← Назад к обзору

Раскрытие истены

Вкус искупления и корейский неон

В спальне пентхауса в Санкт-Петербурге пахло ванилью, дорогим коньяком и тем самым первобытным желанием, которое вспыхивает между двумя людьми, когда они наконец сбрасывают груз целого мира со своих плеч. Для Сон Юки — а теперь уже Юки Чона — это была не просто ночь страсти. Это была ночь триумфа жизни над тленом прошлого.

Свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь морозные узоры на стеклах, мягко ложился на porcelain кожу Юки, подчеркивая рельеф его атлетичного тела. Татуировки в виде костяных крыльев на спине казались живыми в этом полумраке, пульсируя в такт его участившемуся дыханию. Ли Вон лежал на шелковых простынях, тяжело дыша, его серые глаза были затуманены экстазом.

Юки взял с прикроватной тумбочки пиалу с густыми взбитыми сливками — десерт, который он приготовил сегодня специально для этой цели. Его пальцы, длинные и изящные, скользнули в прохладную массу.

– Знаешь, Ли Вон, – прошептал Юки, его голос вибрировал от низких обертонов, – я всегда говорил, что ты — мой самый любимый десерт.

Он медленно начал размазывать сливки по груди мужа, обводя контуры мышц. Белоснежная масса контрастировала с разгоряченной кожей адвоката. Юки наклонился, и его губы коснулись ключицы Ли Вона. Он слизывал сладость пылко и страстно, чередуя нежные движения языка с легкими укусами, заставляя Ли Вона выгибаться навстречу.

– Юки... – выдохнул Ли Вон, его пальцы запутались в черных взъерошенных волосах мужа. – Ты сегодня... невыносим.

– Я сегодня просто счастлив, – отозвался Юки, спускаясь ниже.

Он измазал живот Ли Вона, наслаждаясь тем, как вздрагивают мышцы пресса под его прикосновениями. Каждый миллиметр тела мужа был для него священным алтарем. Когда Юки дошел до бедер, он зачерпнул еще больше сливок и густо покрыл ими естество мужа.

Ли Вон вскрикнул, когда Юки припал к нему, едва удерживая его за бедра своими сильными руками. Пирсинг в ушах Юки тихо звякнул, коснувшись кожи Ли Вона. Адвокат стонал, теряя связь с реальностью, его пальцы судорожно сжимали волосы Юки, оттягивая их назад, но тот лишь усиливал напор.

– Юки, еще... не останавливайся, прошу! – Ли Вон сорвался на хриплый крик, когда волна удовольствия накрыла его с головой.

Экстаз был настолько мощным, что Ли Вон на мгновение ослеп. Когда он наконец кончил, Юки не сразу отстранился, продолжая ласково облизывать его, убирая остатки сладости.

– Ты такой сладкий, мой лимончик, – прошептал Юки, поднимаясь выше.

Он припал к груди мужа, покусывая его соски, дразня и не давая прийти в себя. Ли Вон едва успел вдохнуть, как Юки, смазав себя, резко вошел в него. Адвокат охнул, широко раскрывая глаза. Юки начал двигаться быстро, мощно, с той самой первобытной энергией, которая дремала в нем годами.

Юки приподнялся на руках, демонстрируя идеальное атлетическое телосложение, и положил одну ногу мужа себе на плечо. Он продолжал двигаться, одновременно покусывая внутреннюю сторону бедра Ли Вона, оставляя там багровые отметины своей любви. В эту ночь Юки не давал мужу спать до самого утра. Каждый раз, когда Ли Вон думал, что больше не выдержит, Юки находил новый способ довести его до пика, заставляя забыть обо всем на свете, кроме этого ритма и этой страсти.

Ли Вон вырубился от экстаза уже на рассвете, когда первые лучи холодного солнца коснулись крыш Петербурга. Юки, несмотря на бессонную ночь, чувствовал себя бодрым. Он бережно вымыл их обоих, сменил постельное белье на свежее, пахнущее лавандой, и только после этого лег рядом, прижимая своего «лимончика» к себе.

***

Прошел месяц с тех пор, как семья Сон была официально уничтожена. Новости из Кореи постепенно затихали, сменяясь другими скандалами, но для Юки и Ли Вона это было лишь началом нового этапа.

Дела требовали их присутствия в Сеуле. Юридические тонкости передачи части активов и окончательное закрытие вопросов по собственности Ли Вона в Корее не могли быть решены дистанционно. Детей — Рюу, Алекса и крошку Люянь — они оставили под присмотром матери Ли Вона, которая души не чаяла в зяте и внуках.

Аэропорт Инчхон встретил их привычным гулом и стерильным блеском. Юки шел сквозь толпу, возвышаясь над большинством людей на голову. Его рост в 195 сантиметров, небесно-голубые глаза и стильный черный плащ, накинутый поверх простого джемпера, притягивали взгляды. Многие оборачивались, чувствуя исходящую от него мощную ауру, но никто не решался подойти. Для всех он был загадочным иностранным гостем, а не тем «дефектным сыном», которого они привыкли ненавидеть.

Сразу за зоной таможенного контроля их ждал человек, которого Юки уважал больше всех из своего прошлого. Чхве Чон Ин, лидер гильдии «Охотники», стоял, прислонившись к колонне, и привычно вертел в руках незажженную сигарету. Увидев Юки и Ли Вона, он выпрямился, и на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка.

– С возвращением в ад, – произнес Чон Ин, когда они подошли ближе. – Хотя, судя по твоему виду, Юки, ты привез с собой личный рай.

Юки крепко пожал руку лидеру гильдии.

– Здравствуй, Чон Ин. Спасибо, что встретил.

– Я не мог упустить случай посмотреть на человека, который умудрился поставить шах и мат Теневому Монарху, не обнажая меча, – Чон Ин кивнул Ли Вону. – Господин адвокат, вы выглядите... измотанным. Юки вас совсем не бережет?

Ли Вон слегка покраснел, вспоминая их последнюю ночь в Питере, но ответил с достоинством:

– Перелет был долгим, господин Чхве.

– Машина ждет снаружи, – Чон Ин жестом пригласил их следовать за собой. – У нас много дел. Ассоциация всё еще бурлит, как потревоженный улей, а фанаты Сухо никак не могут поверить, что их кумир оказался... тем, кем он оказался.

Они вышли на парковку, где стоял роскошный черный лимузин гильдии. Когда они уселись внутри, Чон Ин нажал кнопку, поднимая звуконепроницаемую перегородку.

– Юки, я должен тебе сказать, – тон лидера гильдии стал серьезным. – Джинву просил о встрече. Официально он в камере с антимагическим полем, но ты же понимаешь... если он действительно захочет выйти, эти стены его не удержат. Он хочет поговорить с тобой до того, как его переведут в тюрьму строгого режима.

Юки посмотрел в окно на пролетающие мимо огни Сеула. Город, который он когда-то ненавидел, теперь казался ему просто декорацией к чужой пьесе.

– Мне не о чем с ним говорить, – ответил Юки спокойно. – Всё, что я хотел сказать, я оставил в той комнате пять лет назад.

– Он хочет передать тебе что-то, касающееся Су Мин, – добавил Чон Ин, внимательно наблюдая за реакцией парня. – Девочка под моей опекой, но Джинву утверждает, что в её крови пробуждается сила, которую может стабилизировать только твоя Карма.

Юки нахмурился. Его татуировка на шее едва заметно потеплела.

– Карма не стабилизирует, Чон Ин. Она уравновешивает долги. Если в этой девочке течет кровь Сухо и Хэ Ин, моя сила может просто уничтожить её суть.

– Именно поэтому он хочет тебя видеть, – Чон Ин вздохнул. – Он боится за неё. Странно, правда? Человек, который разрушил жизнь собственного сына, теперь дрожит над плодом своего греха.

Ли Вон накрыл руку Юки своей ладонью.

– Тебе не обязательно идти, Юки. Мы здесь по делам, а не для семейных свиданий в тюрьме.

Юки молчал несколько минут, глядя на свое отражение в стекле. Он видел в своих глазах отражение того самого фиолетового пламени, которое когда-то пугало его самого.

– Я пойду, – наконец произнес он. – Но не ради него. И не ради Су Мин. Я пойду, чтобы окончательно закрыть эту дверь. Я хочу, чтобы он увидел, кем я стал. И чтобы он понял: его власть закончилась там, где началась моя свобода.

Чхве Чон Ин кивнул, в его глазах промелькнуло одобрение.

– Хорошо. Я организую это завтра утром. А сегодня... я забронировал для вас лучший отель. Ли Вон, вам нужно отдохнуть. Завтра будет тяжелый день для всей Кореи.

Машина плавно скользила по улицам города. Сеул сиял неоном, реклама на небоскребах всё еще пестрела лицами охотников, но Юки знал — за этим блеском скрывается пустота. Он приехал сюда как победитель, но не тот, кто захватил трон, а тот, кто перерос саму потребность в нем.

Вечером, стоя на балконе роскошного номера с видом на башню Намсан, Юки курил, глядя на город. Ли Вон подошел сзади, обнимая его за талию.

– Ты уверен, что справишься с этой встречей? – тихо спросил муж.

Юки затушил сигарету и повернулся к нему. В свете ночного города его porcelain кожа казалась неземной, а небесно-голубые глаза светились мудростью, не свойственной его шестнадцати годам.

– Я справлюсь, Ли Вон. Потому что у меня есть то, чего у него никогда не было.

– И что же это?

– У меня есть дом, в который я хочу вернуться, – Юки притянул мужа к себе и нежно поцеловал в лоб. – И этот дом — не Корея. Мой дом — там, где ты и наши дети.

Ли Вон улыбнулся, прижимаясь к груди мужа. Он знал, что завтрашний день станет последней точкой в истории Сон Юки. И завтра вечером они купят подарки для Рюу, Алекса и Люянь, чтобы как можно скорее вернуться в свой снежный рай, оставив пепел Сеула далеко позади.

А пока... пока у них была еще одна ночь. И в этой ночи не было места теням прошлого. Только вкус сливок на губах, тепло родного тела и тихий шепот любви, который был громче любого крика Теневого Монарха. Юки подхватил Ли Вона на руки и понес к кровати, готовый снова и снова доказывать, что его Карма — это не только возмездие, но и бесконечная нежность к тому, кто подарил ему право быть собой.