← Назад к обзору

Ракета влюбляется в сестру Питера её зовут Диана

Скрежет металла и шепот звезд

– Квилл, если ты еще раз тронешь мой калибратор, я откручу тебе руки и приделаю их вместо ножек к твоему любимому стулу! – Ракета яростно размахивал гаечным ключом, стоя на плече у Дракса, который меланхолично протирал кинжалы.

– Да я просто хотел настроить радио! – Питер вскинул руки, отступая к приборной панели «Милано». – У нас тут семейный воссоединительный полет, а ты ведешь себя так, будто я пытаюсь вскрыть твою личную заначку с деталями.

– Ракета прав, Питер, – Гамора, не отрываясь от экрана радара, едва заметно улыбнулась. – Твои технические навыки ограничиваются заменой батареек в плеере. Оставь корабль профессионалам.

Диана, сидевшая в углу капитанского мостика, тихо рассмеялась. Чип, в своей компактной форме, лежал у её ног, тихонько поскрипывая суставами в такт музыке, доносившейся из динамиков. Маленький дракон выглядел почти домашним, если не считать того, что его зубы могли прокусить титановую обшивку.

– Не ссорьтесь, – Диана поднялась, потягиваясь. – Ракета, Чип просит проверить его левый закрылок. Кажется, после того маневра на Забвении там застрял кусок обшивки того катера Опустошителей.

Енот мгновенно преобразился. Его гнев испарился, сменившись деловитой сосредоточенностью. Он спрыгнул с плеча Дракса, едва не сбив Грута, который мирно поливал свой новый цветок в углу.

– Уже бегу, принцесса! – бросил Ракета через плечо, стараясь, чтобы его голос звучал максимально непринужденно. – Чип, за мной в отсек! У нас там еще ящик фтор-гелия остался, подзаправим твои охладители.

Диана кивнула и последовала за ними. Питер проводил сестру долгим взглядом, нахмурившись.

– Вы это видите? – прошептал он, наклонившись к Гаморе. – Он называет её «принцессой». И он... он не огрызнулся на неё ни разу за последние три часа. Это подозрительно. Это очень подозрительно.

– Ты просто ревнуешь, Квилл, – Дракс даже не поднял взгляда. – Твоя сестра обладает аурой силы, которую уважает даже этот мелкий грызун. К тому же, у неё есть огромный стальной зверь. Ракета любит все, что может взрываться или рычать.

– Я не ревную! – Питер фыркнул. – Я просто... я её старший брат. Я должен следить, чтобы к ней не подкатывали всякие... генетически модифицированные любители мусорных баков.

– Я есть Грут, – философски заметило дерево.

– Вот именно, Грут! Даже ты это понимаешь! – Квилл всплеснул руками и направился вслед за сестрой в технический отсек, стараясь стучать сапогами как можно тише.

В техническом отсеке царила атмосфера, которую Питер мог бы назвать «романтикой на свалке». Ракета и Диана сидели на полу, окруженные голографическими чертежами и разобранными частями брони Чипа. Маленький дракон стоял на верстаке, послушно подставляя бока под сканер Ракеты.

– Смотри сюда, – Ракета указывал на мерцающую линию на экране. – Если мы перенаправим поток плазмы через этот узел, твой дракон сможет не просто летать, а делать рывки на сверхсветовой без вреда для конструкции. Это будет стоить нам пары аккумуляторов, но результат... о-о-о, результат заставит Корпус Нова рыдать от бессилия.

– Ты гений, Ракета, – Диана смотрела на него с искренним восторгом. Она сидела совсем близко, её плечо касалось его плеча, и енот, кажется, забывал дышать. – Я всегда знала, что Чипу не хватает именно такого взгляда. Я слишком привыкла латать его дыры, а ты видишь систему целиком.

– Ну, я... я просто знаю, как заставить железо петь, – Ракета смущенно отвел взгляд, делая вид, что очень заинтересован старым болтом. – Слушай, Диана... А тот свист, ну, когда ты его позвала в тюрьме... Как ты это сделала? Это же не просто звук, верно?

Диана улыбнулась и вытащила из-под воротника куртки тонкую цепочку с маленьким серебристым кулоном в форме драконьего когтя.

– Это низкочастотный передатчик, настроенный на его нейронную сеть. Он слышит не звук, он чувствует мой импульс. Мы связаны, Ракета. Когда мне страшно, он становится злее. Когда я рада, он спокоен.

– Значит, он чувствует всё, что чувствуешь ты? – Ракета вдруг замер, осознав масштаб проблемы.

– В общих чертах, – Диана лукаво прищурилась. – А что?

– Да так... просто спросил, – енот лихорадочно начал крутить какую-то гайку. – Значит, если я сейчас скажу, что твой брат — полный идиот, Чип не пойдет его кусать, потому что ты и так это знаешь?

– Скорее всего, он просто одобрительно рыкнет, – рассмеялась Диана.

В этот момент дверь отсека с шумом распахнулась, и на пороге появился Питер, подозрительно озираясь.

– Так! Что тут происходит? Почему такая тишина? Почему пахнет... – он принюхался, – ...новыми модификациями?

– Уйди, Квилл, ты мешаешь науке! – огрызнулся Ракета, мгновенно вернув себе привычный колючий тон. – Иди поиграй со своим плеером, пока я не встроил в него детонатор.

– Диана, нам нужно поговорить, – проигнорировал его Питер, подходя к сестре. – О безопасности. О том, что Опустошители всё еще могут быть на хвосте. И о том, что некоторые члены этой команды... ну, они не совсем подходят для общения с приличными девушками с Земли.

Диана встала, скрестив руки на груди. Чип на верстаке издал негромкий, предупреждающий скрежет.

– Питер, во-первых, я не с Земли уже очень давно. Во-вторых, я сама могу решить, кто мне подходит. А в-третьих... – она шагнула к брату, – ...если ты еще раз назовешь Ракету «неподходящим», я разрешу Чипу съесть твою любимую кожаную куртку.

Питер поперхнулся воздухом, переводя взгляд с сестры на енота, который в этот момент победно ухмылялся, демонстрируя острые зубы.

– Ладно, ладно! Понял! – Квилл попятился к выходу. – Просто будь осторожна. Эти пушистые типы — они коварные.

Когда дверь за Питером закрылась, Диана вздохнула и снова опустилась на пол рядом с Ракетой.

– Извини его. Он всегда был таким. Считает, что должен защищать меня от всего мира, хотя сам постоянно влипает в неприятности.

– Ничего, – Ракета пожал плечами, хотя в душе он ликовал. – У него работа такая — быть занудой. Зато теперь я знаю, что за куртку можно не беспокоиться. Слушай, Диана... а ты... ты не жалеешь? Ну, что сбежала? Что теперь с нами?

Диана посмотрела на маленького енота, на его умные, полные жизни глаза, на его лапы, испачканные в масле, которое она сама так любила. Она вспомнила годы одиночества, побегов и постоянного страха за Чипа. А теперь у неё был брат, была команда и... был кто-то, кто понимал её страсть к механизмам так, как никто другой.

– Ни секунды, Ракета, – она мягко накрыла его лапу своей рукой. – Я думаю, это начало чего-то великого. Или очень шумного.

– Скорее всего, и того, и другого, – промурлыкал Ракета, не убирая лапы.

Чип на верстаке довольно мигнул голубыми глазами и, свернувшись клубком, окончательно ушел в спящий режим. «Милано» неслась сквозь гиперпространство, и в её недрах, среди холодного металла и горячих кабелей, рождалась новая искра, которую не смогли бы погасить ни враги, ни законы физики.

– Эй, Ракета? – позвала Диана спустя минуту тишины.

– А? – отозвался он, всё еще пребывая в легком оцепенении от контакта.

– Покажешь мне, как работает твой плазменный арбалет? Тот, что ты собрал из запчастей охранного дрона?

Ракета просиял так, будто ему подарили целую планету, состоящую из редких изотопов.

– Спрашиваешь! Идем, детка, я покажу тебе, что такое настоящая огневая мощь!

Они принялись за работу с удвоенной энергией. Впереди были новые миры, опасные миссии и, возможно, еще не один десяток преследователей. Но сейчас, в этом маленьком отсеке, они были просто двумя инженерами, которые нашли друг друга в бесконечной пустоте космоса. И стальной дракон, дремавший рядом, был лучшим свидетелем того, что даже у самых жестких существ в галактике есть место для тепла, которое пахнет озоном и новой надеждой.

– А Квиллу мы всё-таки скажем, что Чип съел его куртку, – прошептал Ракета, настраивая прицел. – Просто чтобы посмотреть на его лицо.

– Обязательно, – согласилась Диана, и её смех слился с мерным гулом корабля, уносящего их навстречу неизвестности.