Ремнантские разбойники
Наследники хаоса и жемчуг в шампанском
– Марика, положи дядю Джеймса на место, – Артур Спайдервик даже не поднял взгляда от утренней газеты, в которой на первой полосе красовался заголовок о рекордной прибыли сети «У Арчибальда».
В центре гостиной пентхауса трехлетняя девочка с разноцветными глазами — один серебряный, другой розовый — сосредоточенно надула губы. В метре над полом, беспомощно дрыгая ногами, парил генерал Джеймс Айронвуд. Его парадная форма была безупречна, но лицо выражало ту степень смирения, которая приходит только после осознания полной никчемности своих боевых навыков против трехлетнего ребенка.
– Артур, будь добр, – прохрипел генерал, – объясни своей дочери, что главнокомандующий армией Атласа — это не мягкая игрушка.
Неополитан, сидевшая в кресле напротив и изящно потягивавшая молочный коктейль, беззвучно рассмеялась. Она быстро начертала на табличке: «Он просто идеально вписывается в интерьер, Арт. Марика знает толк в композиции».
– Нео, не поощряй её, – Артур наконец отложил газету и щелкнул пальцами. – *Room*.
Пространство едва заметно дрогнуло. Марика охнула, когда невидимая сила мягко перехватила генерала и опустила его на диван. Девочка тут же подбежала к отцу и запрыгнула к нему на колени, хитро прищурившись.
– Папа, а почему дядя Джеймс такой тяжелый? У него внутри железки?
– У него внутри слишком много ответственности и плохих идей, милая, – Артур поцеловал дочь в лоб. – Иди к маме, она обещала показать тебе, как делать иллюзорных бабочек.
Когда Нео и Марика скрылись в детской, Айронвуд тяжело вздохнул и поправил китель.
– Ты же понимаешь, Артур, что я пришел сюда не для того, чтобы быть левитирующим декором. Твои... друзья. Они снова это сделали.
– Что на этот раз? – Артур лениво потянулся. – Годрик опять переставил горы в Вакуо, чтобы Блейк было приятнее смотреть на закат?
– Хуже. Вельзевул. Он реорганизовал систему очистки праха в Атласе. Теперь вместо фильтров используются какие-то «кровавые печати». Винтер в восторге, Вайс в экстазе, а мои инженеры массово подают в отставку, потому что законы термодинамики больше не работают. Он называет это «оптимизацией по-русски». А его дети... Артур, их четверо! Три девочки и сын. Они называют это «Четырьмя всадниками апокалипсиса», и я боюсь, что это не метафора. Младший, кажется, вчера случайно превратил фонтан перед академией в виноградный сок.
– Ну, Вельзи всегда был склонен к масштабам, – Артур усмехнулся. – А что Корвинус?
Айронвуд закрыл глаза руками.
– Корвинус... Он счастлив. Янг и Руби, кажется, соревнуются, кто из них выбьет из него больше дури на тренировках, а он просто воскресает и просит добавки. У него две дочки, и они уже пытаются «украсть» Ауру у проходящих мимо патрульных. Жон и Пирра, которые наконец поженились, боятся приходить к ним в гости, потому что Нора и Рен после посещения дома Блэкфаеров начинают вести себя еще более непредсказуемо.
– Это называется «семейный уют», Джеймс, – Артур встал и подошел к окну, глядя на город. – Ты просто завидуешь. Кстати, как там наши общие знакомые в тюрьме?
– Жак Шни требует личного парикмахера и угрожает судом, который он сам же и возглавлял, – сухо ответил генерал. – А Рейвен Бравен... она стала лучшей швеей в блоке строгого режима. Говорят, она вышила на робе начальника тюрьмы символ своего клана, и теперь он боится её надевать.
– Поделом им, – Артур обернулся, и его глаза на мгновение вспыхнули серебром. – Знаешь, Джеймс, ты называешь нас «Четырьмя Гадами», но признай: мир никогда не был таким безопасным. Салем нет, преступность в Вейле под контролем «Арчибальда»...
– Под контролем Торчвика, ты хотел сказать? – перебил Айронвуд. – Твой «Арчибальд Сильверман» вчера продал ожерелье жене мэра, которое, по слухам, раньше принадлежало королевской семье Вейла и считалось украденным двести лет назад.
– Не украденным, а «временно сменившим владельца», – Артур подмигнул. – Роман теперь честный бизнесмен. Ну, почти честный.
В этот момент дверь пентхауса распахнулась, и внутрь буквально влетел Годрик Слизерин. На его плече сидел маленький мальчик с черными ушками, который сосредоточенно пытался сжать пространство вокруг вазы с цветами.
– Арт! – крикнул Годрик, игнорируя Айронвуда. – Срочно нужно твое вмешательство! Алукард случайно телепортировал любимую книгу Блейк в другое измерение, и она пообещала, что если я её не верну через пять минут, она использует на мне свои когти без учета моей «Бесконечности»!
– Папа, я просто хотел посмотреть, что там внутри, – подал голос Алукард, и его глаза, точь-в-точь как у Годрика, невинно блеснули.
– Видишь, Джеймс? – Артур похлопал генерала по плечу. – Вот они, настоящие проблемы. А ты мне про прах и политику.
Айронвуд встал, чувствуя, что у него начинает дергаться глаз.
– Я ухожу. У меня завтра встреча с Советом, и я понятия не имею, как объяснить им, почему бюджет на оборону теперь тратится на закупку «правильного шелка» для пеленок детей Корвинуса.
– Скажи им, что это инвестиции в будущее, – бросил Артур вслед уходящему генералу.
Когда дверь закрылась, Годрик устало опустился в кресло.
– Ну и денек. Блейк в ярости, Алукард осваивает телепортацию быстрее, чем ходьбу... Слушай, Арт, а как там у Вельзи?
– У Вельзи всё стабильно, – Артур подошел к бару и достал бутылку той самой «Настойки». – Винтер и Вайс построили его так, что он теперь даже в туалет ходит по расписанию, согласованному с советом директоров. Но он доволен. Говорит, что четыре ребенка — это как раз то количество, которое необходимо для полного контроля над биологией семьи.
– А Корв?
– Корв в раю. Руби печет печенье, Янг ломает мебель, дети пытаются разобрать его на запчасти. Он вчера прислал сообщение: «Пацаны, я умер три раза за утро от счастья и один раз от подзатыльника Янг. Жизнь — малина».
Годрик рассмеялся, принимая стакан от друга.
– Знаешь, если бы мне кто-то сказал в России, что я буду сидеть в другом мире, нянчить сына-фавна и бояться гнева бывшей террористки, я бы... ну, я бы просто добавил еще стопку.
– Мы все бы добавили, – Артур посмотрел на Нео, которая вышла из комнаты и, увидев Годрика, приветливо помахала ему рукой. – Но согласись, Годр, оно того стоило.
– Стоило, – согласился Слизерин. – Кстати, ты слышал? Жон и Пирра назвали своего первенца в честь тебя. Артур Арк.
Артур поперхнулся настойкой.
– Что? О нет... Теперь этот парень точно будет влипать в неприятности. Арк и Спайдервик в одном флаконе — это гремучая смесь.
– Ничего, – Годрик подмигнул. – У него будут отличные дяди, которые научат его всему. От квантовой физики до того, как правильно выбирать галстук под цвет глаз.
Они сидели в тишине, наслаждаясь моментом. За окном Вейл жил своей жизнью — спокойной, защищенной и немного сумасшедшей. Где-то в порту Роман Торчвик, поправляя новый котелок, вешал на дверь магазина табличку «Закрыто на переучет (и на обед с племянницей)». В академии Бикон Озпин и Глинда, вероятно, пили чай, стараясь не думать о том, что новое поколение сереброглазых охотников уже начинает проявлять себя.
– Папа! – Марика выбежала из комнаты, держа в руках маленькую иллюзорную копию замка Салем, которую она тут же сжала в кулаке, превращая в пыль. – Смотри, я сделала «бум»!
Артур подхватил дочь на руки и прижал к себе.
– Молодец, принцесса. Именно так мы и решаем проблемы в этой семье. Сначала «бум», а потом идем пить чай.
Нео подошла к ним, обнимая мужа и дочь. Она не нуждалась в словах. Её взгляд говорил о том, что тишина этого вечера — самая дорогая драгоценность, которую они когда-либо «добывали».
– Знаешь, Арт, – Годрик допил настойку и встал. – Пойду я. Алукард, отдай дяде Артуру его ручку, я видел, как ты её спрятал в подпространство.
Мальчик хихикнул и разжал ладошку, в которой материализовалась дорогая перьевая ручка Артура.
– Весь в отца, – проворчал Спайдервик, но в его голосе была только гордость.
Когда Годрик и Алукард ушли (точнее, Годрик просто шагнул в складку пространства, лениво махнув рукой), в пентхаусе воцарился уютный полумрак.
– Ну что, Нео, – Артур посмотрел на жену. – Как насчет того, чтобы завтра навестить Вельзевула? Говорят, его «четыре всадника» уже начали строить крепость из чистого праха на заднем дворе.
Нео быстро написала: «Только если мы возьмем с собой Корвинуса. Я хочу посмотреть, как он будет пытаться объяснить детям, почему нельзя воровать Ауру у домашних питомцев».
– Договорились, – Артур улыбнулся, гася свет в гостиной одним движением руки. – Завтра будет веселый день. Впрочем, как и всегда.
Мир Ремнанта продолжал вращаться, но теперь его осью были не древние боги и не вечная война, а смех детей, блеск серебряных глаз и непоколебимая уверенность четырех парней в том, что даже в самом безумном мире можно создать свой собственный, идеально скроенный рай.
И если кто-то из «Четырех Гадов» когда-нибудь снова решит, что миру нужна встряска — что ж, у них уже подрастала достойная смена. Смена, которая знала, что настоящая сила — это не только «Зона» или «Бесконечность», но и умение вовремя сказать: «Папа, я просто сделал бум».
А где-то в Атласе, в своей камере, Жак Шни в сотый раз перечитывал письмо от дочерей, в котором они вежливо просили его не беспокоиться о компании, потому что Вельзевул «сделал всё гораздо лучше». Жак вздыхал, поправлял тюремную робу, сшитую Рейвен Бравен, и втайне мечтал о том, чтобы у него была хотя бы капля той «русской настойки», о которой так восторженно шептались охранники.
История команды «LOSK» не закончилась победой над злом. Она превратилась в легенду о том, как стиль, семья и немного здорового цинизма могут изменить судьбу целой планеты. И эта легенда только начинала обрастать новыми, еще более невероятными подробностями.