Раскол
Свет в конце тоннеля
– Еще несколько гонок, – Асахи Аканэ произнесла это мягко, но в ее голосе, как всегда, чувствовалась непреклонная уверенность женщины, привыкшей командовать на поле боя. – После этого мы полетим домой, в Японию. Там, вдали от этой суеты и жадных глаз прессы, мы сможем спокойно поговорить.
Я посмотрел на нее. Асахи стояла рядом с Юки, и они казались двумя частями одного целого. Пепел и молния. Она была не просто красива — она была живой. В ее глазах не было той расчетливой пустоты, которую я привык видеть у Хэ Ин.
– Джинву-сан, – она сделала шаг ко мне, понизив голос, чтобы наши родители, занятые внуками, не услышали. – Я знаю, что вас ждет по возвращении в Корею. Ча Хэ Ин не отдаст свой статус без боя. Если вы решились... я могу помочь с документами на развод. У меня есть связи с лучшими юристами, которые специализируются на делах высокоранговых охотников. Мы сделаем так, что она не сможет спекулировать вашим именем.
Я сжал перила балкона так, что металл жалобно застонал. Тень у моих ног беспокойно колыхнулась, отражая мое внутреннее состояние.
– Почему ты помогаешь мне, Аканэ? – спросил я, глядя в ее бирюзовые глаза. – После всего, что моя семья сделала Юки?
– Потому что Юки любит вас, – просто ответила она. – Даже если он слишком упрям, чтобы признать это вслух. И потому что я вижу Сухо. Этот мальчик задыхается. Вы, Монарх Теней, можете победить армию драконов, но позволили одной женщине превратить вашу жизнь в склеп. Это несправедливо.
Она улыбнулась, и эта улыбка была лишена всякого кокетства.
– И еще... дети. Хару и Кенджи весь вечер дергают отца. Они хотят познакомиться с вами поближе. «Дядя, который управляет тенями» — для них это звучит как сказка. Попробуйте быть просто дядей, Джинву. Это гораздо сложнее, чем быть Богом Смерти.
Она кивнула мне и вернулась к мужу. Я остался один, вглядываясь в ночное небо Италии. Внутри меня бушевал хаос. Двадцать лет я жил по инерции, считая, что мой долг — поддерживать статус-кво, сохранять лицо семьи, быть символом мира. Я забыл, что сам являюсь человеком.
– Берга, – негромко позвал я.
Из тени бесшумно соткался мой верный муравей-король. Он склонился в глубоком поклоне, его хитиновые доспехи тускло поблескивали в свете луны.
– Мой повелитель, я здесь.
– Приготовь всё для отлета в Японию через неделю. И свяжись с нашими источниками в Сеуле. Мне нужно полное досье на все финансовые махинации Ча Хэ Ин за последние пять лет. Я знаю, она тратила огромные суммы из фонда Ассоциации на поддержание своего «рейтинга красоты».
– Будет исполнено, мой король, – глаза Берга вспыхнули фиолетовым огнем. – Прикажете ли вы... устранить препятствия?
– Нет, – я покачал головой. – В этой битве мечи не помогут. Здесь нужна правда. Свободен.
На следующее утро паддок Монцы снова наполнился ревом. Юки готовился к финальному заезду уик-энда. Я стоял в глубине боксов, наблюдая, как мой младший брат надевает шлем. Его движения были точными, выверенными. В нем не было страха — только чистая концентрация.
– Дядя? – тихий голосок заставил меня вздрогнуть.
Я опустил взгляд. Рядом со мной стоял Кенджи, восьмилетний мальчик с пепельными волосами. Его голубые глаза смотрели на меня с нескрываемым восторгом и капелькой опасения.
– Дядя Джинву, а это правда, что в вашей тени живут настоящие солдаты? – спросил он, подаваясь вперед.
Я присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. В этот момент я почувствовал на себе взгляд Ча Хэ Ин, которая стояла неподалеку, бледная и поджатая. Она явно хотела подойти и увести меня, но присутствие Асахи Аканэ, которая демонстративно точила свой короткий кинжал, сидя на ящике с инструментами, удерживало ее на месте.
– Правда, – ответил я мальчику, смягчая голос. – Хочешь посмотреть?
Кенджи активно закивал. Я слегка шевельнул пальцами, и из тени у моих ног показался крошечный, размером с ладонь, теневой пехотинец. Он исполнил шутливый салют и сделал сальто назад, прежде чем раствориться.
Мальчик восторженно вскрикнул и захлопал в ладоши.
– Ух ты! Папа говорил, что ты самый сильный, но он не говорил, что ты фокусник!
– Я не фокусник, малыш, – я невольно улыбнулся, и это была первая искренняя улыбка за долгое время. – Я просто... долго прятался в темноте.
– Кенджи, не приставай к дяде, ему нужно сосредоточиться на гонке отца, – Аканэ подошла к нам и положила руку на голову сына. Она посмотрела на меня с одобрением. – Джинву-сан, Хэ Ин пытается дозвониться до корейских таблоидов. Она хочет выставить это посещение как «семейное примирение ради пиара». Я заблокировала сигнал в этом секторе, но долго это не продлится.
– Пусть делает что хочет, – я поднялся во весь рост, и моя тень накрыла половину бокса. – Ее слова больше не имеют силы.
Гонка прошла как в тумане. Юки снова был на высоте, хотя на этот раз пришел вторым. Но это не имело значения. После финиша он не пошел к спонсорам. Он подошел прямо к нам, снял шлем и, тяжело дыша, посмотрел на Сухо.
– Ну что, племянник? – Юки ухмыльнулся, вытирая пот со лба. – Видел, как надо входить в повороты? Это тебе не магические круги чертить.
Сухо, который всё это время стоял как приклеенный к мониторам, вдруг шагнул к дяде и обнял его. Это было так порывисто и нехарактерно для его строгого воспитания, что Ча Хэ Ин вскрикнула от неожиданности.
– Дядя Юки, научи меня, – прошептал Сухо. – Научи меня быть таким же... свободным.
Юки посмотрел поверх плеча парня на меня. В его взгляде был немой вопрос: «Ты позволишь?»
Я кивнул.
– Мы летим в Японию, – объявил я, обращаясь ко всей семье. – Отец, мама, вы с нами?
– Конечно, сынок, – Пак Хе Сон вытирала слезы счастья. – Мы не оставим вас.
– Я не полечу в Японию! – Хэ Ин наконец обрела голос. Она подошла к нам, ее лицо было искажено яростью. – У нас график! У Сухо тренировка с мастерами S-ранга! Джинву, ты сходишь с ума! Ты рушишь всё, что мы строили двадцать лет!
Я посмотрел на нее — на женщину, которую когда-то считал своей судьбой. Сейчас я видел лишь испуганную, эгоистичную личность, которая цеплялась за обломки своего величия.
– Ты можешь лететь в Сеул, Хэ Ин, – спокойно сказал я. – Мой юрист свяжется с тобой в понедельник. Документы на развод будут готовы к твоему прилету. Сухо остается со мной.
– Ты не можешь! – взвизгнула она. – Я его мать! Я создала его образ!
– Ты создала клетку, – отрезал я. – И сегодня я открываю дверь.
Я повернулся к Юки и Аканэ.
– Ведите нас. Я хочу увидеть ваш дом.
Неделя в Японии стала для нас откровением. Дом Юки и Аканэ находился в предгорьях, окруженный густым лесом и тишиной. Здесь не было папарацци, не было бесконечных звонков из Ассоциации.
Мы сидели на террасе, наблюдая, как Сухо играет с Хару и Кенджи в саду. Он смеялся. По-настоящему. Громко и чисто.
– Знаешь, Джинву, – Юки прихлебывал чай, глядя на закат. – Когда я уходил двадцать лет назад, я думал, что умру от боли. Я ведь боготворил тебя. Ты был моим героем. А потом ты ударил меня за то, что я любил тебя больше, чем твою маску.
– Прости меня, Юки, – я опустил голову. – Я был слишком горд своей силой. Я думал, что если я защищаю мир от монстров, то я непогрешим.
– Сила Монарха — это проклятие, если у тебя нет сердца, которое ее уравновешивает, – Аканэ присела рядом с мужем, положив голову ему на плечо. – Юки нашел свое равновесие в семье и скорости. Вы, Джинву-сан, пытались найти его в долге. Но долг — это холодная постель.
Она протянула мне папку с документами.
– Вот. Мои юристы поработали. Хэ Ин уже получила уведомление. Она пыталась поднять шум, но Ассоциация охотников Японии официально заявила, что берет вашу семью под протекцию на время «дипломатического визита». Ей не пробиться сквозь этот барьер.
Я взял папку. Внутри были не просто бумаги о разводе. Там была моя свобода. И свобода моего сына.
– Спасибо, Аканэ. Спасибо, брат.
– Не благодари, – Юки встал и потянулся. – Просто пообещай, что на следующее Рождество вы приедете не как «делегация Кореи», а как наши родственники. И захвати отцу те старые рыболовные снасти, о которых он мечтал.
Я посмотрел на сад, где Сухо подбрасывал маленькую Хару в воздух, а та заливисто хохотала. Впервые за двадцать лет тени вокруг меня не шептали о смерти и битвах. Они молчали, давая мне возможность услышать звуки жизни.
– Обещаю, – сказал я.
В ту ночь я долго не мог уснуть. Я вышел в сад, ступая босиком по прохладной траве. Тень следовала за мной, но теперь она казалась не тяжелым плащом, а просто частью меня.
Я вызвал системное окно — то самое, которое когда-то изменило мою жизнь.
«Желаете ли вы обновить статус отношений?»
Я нажал «Да».
Мир не рухнул. Небо не упало на землю. Ча Хэ Ин больше не была частью моей системы. Я чувствовал, как с плеч свалился груз, который я тащил два десятилетия.
Впереди был долгий путь. Сухо предстояло заново учиться жить, мне — учиться быть отцом, а не наставником. Родителям нужно было наверстать упущенные годы с младшим сыном. Но здесь, под небом Японии, в доме человека, которого я когда-то вычеркнул из жизни, я наконец понял: истинная сила Монарха — не в тени, а в том свете, который он готов защищать.
– Дядя Джинву? – Сухо стоял в дверях террасы. Он не спал. – Мы правда не вернемся к той жизни?
– Правда, Сухо.
– И я смогу... смогу поехать с дядей Юки на следующие тесты болида?
– Сможешь. И сможешь сам выбрать, кем тебе стать. Даже если ты решишь никогда больше не входить в подземелья.
Сын подошел и прижался ко мне. Я обнял его, чувствуя, как бьется его сердце. Оно больше не было зажато в тиски имиджа.
– Спасибо, пап.
Я посмотрел на спящий дом, где за стенами спали мой брат и его прекрасная жена. Юки был прав во всем. Двадцать лет назад он увидел правду, до которой мне пришлось идти через годы холода. Но теперь гроза закончилась. Воздух был чист. И завтрашний день впервые за очень долгое время принадлежал только нам.