← Назад к обзору

Пвт

Торжество искренности

Утро после инцидента с Генрихом выдалось необычайно тихим. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые бархатные шторы, рисуя на паркете золотистые полосы. В номере пахло остывшим чаем и едва уловимым ароматом хвои, который всегда исходил от Тимофея.

Соня открыла глаза и не сразу поняла, почему ей так тепло. Она обнаружила себя коконом свернувшейся в объятиях Тимофея. Его рука, тяжелая и надежная, покоилась на её талии, а под щекой мерно вздымалась широкая грудь. Девушка замерла, боясь шелохнуться. Её внутренний критик, обычно едкий и скорый на расправу, на этот раз молчал. Вчерашние события — страх за Дашу, ярость, а затем эта внезапная, сокрушительная близость — выжгли в ней привычную потребность в защитных колючках.

– Я знаю, что ты не спишь, – раздался над ухом сонный, чуть хриплый голос Тимофея.

– Откуда? – Соня всё же не удержалась и слегка укусила его в плечо, правда, совсем не больно. – Я мастер маскировки.

– У тебя пульс участился, – он притянул её еще ближе, зарываясь лицом в её каштановые волосы. – И ты перестала дышать так ровно, как во сне. Соня, ты плохой шпион, когда дело касается твоих чувств.

– Замолчи, – беззлобно отозвалась она, наконец-то поднимая голову и встречаясь с его голубыми глазами. – Мы на съезде вампиров-энергетов, а ведем себя как герои дешевой мелодрамы. Если кто-то узнает, мой авторитет «ледяной леди» рухнет окончательно.

– Твой авторитет рухнул в тот момент, когда ты вчера вцепилась в мою рубашку и отказалась меня отпускать, – Тимофей усмехнулся, и в этой усмешке не было издевки, только бесконечная нежность.

С другой стороны комнаты донеслось приглушенное шуршание одеяла. Даша завозилась на своей кровати, подавая признаки жизни. Соня мгновенно отстранилась и села, поправляя одежду. В ней снова включился режим «старшей».

– Проснулась? – Соня подошла к подруге, внимательно вглядываясь в её лицо.

Даша выглядела бледнее обычного, под глазами залегли тени, но взгляд был ясным. Она приподнялась на локтях и слабо улыбнулась.

– Голова гудит, будто я всю ночь слушала лекции по высшей математике, – пробормотала блондинка. – Этот Генрих... он выпил из меня столько радости, что я сейчас чувствую себя пустым фантиком.

– Ничего, мы это исправим, – Тимофей поднялся с кровати, одним движением накидывая футболку. – Сегодня финальный день съезда. Нам нужно спуститься в зал, показать, что мы в строю, и забрать этот чертов кубок «лучшего клана». А потом мы уедем отсюда. Навсегда.

– Соня, – Даша потянулась к руке подруги, – спасибо. И тебе, Тим. Я видела, как вы... ну, в общем, я рада, что вы наконец-то перестали кусаться.

Соня почувствовала, как щеки предательски розовеют. Она быстро отвернулась к зеркалу, делая вид, что крайне увлечена расчесыванием волос.

– Хватит болтать. Нам нужно подготовиться. Генрих, скорее всего, не покажется на глаза, но его прихвостни будут следить за каждым нашим шагом.

Съезд подходил к своему завершению. В главном бальном зале особняка было не протолкнуться. Сотни энергетических вампиров в дорогих костюмах и вечерних платьях фланировали между колоннами, обмениваясь колкостями и «дегустируя» эмоции друг друга. Атмосфера была наэлектризована до предела: ожидание финала соревнований подстегивало азарт.

Команда Сони вошла в зал уверенно. Тимофей шел чуть впереди, его мощная фигура невольно заставляла окружающих расступаться. Соня шла рядом, прямая как струна, с тем самым взглядом, который мог заставить замолчать даже самого болтливого сплетника. Даша, хоть и была еще слаба, старалась держать марку, опираясь на локоть брата.

– Смотрите, – шепнула Даша, указывая глазами на дальний угол. – Совет старейшин уже на месте. А Генриха нет.

– И не будет, – отрезал Тимофей. – Я вчера ясно дал ему понять, что его карьера распорядителя закончена, если он не хочет стать закуской для более голодных коллег.

К ним подошел один из организаторов — сухой старик с глазами, похожими на две черные дыры.

– Команда номер семь, – проскрипел он. – Вы лидируете по очкам. Финальное испытание — публичная демонстрация контроля. Вам нужно войти в круг и удержать коллективный эмоциональный фон зала, не дав ему взорваться хаосом.

– Легко, – Соня сделала шаг вперед. – Мы готовы.

Испытание было изматывающим. Стоять в центре круга, когда на тебя направлены сотни ментальных щупалец, пытающихся спровоцировать гнев, страх или похоть, было сродни попытке удержать океан в решете. Но в этот раз что-то изменилось. Соня чувствовала не только свою силу. Она ощущала Дашу, которая, несмотря на слабость, создавала мягкий фильтр, и Тимофея — он был настоящей скалой, о которую разбивались любые чужие атаки.

Они были единым целым. Это не было просто соревнование кланов. Это было доказательство того, что связь, основанная на доверии и любви, сильнее любой жажды власти.

Когда старейшина объявил их победителями, зал взорвался аплодисментами, хотя в них и слышалась зависть. Кубок — тяжелая чаша из темного хрусталя — оказался в руках Сони.

– Мы сделали это, – выдохнула она, когда они наконец смогли вырваться из толпы поздравляющих.

– Теперь домой? – с надеждой спросила Даша.

– Сначала нужно закончить одно дело, – Тимофей посмотрел на Соню, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек. – Даш, иди к машине, прогревай. Мы догоним через десять минут.

– Опять секреты, – фыркнула блондинка, но послушно направилась к выходу.

Соня и Тимофей остались одни в пустеющем коридоре, ведущем к их номеру. Нужно было забрать оставшиеся вещи.

– Какое еще дело? – спросила Соня, когда они зашли в комнату.

Тимофей закрыл дверь на замок и прислонился к ней спиной.

– Я хотел сказать тебе это без свидетелей. Вчера, когда Генрих угрожал Даше, я понял одну вещь. Я не просто хочу тебя защищать. Я хочу, чтобы ты знала: мне не нужна твоя энергия, Соня. Мне нужна ты. Вся твоя вредность, твой черный юмор и твоя сила.

Соня поставила кубок на стол и медленно подошла к нему. Она была намного ниже, и ей приходилось сильно задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Ты понимаешь, что я никогда не буду «послушной»? – тихо спросила она. – Я буду спорить, я буду лезть в драку, и я никогда не признаю, что ты прав, даже если это будет очевидно.

– Я на другое и не рассчитывал, – он обхватил её лицо ладонями. – Именно такую я тебя и люблю.

Слово «люблю» повисло в воздухе, меняя саму структуру пространства. Для вампиров их рода это слово было редким, почти мифическим. Они привыкли потреблять, а не отдавать. Но сейчас, в этом заброшенном особняке, Соня чувствовала, как внутри неё рождается нечто новое — мощный источник силы, который не требовал подпитки извне.

Она потянулась к нему, и на этот раз в поцелуе не было борьбы. Было только бесконечное узнавание. Тимофей подхватил её, сажая на край высокого стола, и Соня обхватила его ногами за талию, притягивая к себе так близко, как только возможно.

– Мы опоздаем, – прошептала она в перерыве между поцелуями, хотя её руки уже нетерпеливо стягивали с него футболку.

– Даша подождет, – выдохнул он, покрывая её шею горячими поцелуями. – Она знает, что я медленный водитель.

Одежда летела на пол. В полумраке номера их кожа казалась почти светящейся. Соня чувствовала каждое движение его мышц, каждый удар сердца, который теперь бился в унисон с её собственным. Когда он вошел в неё, она не сдержала вскрика, но это был не крик боли. Это был триумф.

В этот момент она действительно стала неуязвимой. Не потому, что отдала свою энергию Генриху, а потому, что разделила её с тем, кто был готов отдать свою жизнь за неё. Каждое движение Тимофея было наполнено такой страстью и одновременно осторожностью, что Соня чувствовала себя величайшей ценностью в мире. Она царапала его спину, кусала губы, отдаваясь этому вихрю ощущений, который был ярче любого «эмоционального обеда».

Когда всё закончилось, они еще долго лежали в тишине, прислушиваясь к звукам затихающего съезда за окном.

– Соня? – тихо позвал Тимофей.

– М-м?

– Ты всё еще считаешь себя маленьким и беспомощным ребенком в моих руках?

Соня приподнялась на локте, глядя на него со своей фирменной, чуть саркастичной ухмылкой, в которой, однако, теперь светилось тепло.

– В твоих руках я чувствую себя так, будто могу свернуть горы. Но если ты скажешь это вслух при Даше — я тебя убью.

Тимофей рассмеялся, и этот звук был самым приятным завершением этого странного, опасного и прекрасного съезда.

Через час они уже ехали по ночному шоссе. Даша спала на заднем сиденье, свернувшись калачиком. Соня сидела на пассажирском кресле, положив руку на плечо Тимофея. Впереди была долгая дорога домой, но впервые за долгое время Соня не чувствовала необходимости возводить вокруг себя стены.

Она посмотрела на кубок, стоящий у неё в ногах, и подумала, что главную награду этого года она уже получила. И это был вовсе не хрусталь.