← Назад к обзору

Re: Zero (версия Гарема)

Румянец на щеках героя — сильнейшее оружие в мире

Нацуки Субару всегда считал, что обладает неплохой выдержкой для обычного хикикомори, но этот день испытывал его на прочность так, как не смог бы ни один финальный босс в видеоиграх.

Они находились в роскошном поместье, которое Анастасия Хосин выкупила всего за пару часов до их приезда. Огромная гостиная, украшенная золотом и бархатом, теперь служила временным штабом для отряда «Гарем Нацуки Субару». И в центре этого великолепия, на мягком диване, чувствуя себя как на жертвенном алтаре, сидел сам Субару.

– Субару-кун, твой чай остынет, если ты не перестанешь так очаровательно хмуриться, – Рем сидела на полу у его ног, положив голову ему на колено. Она смотрела на него снизу вверх, и в её голубых глазах плескался океан такой обожающей преданности, что у Субару закружилась голова.

– Рем, я... я просто пытаюсь осознать масштаб происходящего, – выдавил он, чувствуя, как уши начинают гореть. – Вы все... вы правда не шутите? Вы все действительно решили... ну... быть со мной?

– Шутить? – Рам, стоявшая за его спиной, начала медленно и нежно расчесывать его короткие волосы. – Барусу, ты слишком высокого мнения о нашем чувстве юмора. Мы потратили вечность, наблюдая за твоими страданиями в Театре. Теперь наше единственное развлечение — это твоё счастье. И, судя по тому, как покраснел твой затылок, мы справляемся неплохо.

– Перестань, Рам! – Субару закрыл лицо руками, но пальцы не могли скрыть пунцовый цвет его щек.

– Ой, посмотрите на него! – Фелт, сидевшая на подлокотнике дивана, звонко рассмеялась и ткнула его пальцем в бок. – Он краснеет пуще прежнего! Субару, ты такой милашка, когда смущаешься. Прямо хочется забрать тебя в мешок и утащить в трущобы, чтобы никто больше тебя не видел.

– Фелт-тян, это было бы крайне эгоистично с твоей стороны, – мягко вмешалась Эмилия. Она сидела по правую руку от Субару и сейчас осторожно взяла его за запястье, отводя ладонь от лица. – Мы ведь договорились делиться. Субару принадлежит всем нам, потому что он — наше сердце.

Эмилия приблизилась к его лицу так близко, что он почувствовал тонкий аромат колокольчиков. Её фиолетовые глаза сияли искренностью.

– Субару, ты ведь знаешь, что ты самый смелый и добрый человек во всех мирах, которые мы видели? – прошептала она. – Твоя душа такая красивая, что я... я просто не могу перестать смотреть на тебя.

Субару издал какой-то нечленораздельный звук, похожий на писк раздавленной игрушки. Его лицо теперь могло соперничать по цвету со спелым помидором.

– Э-Эмилия-тан... ты не можешь говорить такие вещи так спокойно! Это... это против правил честной игры!

– В любви нет правил, простолюдин, – раздался властный голос Присциллы. Она стояла у окна, обмахиваясь веером, но её огненные глаза были прикованы к Субару. – Этот мир устроен так, что всё самое ценное рано или поздно оказывается в моих руках. И раз уж судьба распорядилась так, что ты — самое ценное, что есть в этой вселенной, смирись с тем, что тебя будут баловать до конца твоих дней.

Она подошла к дивану и, наклонившись, коснулась веером его подбородка, заставляя поднять голову.

– Твое смущение забавляет меня. Оно такое... искреннее. В отличие от лживых льстецов в моем поместье, ты не можешь скрыть свои чувства. Это делает тебя еще более желанным трофеем.

– Я не трофей! – возмутился Субару, хотя его голос дрогнул от волнения.

– Конечно, нет, – Эльза Гранхирт скользнула к нему из тени, словно кошка. Она опустилась на спинку дивана позади него, и её прохладные пальцы коснулись его шеи. – Ты — наша жизнь. Знаешь, Субару, раньше я хотела увидеть твои внутренности... но теперь, увидев твою решимость в Театре, я хочу лишь одного: чтобы твоё сердце билось только для нас. Твой пульс сейчас такой частый... это так возбуждает.

– Эльза, не пугай его, – Фортуна подошла к ним, неся поднос с легкими закусками. Она выглядела как воплощение материнской заботы, но в её взгляде, направленном на Субару, тоже читалась та же всепоглощающая любовь. – Субару-кун, не обращай на них внимания. Они просто слишком долго ждали возможности коснуться тебя.

Она присела рядом и поправила воротник его спортивной куртки.

– Ты такой чудесный мальчик. Когда я видела, как ты защищал Эмилию в тех ужасных видениях... я плакала. Теперь я здесь, чтобы убедиться, что тебе больше никогда не придется плакать самому.

– Тетя Фортуна... – Субару почувствовал, что его сейчас просто расплавит от этого количества тепла. – Вы все слишком добры ко мне. Я ведь ничего еще не сделал в этом мире. Я просто... просто парень в костюме.

– Ты сделал больше, чем можешь себе представить, – Пандора, Ведьма Тщеславия, появилась в центре комнаты без единого звука. Её белое платье казалось сотканным из чистого света. – Ты научил меня, что даже воля, способная переписывать реальность, ничто по сравнению с волей человека, который любит.

Она подошла к Субару и, проигнорировав напряженные взгляды остальных девушек, коснулась его лба своими губами. Это был легкий, почти невесомый поцелуй, но Субару почувствовал, как по его телу пробежал электрический разряд.

– Твоя любовь — это истинная магия, Нацуки Субару, – прошептала Пандора, глядя ему прямо в глаза. – И теперь моя магия будет служить лишь тому, чтобы твой румянец никогда не сменялся бледностью страха.

– Ой-ой, Пандора-тян опять лезет без очереди! – Капелла, в своем нынешнем облике прекрасной молодой женщины, капризно надула губы. – Субару-сама, не слушайте эту зануду! Посмотрите лучше на меня. Разве я не само совершенство? И всё это только для ваших глаз! Если захотите, я могу стать кем угодно, но я знаю, что вам больше всего нравится эта форма...

– Капелла, веди себя прилично, я полагаю! – Беатрис, которая до этого момента молча сжимала край куртки Субару, наконец не выдержала. Она запрыгнула к нему на колени, бесцеремонно отодвинув руки Эмилии. – Субару — мой подрядчик, я полагаю! Он мой «Тот Самый», и я не позволю вам всем затискать его до смерти!

Беатрис обхватила его шею маленькими ручками и прижалась щекой к его груди.

– Ты ведь не оставишь Беако, верно? Даже если эти глупые женщины будут предлагать тебе весь мир?

– Конечно не оставлю, Беатрис, – Субару невольно улыбнулся и погладил её по голове. Это было единственное, что он чувствовал себя в силах сделать в этой ситуации.

– Видите! – воскликнула Анастасия, хлопая в ладоши. – Видите, как он улыбается? Этот его нежный взгляд... Юсис, ты записываешь? Ах да, его тут нет. Но неважно! Девочки, посмотрите, как он гладит её по голове. Разве он не воплощение доброты?

– Это невероятно мило, – согласилась Круш Карстен, которая до этого старалась сохранять серьезность. Она подошла к Субару и, преклонив колено, как перед королем, взяла его свободную руку в свою. – Субару, я — рыцарь. Я посвятила свою жизнь служению Лугунике. Но после того, как я увидела твою борьбу с Белым Китом и культом Ведьмы... я поняла, что мой истинный долг — защищать тебя. Ты — мой идеал героя. И видеть, как ты смущаешься от наших слов... это заставляет моё сердце биться так, как не заставляла ни одна битва.

– Круш-сан, даже вы... – Субару почувствовал, что его лицо уже не просто красное, а буквально светится. – Пожалуйста, прекратите! Я... я сейчас в обморок упаду от переизбытка чувств!

– О, упади в обморок, Субару-кун! – Эльза радостно захлопала ресницами. – Я с радостью поймаю тебя. Мои объятия очень мягкие, обещаю.

– Нет, я поймаю его! – возразила Рем, прижимаясь к его ноге еще сильнее.

– Я — его главная героиня, так что это моя обязанность! – Эмилия решительно выпрямилась, не собираясь сдавать позиции.

Субару смотрел на них всех — на Ведьм, на королевских кандидаток, на горничных и воительниц. Все они, когда-то бывшие врагами или далекими союзниками, теперь были объединены одним чувством. И это чувство было направлено на него.

– Знаете... – начал Субару, пытаясь унять дрожь в голосе. – В моем мире я был никем. Просто парнем, который прогуливал школу и сидел в своей комнате. Я думал, что если я попаду в другой мир, мне придется совершать подвиги, чтобы меня заметили. Но вы... вы говорите так, будто я уже совершил их.

– Потому что ты их совершил, идиот, – Терезия Ван Астрея, Святая Меча, подошла к нему и мягко положила руку на плечо. Её присутствие приносило странное спокойствие. – Ты прошел через ад тысячи раз, чтобы спасти тех, кто тебе дорог. Мы видели это. Мы видели твою боль, которую ты скрывал за улыбкой. И теперь наша очередь. Ты больше не должен быть «героем», который жертвует собой. Ты можешь быть просто Субару. Субару, которого любят.

– И которого очень весело смущать, – добавила Фредерика, лукаво улыбнувшись и продемонстрировав свои острые зубки. – Господин Субару, Петра уже приготовила ванну. Она настояла на том, чтобы лично добавить туда лепестки роз, которые она собирала всё утро.

– Ванну?! – Субару подпрыгнул на месте. – Я сам справлюсь с ванной! Правда!

– И оставить тебя одного там, где ты можешь поскользнуться и удариться? – Анастасия прикрыла рот ладонью, хихикая. – Ни за что. Мы распределили график. Сегодня очередь Эмилии и Рем присматривать за тем, чтобы ты как следует вымыл спинку.

Субару представил себе эту картину и почувствовал, как из носа едва не пошла кровь. Он снова закрыл лицо руками, издавая сдавленный стон.

– О-о-о, посмотрите! – Майли запрыгала на месте. – Он стал еще краснее! Как спелая ягода! Можно я его укушу? Совсем чуть-чуть?

– Только попробуй, мелкая дрянь, и я превращу тебя в стул, – ласково пропела Капелла, хотя в её глазах не было злобы, лишь игривое соперничество.

– Субару, – Эмилия снова коснулась его плеча, заставляя его посмотреть на неё. – Тебе правда так неловко? Тебе не нравится, что мы рядом?

Субару посмотрел в её искренние глаза, потом обвел взглядом всех остальных. Он увидел любовь Пандоры, преданность Рем, заботу Фортуны, азарт Анастасии и верность Беатрис.

– Нет... – прошептал он, и его голос наконец стал теплее. – Мне нравится. Просто... я к такому не привык. В моем мире никто никогда не говорил мне таких слов.

– Тогда привыкай, – Рем поднялась и нежно поцеловала его в щеку. – Потому что мы собираемся говорить тебе это каждую минуту каждого дня.

– Мы будем флиртовать с тобой, пока ты не перестанешь краснеть, – заявила Фелт, задорно подмигивая. – Хотя, честно говоря, я надеюсь, что ты никогда не перестанешь. Это слишком мило.

– Согласна, – кивнула Ехидна, которая всё это время наблюдала за сценой из угла комнаты, попивая чай. – Реакции Нацуки Субару — это самый интересный объект для изучения в этом мире. Его смущение вызывает выброс эндорфинов, который делает его лицо таким... притягательным.

– Ехидна, не превращай любовь в науку! – воскликнула Эмилия.

– Любовь и есть наука, дорогая Эмилия. И Субару — наш главный академический труд, – Ведьма Жадности подошла к ним и, наклонившись к самому уху Субару, прошептала: – Хочешь, я расскажу тебе секрет? Все эти женщины... они сейчас соревнуются, кто из них первой заставит тебя сказать «я люблю тебя» в ответ. Но я-то знаю, что ты любишь нас всех.

Субару замер. Он посмотрел на этот невероятный отряд — на свой «гарем», который был готов ради него на всё.

– Я... я думаю, что я действительно попал в самый странный и прекрасный рай, – сказал он, и на этот раз не стал закрывать лицо, хотя румянец всё еще не сходил с его щек. – Если это и есть моя судьба в этом мире... то я принимаю её.

– Вот и славно! – Анастасия хлопнула в ладоши. – А теперь — в ванну! Субару, не сопротивляйся, это бесполезно. У нас численный перевес.

– И магический, – добавила Беатрис, крепче вцепившись в него. – Пошли, мой глупый подрядчик. Тебе предстоит долгий вечер обожания.

Субару позволил им поднять себя и повести по коридорам поместья. Он всё еще краснел от каждого случайного касания, от каждого нескромного взгляда или двусмысленной шутки, но где-то глубоко внутри него росло чувство, которого он никогда не знал раньше. Чувство абсолютной безопасности.

Он был Нацуки Субару, и он был окружен самыми опасными женщинами мира. Но в их руках он чувствовал себя не пленником, а сокровищем. И глядя на то, как Эмилия и Рем спорят о том, какую мочалку лучше использовать, он понял: его путь в этом мире будет полон трудностей, но ни одна из них не будет связана с одиночеством.

Ведь когда тебя любит целая армия прекрасных дам, единственное, о чем тебе стоит беспокоиться — это как не сгореть от смущения до наступления утра.