Rage bait my ass
Теория хаоса в хлорированной воде
Утро началось с того, что в столовой взорвалась микроволновка.
Это не было спланированным терактом. Просто Кайто Момота решил разогреть банку консервированной фасоли, не вскрывая жестяную крышку, руководствуясь непреложной мужской логикой: «Если металл проводит тепло, значит, фасоль приготовится быстрее в три раза! Это законы астрофизики, детка!»
Осколки микроволновки красиво вонзились в гипсокартонную стену в форме созвездия Большой Медведицы. Горячая бобовая жижа покрыла портрет почившего Рантаро Амами плотным слоем цвета детской неожиданности, а портрет казненной Кируми Тоджо просто сорвало со стены и унесло сквозняком в вентиляционную шахту.
Шуичи Саихара вошел в столовую, переступил через дымящуюся дверцу бытового прибора, молча сел за стол и налил себе кипятка в треснувшую кружку. На его лице застыло выражение глубокого буддийского смирения. Он уже перестал вздрагивать.
– Эй, детектив! – бодро окликнул его Кокичи Ома, вися вниз головой на люстре. Каким образом лидер культа туда забрался, никто не знал, но в руках он сжимал пачку печенья. – Ты пропустил утреннее шоу! Наш великий покоритель космоса только что доказал, что бобы обладают колоссальной кинетической энергией!
– Я расширяю границы возможного! – гордо заявил Кайто, пытаясь оттереть фасоль от своего фиолетового плаща с помощью наждачной бумаги. – Неудача – это просто ступенька к Марсу!
– Ты просто дебил, – лаконично бросила Маки Харукава из угла. Она методично, с тихим металлическим щелканьем, смазывала оружейным маслом детали арбалета, лежащие прямо на скатерти рядом с тарелкой тостов.
– Ой-ой-ой, воспитательница опять встала не с той ноги! – Кокичи раскачался на люстре, едва не задев ногами горящую лампу. – Кстати, народ, кто-нибудь видел отзыв на вчерашнюю казнь Кируми? Я оставил две звезды на моно-планшете. «Слишком много шипов, мало драмы, анимация падения проседает до двадцати кадров в секунду. Отстойный эндгейм, верните деньги».
– Не смей оскорблять великое жертвоприношение! – звонко возмутилась Анджи Ёнага, рисуя пальцем смайлик из фасолевого пюре прямо на столе. – Атуа сказал, что Кируми взбиралась по стеблю с потрясающей грацией! Это был танец очищения! Хотя, конечно, если бы ее намотало на бензопилу под веселую музыку, Атуа смеялся бы громче.
– Да какая разница, как ее казнили?! – взревела ворвавшаяся в столовую Миу Ирума. Волосы изобретательницы стояли дыбом, а защитные очки треснули по диагонали. – Проблема в другом! Эта дура была единственной, кто готовил жратву и мыл за нами сортиры! Я сегодня утром пошла чистить зубы, а в раковине насрано!
Все за столом одновременно замолчали и посмотрели на Гонту Гокухару.
– Гонта невиновен! – великан испуганно замахал ручищами, сбив со стола солонку. – Гонта джентльмен! Гонта просто мыл в раковине навозных жуков! Они очень чистоплотные, если их не пугать!
– Ты мыл жуков в моей косметической раковине?! – взвизгнула Миу, падая на стул и яростно барабаня кулаками по столу. – Мои поры! Мой эпидермис! Они теперь заражены паразитами! Всё, это конец, я запускаю программу самоуничтожения Академии! Я припаяла батарею от ноутбука к газовой трубе в подвале, через сорок минут мы все взлетим к чертовой матери!
– О, таймер пошел? – оживился Кокичи, спрыгивая с люстры и приземляясь прямо на ноги. – Чур, я первый займу место в эпицентре взрыва! Хочу посмотреть, чья оторванная нога улетит дальше – моя или тостера!
– Мое имя Киибо! – механический голос робота дрогнул от обиды. – И мои конечности сделаны из титанового сплава, они не отрываются от обычного бытового газа! Хотя... вы заставляете меня задуматься об установке модуля катапультирования.
– Всем плевать на твой модуль, жестянка! – отмахнулся Кайто. – Шуичи, братан, ты чего такой кислый? Улыбнись! Мы пережили первый суд! Мы команда!
Шуичи поднял пустой, невидящий взгляд от своей кружки.
– Кайто.
– А?
– В твоем чае плавает рыболовный крючок.
– Ха! – Кайто весело подмигнул. – Думаешь, меня можно взять на такой дешевый понт, Шуичи? Настоящий мужчина не ведется на...
Момота сделал смачный глоток, поперхнулся, посинел, схватился за горло и с глухим стуком упал со стула, судорожно дергая ногами.
– Ой, – невинно прикрыл рот ладошкой Кокичи. – Это был мой крючок. Я хотел поймать на него белку в школьном дворе, но забыл леску в кружке. Упс! Моя вина! Ни-хи-хи!
– Я вызову скорую... а, стоп, мы же в смертельной игре, – меланхолично пробормотал Рёма Хоши, перекатывая незажженную сигарету из одного угла рта в другой. – Ну, земля пухом, покоритель звезд. Ты прожил тупую, но яркую жизнь.
– Да не сдохнет он от крючка, мужланы живучие, как тараканы, – фыркнула Тенко Чабашира, заходя в столовую в компании Химико Юмено. – Хотя если бы сдох, воздух стал бы чище! Химико-чан, ты наколдуешь нам завтрак?
– Магия требует слишком много маны... – зевнула абсолютная волшебница, волоча свою шляпу по полу. – Я лучше лягу прямо здесь и умру от истощения. Это наименее энергозатратный вариант.
Двери столовой с грохотом распахнулись, ударившись о стены. На пороге возник Монокума. Черно-белый медведь выглядел так, будто провел последние сутки на каторге: его шкурка местами посерела, а в лапе он сжимал пачку успокоительного.
– Ублюдки... – прохрипел директор школы вместо своего обычного жизнерадостного приветствия. – Вы невыносимы. Вы абсолютно, катастрофически невыносимы.
– О, плюшевый вылез! – обрадовалась Миу. – Эй, медведь, у тебя есть антигистаминное? Жуки этого амбала сожрали мой крем за двадцать штук!
– Заткнитесь! – взвизгнул Монокума, и его механический глаз яростно замигал красным. – Никаких кремов! Никаких жуков! Вы превратили мой шедевр, мою великолепную королевскую битву в токсичный паблик с мемами! Где драма?! Где паранойя?! Где слезы отчаяния?!
– Ну, Кайто вон плачет, – заметила Цумуги Широгане, указывая пальцем под стол, где астронавт все еще пытался извлечь крючок из десны с помощью вилки. – По-моему, очень драматично. Почти как в третьей арке одного непопулярного аниме про выживание на необитаемом острове...
– Это слезы физической боли, а не душевной! – рявкнул медведь. – Короче! Раз вы такие умные и бессердечные твари, я приготовил для вас второй мотив! Настоящий! Который разорвет ваши черствые душонки на куски!
Монокума взмахнул лапой, и из потолка с противным скрежетом опустился экран.
– Это видеодиски с вашими самыми постыдными тайнами и людьми, которые вам дороги! Если до завтрашнего вечера никто не совершит образцово-показательное, красивое убийство, эти записи утекут в интернет! Весь мир узнает, какие вы жалкие ничтожества!
В столовой повисла тишина. Монокума замер, злорадно ухмыляясь и ожидая первой волны паники.
– В интернет? – первым подал голос Кокичи. Его глаза загорелись нездоровым азартом. – Прямо на YouTube? А просмотры будут? Если там будет меньше ста тысяч кликов, я лично тебя засужу за плохой маркетинг, моно-чувак!
– Мой секрет в том, что я плакала над финалом сёдзё-манги в двенадцать лет, – пожала плечами Маки, даже не поднимая глаз от арбалета. – Сливай. Я найду серверную и взорву ее к чертям, просто чтобы не тратить трафик.
– А мои секреты... – протянул Корекиё Шингуджи, поправляя молнию на маске, – человечество еще не готово принять. Но если ты их опубликуешь, это станет прекрасным антропологическим прецедентом! Я даже напишу предисловие.
– Гонта не умеет пользоваться интернетом, – добродушно улыбнулся энтомолог. – Гонте все равно!
– Да вы... да вы издеваетесь?! – Монокума схватился за голову, шерсть на его затылке встала дыбом. – Там ваши семьи! Ваши друзья! Ваши карьеры!
– Моя карьера закончилась, когда я сел в тюрьму за убийство мафии теннисным мячиком, – хрипло усмехнулся Рёма. – Удачи меня зашантажировать, медвежонок. Можешь отправить моим бывшим сокамерникам привет. Они оценят.
Монокума издал странный булькающий звук, похожий на свист закипающего чайника, швырнул пачку таблеток в Киибо и с криком: «Я ненавижу зумеров!» – выбежал из столовой, громко хлопнув дверью.
– Ну вот, обидели зверушку, – констатировал Кокичи, спрыгивая со стола. – Скучно с ним. Никакого чувства юмора.
Шуичи медленно закрыл лицо руками.
– Вы понимаете, что натворили? – глухо донеслось из-под ладоней детектива.
– Что? – Каэде Акамацу весело улыбнулась, крутя на пальце связку ключей от музыкального класса. – Мы просто были честными! Разве искренность – это не то, что должно объединять нас в трудную минуту?
– Он психанет, – сказал Шуичи, поднимая воспаленные глаза. – Монокума абсолютно нестабилен. В прошлый раз, когда мы проигнорировали мотив, вы начали минировать коридоры чисто ради прикола. Вы понимаете, что сейчас начнется?!
– Очевидно, гонка вооружений! – радостно взвизгнула Миу. – Так, неудачники, слушайте сюда! Бассейн теперь моя территория! Я собираю там гидродинамическую пушку судного дня! Кто сунется – получит заряд напалма прямо в трусы!
– Ха! Смелое заявление для девки, у которой даже нет чертежей третьего уровня! – Кокичи показал ей язык. – Бассейн будет моим! Я уже договорился с Гонтой, он запустит туда электрических угрей!
– Гонта не обещал! – запротестовал великан. – Гонта сказал, что угри кусаются!
– Заткнись, Гонта, мы на войне! – крикнул Ома и выбежал в коридор с громким смехом маньяка.
– Стоять, карлик! – взревела Миу и бросилась следом, на ходу вытаскивая из декольте разводной ключ.
– Это вызов айкидо! – взвизгнула Тенко. – Мужланы пытаются захватить водные ресурсы школы! Не позволим! Химико, в атаку!
– Слишком... лень... – пробормотала Химико, но Тенко уже подхватила ее под мышки и побежала в сторону спортзала.
Через десять секунд в столовой остались только Шуичи, Маки, все еще кряхтящий под столом Кайто и Рёма.
Хоши спрыгнул со своего высокого стула.
– Знаешь, Саихара, – тихо сказал низкорослый теннисист, засунув руки в карманы куртки. – Мне всё это осточертело. Вся эта возня. Если кому-то так сильно хочется кого-то прикончить – я в бассейне. Пойду поплаваю. Пусть попробуют.
– Рёма, подожди, – Шуичи устало протянул к нему руку. – Не ходи туда. Они же идиоты. Они не пытаются тебя убить, они просто соревнуются, чей троллинг круче! Ты попадешь под перекрестный огонь!
– И пусть, – Рёма даже не обернулся. – Если меня убьет электрический угорь в связке с напалмом Миу, это хотя бы будет смешно. Всяко лучше, чем гнить в камере смертников. Бывай, детектив.
Дверь за ним закрылась.
Шуичи посмотрел на Маки. Маки посмотрела на Шуичи.
– Ты пойдешь его спасать? – спросила она, проверяя натяжение тетивы арбалета.
– Нет, – ответил Шуичи, медленно опуская голову обратно на стол, прямо в лужицу пролитого чая. – Я просто подожду, пока прозвучит чертово объявление об обнаружении трупа. Дай мне поспать двадцать минут.
– Справедливо, – кивнула наемная убийца. – Если Кайто за это время перестанет дышать, я заберу его плащ. Он стильный.
***
Объявление об обнаружении трупа прозвучало ровно через сорок три минуты.
Мониторы в коридорах зажглись с мерзким пищанием. На экране появился Монокума. Медведь не стал крутить свою обычную анимацию. Он сидел в офисном кресле, подперев щеку лапой, и читал газету с кроссвордами.
– Бла-бла-бла, труп обнаружен, – пробубнил он в микрофон, даже не глядя в камеру. – Тело найдено в закрытом бассейне. Вход свободный, бахилы надевать не обязательно, все равно там всё залито черт знает чем. Давайте, собирайтесь на расследование, неудачники. У вас два часа до суда. Ура, отчаяние, салют.
Экран погас.
Шуичи даже не стал ругаться. Он просто глубоко, протяжно вздохнул, встал из-за стола, поднял с пола Кайто, который, к счастью, выжил (крючок чудом проскочил в пищевод и застрял где-то в пуговице рубашки, когда Момота кашлянул), и побрел в сторону спортивного корпуса.
У входа в бассейн уже собралась толпа. Никто не плакал. Никто не закрывал рот от ужаса.
– Ну я же говорила! – вопила Миу, тыча пальцем в стеклянные двери. – Это моя победа! Мой диод замкнул первым!
– Ничего подобного! – спорил Кокичи, сидя на плечах у растерянного Гонты. – Моя растяжка детонировала раньше! Я слышал «бум»!
– Дорогие друзья, давайте проявим научный интерес, – вежливо увещевал Корекиё. – Картина смерти милейшего Хоши – это настоящий памятник современному постмодерну.
Шуичи протолкался сквозь одноклассников и зашел внутрь. Запах хлорки намертво перебивался ароматом паленого мяса, озона, жженой резины и... клубничного джема.
Бассейн представлял собой нечто неописуемое.
Во-первых, вода в нем кипела. Буквально. По поверхности плавали густые клубы пара, подсвеченные неоновыми трубками, которые Киибо зачем-то вырвал из своего предплечья и бросил на дно «для освещения».
Во-вторых, поперек бассейна была натянута стальная сетка, к которой были подключены провода от распределительного щитка. От сетки во все стороны летели синие искры с громким треском.
В-третьих, над водой на высоте пяти метров раскачивался огромный концертный рояль Каэде, подвешенный на пожарных шлангах. В его открытой крышке торчала неразорвавшаяся петарда размером с приличный газовый баллон.
А посреди всего этого великолепия, привязанный к детскому надувному кругу в форме розового фламинго, покачивался Рёма Хоши.
Он был мертв. Совершенно, неоспоримо мертв.
Правда, определить, что именно его добило, на первый взгляд не смог бы даже совет светил мировой медицины.
В его груди торчала стрела от арбалета Маки с примотанной скотчем запиской: «Не подходи, убьет».
На голове Рёмы красовалась водолазная маска, до краев залитая тем самым клубничным джемом.
Левая рука теннисиста была обуглена до костей электрическим током от сетки.
А прямо над фламинго в воздухе кружила стая разъяренных шершней, которых Гонта, видимо, выпустил из вентиляции, перепутав выключатели.
– Господи... – выдавил подошедший сзади Кайто, прижимая ладонь к щеке. – Это же... это же просто жесть.
– Это шедевр! – восхитилась Анджи, складывая руки в молитвенном жесте. – Атуа в восторге от композиции! Розовый фламинго создает потрясающий цветовой контраст с обгоревшим телом!
– Эй, детектив-недоумок! – крикнула Миу, бесцеремонно пихая Шуичи локтем в бок. – Ну давай, скажи им! Это мой электрошок сварил его вкрутую! Я победила! Я гениальный убийца века!
– Ты идиотка, Ирума-чан, – лениво протянул Кокичи. – Ток вырубился через полсекунды, потому что Киибо закоротило на дне! Настоящая причина – стрела! Маки-чан, признавайся, это ты сняла его как снайпер?
– Я целилась в тебя, Ома, – холодно отозвалась Маки. – Ты пробегал мимо двери. То, что стрела отрикошетила от дверного доводчика, перебила трос рояля, задела петарду и вонзилась в карлика – чистая случайность. Мне лень тратить стрелы на смертников.
– А джем?! – взвизгнула Каэде. – Кто перевел мой клубничный джем?! Я берегла его для блинчиков!
– Я пытался провести ритуал экзорцизма сладким сиропом, – меланхолично пояснил Корекиё. – В некоторых префектурах верят, что дух утопленника любит сахар. Я всего лишь бросил банку с трибуны. Маска на его лице разбилась сама.
Шуичи молча подошел к краю бортика. Вода бурлила и шипела. Он достал моно-планшет, включил его и посмотрел на раздел «Файл Монокумы».
Экран моргнул. Там было написано всего одно предложение:
*«Имя жертвы: Рёма Хоши. Причина смерти: сами разбирайтесь, уроды, я умываю руки».*
В этот момент из вентиляционной решетки над потолком высунулась морда Монокумы. Медведь смотрел на класс с искренней, неподдельной ненавистью.
– Вы довольны? – глухо спросил плюшевый садист. – Вы счастливы? Никаких улик. Никаких отпечатков пальцев – они все смыты кипятком! Десять разных людей совершили десять смертоносных действий в промежутке в сорок секунд! Лифт на классный суд откроется через час. Если вы не назовете мне имя того, чья атака нанесла летальный урон на миллисекунду раньше остальных, я взорву эту чертову школу к чертовой матери. Без всяких казней. Просто бабах – и всё. Я больше так не могу.
Морда медведя скрылась в вентиляции, оставив после себя лишь тихий шорох осыпающейся штукатурки.
В зале бассейна повисла тишина, нарушаемая только треском электрической дуги и жужжанием шершней.
Шуичи медленно поднял глаза к потолку, где опасно покачивался многотонный рояль, затем перевел взгляд на одноклассников. Кокичи радостно ковырял в носу, Миу показывала средний палец трупу, Каэде горевала по джему, а Гонта пытался поймать шершня шапкой.
И тогда абсолютный детектив сделал то, чего от него никто не ожидал.
Он улыбнулся.
Это была страшная, дерганая, абсолютно безумная улыбка человека, который наконец-то понял правила игры и решил перевернуть доску.
– Кайто, – тихо позвал Шуичи.
– А? – вздрогнул Момота.
– У тебя остался бензин?
– Ну... полканистры в мастерской... А зачем тебе?
Шуичи аккуратно положил свой планшет на кафельный пол и с размаху раздавил его каблуком. Пластик жалобно хрустнул.
– Мы не пойдем на классный суд, – спокойно произнес Саихара, и в его глазах блеснул недобрый огонек. – Если Монокума хочет отчаяния... давайте покажем ему, как выглядит настоящий, неизлечимый постироничный дурдом. Миу, сколько взрывчатки у тебя в комнате?
Изобретательница на секунду опешила, а потом на ее лице расплылась хищная, дикая ухмылка:
– Хватит, чтобы снести башню до самого фундамента, сладенький.
– Отлично, – кивнул детектив, поправляя воротник рубашки. – Тащите всё сюда. Мы не будем голосовать за убийцу. Мы заминируем лифт и взорвем медведя прямо во время вступительной речи. Кто со мной?
Класс переглянулся.
– Атуа благословляет этот священный джихад! – первой взвизгнула Анджи.
– Вот это по-мужски! – взревел Кайто.
– Наконец-то нормальный контент! – Кокичи захлопал в ладоши, подпрыгивая на месте.
Шуичи посмотрел на покачивающегося на фламинго Рёму.
«Прости, Хоши, – подумал он, чувствуя, как внутри разливается сладкое, ни с чем не сравнимое безразличие. – Расследования не будет. Мы просто разнесем этот чертов цирк к чертовой матери».