычную улыбку, которая на этот раз получилась натянутой.

– Вы какой-то дерганый последние дни, – заметила Сакура. – Что-то случилось на той одиночной миссии в лесу?

– Ничего особенного. Просто встретил гражданского, на которого напали бандиты. Помог ему добраться до города.

– И где он сейчас? – Наруто закинул руки за голову. – Может, мы его навестим? Вдруг ему еще нужна помощь?

Слова Наруто отозвались в Какаши резкой вспышкой ревности, которая самого его испугала. Мысль о том, что кто-то еще — даже его ученики — будет смотреть на Кли, касаться его или просто находиться рядом, показалась ему почти невыносимой.

– Он ушел, – сухо отрезал Какаши. – Я не знаю, где он. И это не ваше дело. Идемте, у нас тренировка.

Весь день Какаши был рассеян. Его движения потеряли привычную точность. В какой-то момент, когда они отражали учебную атаку, он на мгновение замер, почувствовав фантомный запах того самого сладкого цветения. Этого мгновения хватило, чтобы деревянный кунай Наруто задел его плечо.

– Сенсей! – крикнул Наруто. – Вы же никогда не пропускаете такие удары!

– Да... – Какаши коснулся плеча. – Видимо, я действительно немного устал. На сегодня закончим.

Оставив недоумевающих учеников, он направился не домой, а в архив Конохи. Ему нужно было знать. Он оправдывал себя тем, что этот парень, Кли, мог быть шпионом. Что его внезапное появление и странное поведение требуют расследования. Но глубоко внутри он понимал: он просто хочет снова увидеть это имя. Убедиться, что Кли существует, что он не плод его воображения.

Просматривая списки прибывших в деревню за последние дни, Какаши не нашел ничего. Ни одного упоминания о человеке по имени Кли. Ни одного описания, подходящего под его внешность.

– Будто из воздуха материализовался, – прошептал Какаши, сжимая края свитка.

Чувство пустоты в груди усилилось. Оно начало физически болеть. Яд Кли действовал безупречно: он создал вакуум, который мог заполнить только сам создатель.

А в это время Кли наблюдал за ним из тени. Он стоял на крыше одного из зданий, скрытый маскировочной техникой, которую его лозы поддерживали без труда. Он видел, как Какаши вышел из архива, как он выглядел потерянным, как его рука снова и снова тянулась к маске, словно проверяя, осталось ли там тепло того поцелуя.

– Хорошо, – прошептал Кли, чувствуя, как под его кожей на предплечье зашевелился тонкий, гибкий стебель. – Почва разрыхлена. Корни готовы углубиться.

Он знал, что скоро Какаши начнет искать его по-настоящему. Не как шиноби, выполняющий долг, а как утопающий, ищущий глоток воздуха. И тогда Кли позволит себя найти. Но это будет уже не встреча спасителя и жертвы. Это будет начало поглощения.

Кли спрыгнул с крыши, приземлившись бесшумно, как опавший лист. Его присутствие в Конохе было подобно паразиту, который уже проник в мозг хозяина, и хозяин начал принимать желания паразита за свои собственные.

– Завтра, – решил Кли. – Завтра я дам ему еще одну крошку.

Он направился к заброшенному парку на окраине, где старые деревья сплетались кронами, создавая вечные сумерки. Там, в самом центре, он воткнул руку в землю. Из его ладони вырвались десятки тонких, гладких лоз, которые мгновенно ушли глубоко в почву, соединяясь с корнями деревьев.

– Растите, – приказал он. – Слушайте землю. Ищите его след.

Весь парк вздрогнул. Птицы разом смолкли. Кли стоял, закрыв глаза, чувствуя, как его сознание расширяется, охватывая квартал за кварталом. Он видел Коноху не глазами, а через вибрации корней. Он чувствовал каждого человека, каждую искру чакры. Но одна искра была особенно яркой, помеченной его печатью.

Какаши.

Тот сидел у себя дома, в темноте, не зажигая света. Он держал в руках книгу, но не читал ее. Его взгляд был устремлен в окно, туда, где за лесом садилось солнце.

– Где же ты... – сорвалось с его губ.

Кли улыбнулся, чувствуя этот шепот через сеть своих лоз. План работал идеально. Прошлое Кли было мертво, его цели были туманны для окружающих, но его сила была неоспорима. Он не просто выживал в этой игре — он переписывал её правила под себя, превращая величайших воинов в удобрение для своего бесконечного роста.

– Я здесь, Какаши-сан, – тихо ответил Кли пустоте склада, куда он вернулся. – Я всегда рядом. Просто ты еще не готов увидеть весь сад.

Он лег на жесткие доски, засыпая с чувством полного триумфа. Лозы внутри него мерно пульсировали, перекачивая похищенную у мира энергию. Первая фаза была завершена. Теперь оставалось только ждать, когда плод созреет и сам упадет к его ногам. И Какаши Хатаке, человек, который потерял всех, кого любил, скоро обретет новую «любовь». Такую, которая никогда его не оставит. Потому что она прорастет сквозь его кости.