← Назад к обзору

Река и спасение

Свет звезд сквозь горечь ацеласа

Прошло три дня с того момента, как тишину Имладриса разорвал звон стали и крик раненого принца. В покоях целительства пахло не только привычными травами и старым пергаментом, но и терпким, тяжелым ароматом ацеласа — «королевского листа», который Элронд использовал, чтобы вытянуть остатки моргульской заразы из крови Леголаса.

Солнечный луч медленно полз по расшитому покрывалу, достигая бледного, почти прозрачного лица юного эльфа. Леголас спал, но этот сон больше не был похож на лихорадочное забытье первых суток. Его дыхание стало ровным, хотя каждый вдох все еще отдавался тупой болью в сломанных ребрах.

У изножья кровати, прямо на ковре, свернувшись калачиком, спал Эстель. Мальчик наотрез отказался уходить в свои покои, и даже строгий взгляд Трандуила не заставил его покинуть пост. В конце концов, Элронд разрешил сыну остаться, видя в этом залог скорейшего исцеления обоих: физического — для эльфа, и душевного — для человека.

Дверь бесшумно отворилась. В комнату вошел Трандуил. На нем не было короны, а длинные платиновые волосы были просто перехвачены серебряной лентой. Он выглядел не как грозный владыка Лихолесья, а как отец, чье сердце едва не разбилось вдребезги.

– Он всё еще спит? – тихий голос Глорфиндейла раздался из тени у окна. Золотой воин стоял там, словно неподвижная статуя, охраняя покой раненого.

– Спит, – Трандуил подошел к постели и коснулся лба сына. Жар спал. – Элронд сотворил чудо. Я чувствую, как жизнь возвращается в его жилы, хотя тень еще цепляется за края его сознания.

– Он молод, Трандуил, – Глорфиндейл сделал шаг вперед, и солнечный свет заиграл на его волосах. – Но его дух оказался крепче, чем многие могли предположить. Принять на себя удар, предназначенный ребенку... Это требует не только мастерства воина, но и чистоты сердца.

Трандуил горько усмехнулся, поправляя одеяло на плече сына.

– Я всегда боялся этого, Глорфиндейл. Его чистоты. В нашем лесу, где тени становятся всё гуще, такая открытость миру может стать проклятием. Я учил его быть мечом, а он выбрал быть щитом.

В этот момент Эстель пошевелился и открыл глаза. Увидев короля эльфов, он мгновенно вскочил, путаясь в собственных ногах.

– Простите, владыка Трандуил! Я не хотел засыпать, я обещал следить за повязкой! – Мальчик выглядел испуганным, ожидая сурового выговора.

Трандуил посмотрел на маленького человека. В его глазах, обычно холодных, как зимний лед, промелькнуло нечто похожее на тепло. Он опустил руку на голову Эстеля, взъерошив его темные волосы.

– Не извиняйся, маленький следопыт. Даже стражам нужен отдых. Как он был ночью?

– Он звал лес, – прошептал Эстель, подходя ближе к кровати и с тревогой глядя на Леголаса. – И говорил на языке, который я не совсем понимаю. Но когда я взял его за руку, он успокоился. Владыка Элронд сказал, что это потому, что он чувствует мою... искру?

– Твою жизнь, Эстель, – раздался глубокий голос от двери. Элронд вошел в комнату, неся чашу с дымящимся отваром. – Жизнь, которую он спас, служит для него якорем в этом мире.

Владыка Ривенделла выглядел усталым — тени под глазами выдавали бессонные ночи, проведенные в борьбе за душу друга. Он подошел к столу, поставил чашу и жестом подозвал близнецов, которые следовали за ним по пятам. Эладан и Элрохир несли чистые бинты и свежие мази.

– Сегодня мы сменим повязки, – объявил Элронд. – Эстель, если хочешь помочь, принеси чистой воды из источника. Эладан, помоги мне приподнять его.

Мальчик сорвался с места, радуясь возможности быть полезным. Когда он скрылся за дверью, Элронд осторожно откинул одеяло. Рана на боку Леголаса выглядела пугающе: края были воспалены, а кожа вокруг имела сероватый оттенок — следствие орочьего яда.

Трандуил не отвел взгляда, хотя его пальцы судорожно сжали спинку стула.

– Яд всё еще там, – констатировал он, и в голосе его вновь зазвенел металл.

– Лишь отголоски, – успокоил его Элронд, прикладывая к ране смоченную в отваре ткань. – Леголас! Проснись, мой юный друг. Нам нужно, чтобы ты вернулся к нам.

Леголас вздрогнул. Его веки затрепетали, и из горла вырвался хриплый стон. Боль, дремавшая в глубине, вспыхнула с новой силой, когда целитель коснулся поврежденных тканей.

– Тише, тише... – Элрохир придержал принца за плечи, не давая ему метаться. – Мы здесь, Леголас. Ты в Имладрисе. Орков больше нет.

Глаза Леголаса открылись. Сначала они были мутными, расфокусированными, но постепенно в них вернулась ясность. Он увидел склоненное над ним лицо Элронда, затем — суровый, но полный любви силуэт отца.

– Отец... – его голос был едва слышным шелестом.

– Я здесь, сын мой, – Трандуил шагнул вперед, перехватывая его руку. – Ты в безопасности.

Леголас попытался приподняться, но резкая боль в груди заставила его снова упасть на подушки. Он судорожно вздохнул, и его взгляд заметался по комнате.

– Эстель... Где он? Он... они схватили его?

– Ш-ш-ш, – Элронд мягко надавил ему на плечо. – Мальчик цел. Он не отходил от тебя ни на шаг. Сейчас он вернется.

Словно по команде, в комнату влетел Эстель, бережно неся кувшин с водой. Увидев, что Леголас пришел в себя, он едва не выронил ношу.

– Ты проснулся! – Мальчик подбежал к кровати, сияя от счастья. – Леголас, ты проснулся!

Эльф слабо улыбнулся. Вид живого и невредимого ребенка подействовал на него лучше любого лекарства. Он протянул дрожащую руку и коснулся щеки мальчика.

– Ты... быстро бегаешь, Эстель, – прошептал он. – Хороший... охотник...

– Это потому, что ты меня прикрыл! – Эстель шмыгнул носом, отчаянно пытаясь не расплакаться. – Эладан сказал, что ты сразил вожака, когда уже падал. Это было... как в песнях о древних героях.

– Не нужно песен, – Леголас поморщился, когда Элронд начал накладывать новую мазь. – Достаточно того... что ты здесь.

Целитель закончил работу и тщательно забинтовал торс эльфа.

– Теперь тебе нужно выпить это, – Элронд поднес чашу к губам Леголаса. – Это поможет восстановить силы и усыпит боль.

Леголас послушно сделал несколько глотков, хотя горький вкус заставил его скривиться. Почти сразу его веки начали тяжелеть. Сон, на этот раз целительный и легкий, уже манил его в свои объятия.

– Отец... – пробормотал он, засыпая. – Не сердись на него... На Эстеля. Это была... моя вина. Я не заметил...

– Спи, – Трандуил поцеловал его в лоб, чего не делал уже очень много лет. – Никто ни на кого не сердится. Теперь только покой.

Когда Леголас снова погрузился в глубокий сон, Элронд жестом пригласил Трандуила выйти на балкон. Глорфиндейл и близнецы остались в комнате с Эстелем, который принялся шепотом пересказывать спящему другу всё, что произошло в долине за эти дни.

На балконе Ривенделла воздух был напоен ароматом сосен и шумом водопадов. Два владыка стояли рядом, глядя на закатное солнце.

– Он быстро поправится, Трандуил, – тихо сказал Элронд. – Эльфийская плоть заживает скоро, а его дух жаждет жизни. Но этот случай... он изменит их обоих.

– Я знаю, – Трандуил вздохнул, опираясь на перила. – Мой сын привязался к твоему воспитаннику. Это странная дружба — эльфийский принц и смертный ребенок.

– Не такой уж он и простой смертный, и ты это знаешь, – Элронд посмотрел на друга. – Судьбы их переплетены сильнее, чем мы можем представить. Леголас спас не просто ребенка, он спас надежду людей. И, возможно, в будущем эта надежда вернет долг.

Трандуил промолчал. Он думал о том, как Леголас, всегда такой осторожный в Лихолесье, здесь, в Ривенделле, раскрылся навстречу этой странной человеческой привязанности.

– Ты думаешь, он готов к тому, что ждет его впереди? – спросил король лесных эльфов. – Мир меняется, Элронд. Тень в моем лесу растет. Этот случай с орками так близко к твоему дому... это знак.

– Мы все под угрозой, – кивнул Элронд. – Но именно поэтому такие поступки, как поступок твоего сына, имеют значение. Он выбрал свет в самый темный момент. Это то, чему мы должны учить их всех.

В комнате послышался тихий смех Эстеля и приглушенные голоса близнецов. Жизнь продолжалась, вопреки боли и страху.

– Я останусь здесь, пока он не сможет сесть на коня, – произнес Трандуил после долгой паузы. – А потом я заберу его домой. Но я чувствую, что он еще не раз вернется в Имладрис.

– Он всегда будет здесь желанным гостем, – улыбнулся Элронд. – Как и его отец.

Через несколько часов, когда звезды высыпали на бархатное небо Средиземья, Леголас снова открыл глаза. В комнате было тихо, горела лишь одна свеча. Эстель спал в кресле рядом, укрытый плащом Эладана.

Принц почувствовал, что боль отступила, оставив лишь легкую слабость. Он осторожно пошевелил пальцами, ощущая прохладный воздух. Впервые за эти дни он не чувствовал присутствия тени.

– Спасибо, Элронд, – прошептал он в пустоту комнаты, зная, что владыка-целитель услышит его благодарность в шепоте ветра.

Затем он посмотрел на спящего мальчика. Леголас вспомнил тот миг в лесу: холодный ужас, когда он увидел орков, и единственную мысль, бившуюся в голове — Эстель должен жить. В тот момент он не думал о титулах, о долге или о собственной жизни. Он просто защищал друга.

– Мы еще пойдем к водопадам, малыш, – тихо пообещал он, закрывая глаза. – И я обязательно научу тебя слушать, о чем поют деревья Ривенделла.

За окном шумела река Бруинен, унося прочь остатки тревог, и свет Эарендиля ласково касался лиц спящих, обещая, что новый день принесет исцеление и мир. В эту ночь в Имладрисе даже деревья, казалось, пели колыбельную для юного принца и будущего короля, чья дружба, скрепленная кровью и самопожертвованием, только начинала свой долгий путь сквозь века.