Разбитые иллюзия
Пепел украденных клятв
Я знал, что такое разлука. Я провел долгие десятилетия в измерении между мирами, питаясь лишь надеждой однажды снова увидеть лицо своей жены и обнять сына. Я знал цену каждой потерянной секунде.
Но то, с чем мы столкнулись сегодня, было неизмеримо страшнее. Это была не просто разлука. Это было осквернение самой ткани бытия.
Наш дом — огромная охраняемая резиденция семьи Сон на вершине холма — всегда был крепостью. Сегодня он превратился в склеп, наполненный призраками и удушливой, сводящей с ума яростью. Стены вибрировали. Стекла в массивных рамах дрожали от низкого гула колоссальной, едва сдерживаемой силы.
Мы чудом сумели увести Окумуру Алекса из аэропорта без открытой катастрофы. Каким-то непостижимым усилием воли мой сын, Теневой Монарх, натянул на себя маску ледяной учтивости и пригласил драгоценного гостя в закрытое поместье — якобы для «закрытых дипломатических переговоров высшего уровня». Алекс согласился с той же вежливой, пугающе чужой улыбкой.
Сейчас он находился на втором этаже, в изолированной гостевой гостиной. Ему принесли лучший чай, и он спокойно ждал, абсолютно не подозревая, что комната, в которой он сидит, пропитана запахом его собственной крови и слез, пролитых четверть века назад.
А здесь, на первом этаже, в звуконепроницаемом кабинете, разверзся ад.
– Говори, – мой собственный голос показался мне чужим. Низкий, скрипучий, наполненный древней силой сосуда Правителей.
Я стоял перед Ча Хэ-Ин, и во мне не осталось ни капли жалости. Той женщине, которую я еще утром вежливо приветствовал как невестку, пришел конец. Перед нами сидело чудовище в человеческом обличье. Она сжалась на диване, поджав колени, но я не позволил ей спрятаться.
Я шагнул вперед, сокращая расстояние, и вцепился пальцами в ее плечи.
Хруст.
Сухой, отчетливый звук треснувшей ключицы эхом прокатился по кабинету. Я не сдержал силу. Мои пальцы впились в ее плоть сквозь ткань светлого пиджака, сминая кости, словно сухие ветки. Хэ-Ин пронзительно вскрикнула от боли, ее лицо исказилось в дикой гримасе, по щекам градом катились слезы.
– Что это был за артефакт, дрянь?! – прорычал я ей прямо в лицо, наклоняясь так близко, что она могла видеть бушующий золотой свет в моих глазах. – Отвечай немедленно! Где ты его взяла?! Что ты сделала с памятью моего зятя?!
– Иль-Хван... пусти... пожалуйста... – захлебывалась она слезами, судорожно дергаясь в моей железной хватке. – Я... я ничего не скажу... Он все равно не вспомнит... Заклятие необратимо!
– Замолчи! – я сжал ее плечо еще сильнее, и послышался новый треск. Она забилась в истерике, оседая на пол, но я держал ее на весу. – Ты посмела украсть жизнь моего сына! Ты стерла отца у моих внуков! Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!
– Отец, – раздался глухой, нечеловеческий голос за моей спиной.
Я замер. Воздух в комнате мгновенно превратился в жидкий свинец. Температура упала до абсолютного нуля, дыхание вырывалось из легких густым белым паром, а по полу поползли живые, пульсирующие тени.
Джин-Ву сделал шаг вперед.
Мой сын. Владыка Теней. Существо, способное уничтожить галактики щелчком пальцев.
Он стоял, окутанный черным, непроглядным маревом первородного мрака. Его серые грозовые глаза полыхали фиолетовым инфернальным пламенем. Он держал на руках шестимесячного Мин-Хо, осторожно прижимая светловолосого младенца к своей груди и укрывая его полой пальто, чтобы ребенок не задохнулся от чудовищного давления. Малыш тихо всхлипывал, чувствуя колоссальное напряжение родителя, но тьма Джин-Ву ласково баюкала сына, защищая от внешнего кошмара.
Но то, как Джин-Ву смотрел на Хэ-Ин... В этом взгляде была бездна. Чистая, абсолютная смерть. Я видел, как подрагивают его пальцы. Он едва удерживал себя, чтобы не вырвать ей душу живьем, не скормить ее тени прямо здесь и сейчас. Единственное, что останавливало моего мальчика, — это необходимость спасти Алекса. Ему нужны были ответы.
Рядом с ним, словно два верных пса преисподней, стояли мои старшие внуки.
Су-хо, восемнадцатилетний гигант, лицо которого было искажено первобытной яростью. Вокруг его кулаков закручивались багровые спирали Монарха Разрушения. Паркет под его армейскими ботинками тлел и крошился, не выдерживая плотности маны.
– Я убью ее, дедушка, – хрипло выдохнул Су-хо, и его голос двоился, словно рычание титана. – Позволь мне. Она заставляла меня называть ее матерью... Она прикасалась ко мне своими грязными руками, пока наш настоящий отец скитался по чужой земле!
– Нет, брат, смерть для нее слишком легкий выход, – Юкио шагнул в сторону, перекрывая женщине любой путь к отступлению.
Его фарфорово-белая кожа казалась призрачной в свете черных молний, пляшущих по предплечьям. Глаза Юки — те самые небесно-голубые глаза, которые он унаследовал от Алекса, — метались безумными лазурными искрами. Он был похоронен под обломками собственной памяти, которая только что вернулась к нему: первые уроки фехтования на громовых клинках, теплые руки Алекса, обрабатывающие ссадины на коленях, тихие сказки о драконах перед сном... Все это было украдено и растоптано.
– Мы сотрем ее существование, – прошептал Юки, и в его голосе звенело абсолютное безумие предательства. – Я выжгу ее нервы черной молнией. Клетка за клеткой.
– Стойте, мальчики! – рявкнул я, не ослабляя хватки на изломанных плечах Хэ-Ин. – Нам нужна правда! Без нее мы не вернем Алекса!
В соседней комнате, за приоткрытой дверью, послышался придушенный девичий плач.
Я стиснул зубы. Мое сердце обливалось кровью. Там, в полумраке коридора, сидела моя пятнадцатилетняя внучка. Миджун прижимала к себе пятилетнюю Мину. Малышка забилась в истерике, пряча заплаканное личико на груди сестры.
– Где папочка Алекс? – доносился тоненький, надрывный голосочек Мины. – Почему он не обнял меня? Почему он прошел мимо? Он больше не любит Мину? Он забыл меня?..
– Тш-ш-ш, маленькая моя, тш-ш-ш... – Миджун гладила сестренку по черным волосам, но ее собственный голос дрожал и срывался. Папина принцесса, гордая повелительница молний и теней, сейчас выглядела как сломанная кукла. Ее глаза — такие же серые, как у Джин-Ву, — были полны слез. – Папа просто... он просто заболел. Мы вылечим его. Слышишь? Мы с дедушкой и папой Джин-Ву все исправим. Папа Алекс любит нас. Он никогда нас не бросал...
Каждое слово девочки падало раскаленным железом на мою душу.
Я снова повернулся к Хэ-Ин и тряхнул ее так, что ее голова мотнулась назад.
– Ты слышишь их?! – прошипел я, глядя в ее расширенные от ужаса зрачки. – Ты слышишь своих «детей», тварь?! Ты разрушила их жизни! Ты сломала семью, которая создавалась кровью и вечностью! Отвечай, пока я не позволил Су-хо разорвать тебя на куски! Что это за магия?!
Ча Хэ-Ин судорожно глотнула воздух. По ее губам текла тонкая струйка крови — от давления маны Джин-Ву у нее начали лопаться капилляры.
– Сфера... Забвения Предвечных... – прохрипела она, задыхаясь под тяжестью трех Монархов. – В глубинах подземелья двойного пробуждения... Я нашла ее шестнадцать лет назад... Когда Алекс уехал на подавление драконьего прорыва в море...
– Шестнадцать лет назад?.. – Джин-Ву замер. Тьма вокруг него всколыхнулась. – Миджун тогда был всего год. Су-хо и Юки едва исполнилось три...
– Ты никогда не смотрел на меня! – вдруг сорвалась на истерический визг Хэ-Ин, и в ее глазах мелькнуло жалкое, отвратительное торжество пополам со страхом смерти. – Никогда! Я была рядом! Я была сильнейшей женщиной Кореи! Я любила тебя больше жизни, Сон Джин-Ву! А ты... ты выбрал его! Ты позволил этому чудовищу, этому японскому громовому убийце драконов владеть тобой! Ты, величайший Монарх, сам носил его отродье! Ты рожал от него детей! Ты любил его так, как никогда не полюбил бы человека!
– Заткнись, – низко прорычал Су-хо, и пол под ним окончательно провалился на пару сантиметров.
– Я активировала сферу, когда Алекс был на грани истощения после битвы с Камишем! – продолжала выкрикивать она сквозь кровавые слезы. – Артефакт потребовал половину моей жизненной силы, но он переписал реальность! Он выжег его имя из реестров, из памяти гильдий, из ваших голов! Он вышвырнул Алекса обратно в Японию с запечатанной памятью, внушив ему, что он — одиночка, не имеющий ни семьи, ни привязанностей! А вам... я вложила воспоминания о себе! Я сделала так, будто это я была с тобой все эти годы! Будто это мои дети!
– Ты чудовище, – тихо произнес я, чувствуя, как внутри закипает желание свернуть ей шею голыми руками. – Ты стерла двадцать пять лет любви. Ты заставила бессмертного воина скитаться в одиночестве, чувствуя вечную пустоту в груди.
– Но артефакт разрушился! – Джин-Ву подошел ближе. Его шаги не издавали звуков. Черная тень от его фигуры накрыла Хэ-Ин, лишая ее даже иллюзии спасения. – Мы все вспомнили. Его присутствие сломало твои чары. Почему он не помнит нас?! Почему мой муж смотрит на меня как на незнакомца?!
– Потому что сфера раскололась только с одной стороны! – Хэ-Ин истерично, надрывно рассмеялась, ее рассудок явно давал трещину под прессом совершенного греха. – Вы были источником фальшивки, вы жили рядом с ядром артефакта! Стоило Алексу подойти близко, как ваше заклятие рухнуло от резонанса его истинной маны! Но он... он был за печатью четверть века! В его сознании барьер закостенел! Он не вспомнит, Джин-Ву! Его душа помнит лишь пустоту! Для него ты — просто чужой Монарх! Ты можешь убить меня, разорвать на части, но ты никогда не вернешь того, кто смотрел на тебя с любовью! Он чужой! Слышишь?! Он навсегда останется чужим!
– Ложь, – глухо отрезал Джин-Ву.
Он не стал кричать. Он не стал призывать клинок. Монарх Теней просто посмотрел на нее — и из-под ковра вырвались сотни угольно-черных рук. Тени сомкнулись вокруг Ча Хэ-Ин, запечатывая ее крик, связывая ее по рукам и ногам, погружая в липкий, бесконечный кошмар Теневого Измерения.
– Ты не умрешь, – ледяным тоном произнес мой сын, глядя на то, как остатки фальшивой жизни исчезают во тьме. – Ты будешь жить вечно в самой темной камере моего царства. И каждую секунду своего жалкого бессмертия ты будешь чувствовать ту боль, которую причинила моим детям. Беригар.
Из тени бесшумно соткался муравьиный король. Его фасеточные глаза полыхали преданностью.
– Слушаю, мой повелитель...
– Запри ее. Следи, чтобы не сдохла.
– Будет исполнено.
Тьма схлопнулась. В кабинете воцарилась гробовая, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Су-хо и треском остаточных молний Юки.
Я медленно опустил руки. Мои ладони были испачканы чужой кровью. Я подошел к сыну и положил руку ему на плечо. Джин-Ву стоял неподвижно, глядя в пустоту. Его широкие плечи едва заметно подрагивали.
– Джин-Ву... – тихо позвал я.
– Я помню все, отец, – прошептал он, и в этом шепоте было столько концентрированной муки, что мне захотелось взвыть. – Я помню, как он держал меня за руку, когда рождались близнецы. Я помню запах его кожи... Он пахнет персиками и табаком. Этот запах сводил меня с ума всю жизнь. Я носил под сердцем пятерых его детей... А сегодня в аэропорту он протянул мне руку в перчатке и спросил, знакомы ли мы.
Маленький Мин-Хо на его руках захныкал, потянувшись крошечной ручкой к щеке отца, словно пытаясь стереть невидимые слезы. Джин-Ву опустил голову и коснулся губами светлого пушка на макушке младенца. Светлые волосы. Такие же, как у Алекса.
В дверном проеме показалась Миджун. Она вела за руку Мину. Малышка больше не плакала — она просто застыла, ее разноцветные глаза были широко распахнуты, полные страха и надежды.
– Папа... – Миджун посмотрела на Джин-Ву. – Что нам делать? Он... он там, наверху. Я слышу, как он ходит по комнате.
Су-хо сжал кулаки так, что из-под ногтей выступила кровь:
– Мы должны пойти к нему. Мы должны заставить его вспомнить! Я встану перед ним на колени, я...
– Нет, – твердо сказал я, пресекая порыв внука. Я повернулся к мальчикам и внучкам, расправляя плечи. – Силой и давлением мы ничего не добьемся. Алекс — драконий убийца. Если на него надавить, он воспримет это как угрозу и замкнется еще глубже. Заклятие артефакта сложное, но Хэ-Ин солгала. Нет ничего необратимого во вселенной, где правит Монарх Теней.
Джин-Ву медленно поднял на меня взгляд. В его грозовых глазах блеснул спасительный, отчаянный огонек.
– Ты думаешь?..
– Я знаю, сын, – я подошел ближе и заглянул ему прямо в душу. – Вы бессмертны. Ваша связь создана не магией людей, она выкована из законов мироздания. Память тела, память души, запах ваших детей... Сфера могла заблокировать мысли, но она не способна уничтожить саму суть любви, которая длилась веками. Он здесь. В нашем доме. Он не сбежал, он не напал. Что-то внутри него привело его сюда, даже если его разум этого не осознает.
Юкио нервно сглотнул, стирая тыльной стороной ладони слезы со щек:
– Дедушка прав. Когда он смотрел на меня в терминале... его зрачки расширились. Он на секунду сбился с шага.
– И он согласился поехать с нами без охраны, – добавил Су-хо, глубже вдыхая воздух и постепенно успокаивая бушующую багровую ауру. – Сильнейший охотник Японии добровольно вошел в логово Теневого Монарха. Чужой бы так не поступил.
Джин-Ву глубоко вздохнул. Воздух вокруг него наконец очистился от ядовитой тьмы, вернувшись к привычной, прохладной свежести. Он бережно передал спящего Мин-Хо мне на руки. Младенец тихо засопел, уткнувшись носом в мой свитер. Затем Джин-Ву опустился на одно колено перед Миной и Миджун, обнимая обеих дочерей сильными, надежными руками.
– Мы вернем его, – твердо произнес он, глядя девочкам в глаза. – Я клянусь вам всем своим бессмертием. Я верну вашего отца. Даже если мне придется расколоть его память заново, как я расколол небеса.
Мина всхлипнула и крепко обняла Джин-Ву за шею:
– Обещаешь, папочка?
– Обещаю, принцесса.
Джин-Ву поднялся. Его силуэт вновь обрел несокрушимое величие правителя. Он поправил темный воротник рубашки, скрывая родинки на ключицах, и посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. Туда, откуда доносился едва уловимый, родной до боли аромат персиков и терпкого табака.
– Пойдемте, – сказал мой сын, делая первый шаг к лестнице. – Наш гость слишком долго ждет хозяев дома. Пора напомнить ему, где его настоящая семья.