← Назад к обзору

Ракета влюбляется в сестру Питера её зовут Диана

Блики стали и искры симпатии

Гул двигателей «Милано» в техническом отсеке ощущался как низкое, успокаивающее мурлыканье огромного зверя. Здесь, среди переплетения кабелей, запасных аккумуляторов и полуразобранных пушек, Диана чувствовала себя гораздо уютнее, чем в стерильных залах ожидания Корпуса Нова или на пыльных рынках Критона. Чип, в своей уменьшенной форме, свернулся калачиком на куче старой ветоши, его механические глаза-сенсоры мерцали мягким желтым светом — признак глубокой перезарядки.

Ракета сидел на перевернутом ящике с инструментами, сосредоточенно копаясь в раскрытой панели на бедре дракона. Его лапы двигались с невероятной скоростью, а мордочка была перепачкана в смазке так сильно, что он стал похож на настоящего шахтера с Забвения.

– Слушай, Диана, – он не оборачивался, но его уши чутко реагировали на каждое движение девушки. – У этой крошки невероятный потенциал. Но твои распределители энергии... они же из эпохи Войн Крии, верно? Старье, хоть и надежное. Я заменил их на пару своих самодельных переходников. Теперь он не будет так сильно греться при трансформации.

Диана, которая сидела на полу, прислонившись спиной к холодному борту корабля, наблюдала за ним с нескрываемым интересом. Ей нравилось, как Ракета обращается с техникой — бережно, но уверенно, словно он читал мысли машин.

– Ты прав, – тихо ответила она. – Мне пришлось собирать его из того, что попадалось под руку. Иногда это были обломки старых спутников, иногда — части кухонных роботов. Я знала, что он не идеален, но он единственный, кто был со мной всё это время.

Ракета наконец отложил отвертку и повернулся к ней. В его глазах, обычно полных сарказма и подозрительности, сейчас светилось что-то иное. Что-то мягкое и почти уязвимое.

– Ну, теперь ты не одна, – буркнул он, потирая нос лапой, отчего пятно смазки только размазалось еще больше. – У тебя есть Квилл со своим дурацким плеером, есть дерево, которое только и знает, что представляться, и... ну, есть я. А я, как ты могла заметить, лучший механик по эту сторону туманности Андромеды.

Диана улыбнулась. Её брат часто рассказывал ей о своих приключениях (сильно приукрашивая их, конечно), но он никогда не упоминал, насколько его команда на самом деле... живая.

– Знаешь, Ракета, – она поднялась на ноги, отряхивая штаны. – Питер говорил, что ты невыносим. Но мне кажется, он просто тебе завидует. Твоему таланту.

Ракета издал короткий смешок, который больше походил на довольное фырканье.

– Квилл завидует всем, у кого IQ выше, чем у тостера. Но спасибо за комплимент, куколка.

Он спрыгнул с ящика и начал собирать инструменты. Повисла недолгая тишина, наполненная лишь далекими криками Дракса, который на капитанском мостике снова спорил с Квиллом о том, можно ли использовать нож в качестве столового прибора.

– Слушай, – Ракета замялся, переминаясь с лапы на лапу. – Нам, наверное, пора возвращаться к остальным. Квилл там, небось, уже всю палубу измерил шагами. Он за тебя переживает больше, чем за свою кассету с хитами семидесятых. А это, поверь мне, высшая степень привязанности в его понимании.

Он сделал шаг к выходу, намереваясь позвать всех на ужин или очередное совещание, но Диана внезапно сделала шаг к нему навстречу. Она была намного выше его, но сейчас это не имело никакого значения.

– Ракета, подожди, – сказала она, останавливая его рукой.

Енот замер, его хвост непроизвольно распушился. Он ожидал колкости, вопроса о пушках или очередной технической детали, но реальность оказалась куда более ошеломляющей.

Диана быстро наклонилась и легко, почти невесомо, коснулась губами его щеки. Запах её духов — смесь озона, металла и чего-то сладкого, похожего на земные цветы — на мгновение заполнил всё его сознание.

– Спасибо тебе, – прошептала она, отстраняясь. – За то, что присмотрел за моим братом. И за то, что помог Чипу.

Она свистнула, и маленький механический дракон мгновенно подскочил с места, преданно следуя за своей хозяйкой. Диана, не оборачиваясь, вышла из отсека, её шаги эхом отдавались в коридоре, пока она направлялась в сторону жилых кают.

Ракета остался стоять посреди груды железа. Он застыл, словно его только что поразило разрядом из электрошокера. Его лапа медленно, словно сама по себе, поднялась и коснулась того места на щеке, где еще мгновение назад ощущалось тепло её кожи.

Внутри него что-то произошло. Это не было похоже на неисправность реактора или перегрузку цепей. Это было странное, пугающее и одновременно прекрасное чувство, от которого сердце начало колотиться о ребра с такой силой, что, казалось, его было слышно на другом конце корабля.

– Ох... – только и смог выдать он, тяжело опускаясь на тот самый ящик.

Мир вокруг него на мгновение потерял четкость. Все его циничные шутки, все планы по захвату галактики и чертежи новых бомб — всё это отошло на второй план. В голове крутилась только одна мысль, яркая и ослепительная, как сверхновая.

– Проклятье, – прошептал он в пустоту отсека, чувствуя, как его мордочка под шерстью начинает гореть от смущения. – Квилл... этот идиот... он всё-таки был прав.

Ракета закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. Он, наемник, подрывник, существо, которое привыкло, что его боятся или ненавидят, только что получил самый искренний знак нежности в своей жизни. И это сделала не просто какая-то девчонка, а сестра его лучшего (хоть он никогда в этом не признается) друга.

– Я влюбился, – констатировал он, и это слово прозвучало для него страшнее, чем приговор трибунала Ксандара. – Влюбился как последний дурак. В сестру Звездного Лорда.

Он представил лицо Питера, когда тот об этом узнает. Квилл наверняка будет либо смеяться до икоты, либо попытается прочитать ему лекцию о «семейных ценностях», что было еще хуже.

– Ну уж нет, – Ракета встряхнул головой, пытаясь вернуть себе привычную боевую форму. – Никто об этом не узнает. Особенно этот придурок в кожаном плаще.

Он схватил свой самый большой гаечный ключ и с силой затянул какую-то гайку на стене, просто чтобы дать выход энергии. Но улыбка, глупая и совершенно не характерная для грозного Ракеты, никак не хотела сходить с его мордочки.

– Чип, – позвал он негромко, хотя дракон уже ушел. – Твоя хозяйка совершенно сумасшедшая. И, кажется, мне это чертовски нравится.

Где-то наверху Питер Квилл включил музыку на полную громкость, и по кораблю разнеслись звуки «Hooked on a Feeling». Ракета невольно начал притопывать лапой в такт. Впервые за долгое время он не ворчал на дурацкий вкус капитана. В конце концов, в этой песне было что-то такое, что сегодня чертовски точно описывало его состояние.

Он глубоко вздохнул, поправил свой жилет и направился к выходу. Ему нужно было вести себя естественно. Нужно было спорить с Гаморой, подкалывать Дракса и делать вид, что ничего не произошло. Но он знал, что теперь каждый раз, когда он будет видеть Диану, его стальное сердце будет давать сбой, который не исправить ни одним инструментом в галактике. И, честно говоря, он был совсем не против такой поломки.