← Назад к обзору

Решение

Гроза в фарфоровом небе

Тень отца всегда была для меня чем-то вроде уютного одеяла. Сколько я себя помню, за моей спиной всегда стоял Игрис или кто-то из верных солдат Теневого Монарха. Но сегодня я чувствовал, что должен сам стать этой тенью.

Мне семнадцать. Мой рост уже перемахнул за сто восемьдесят сантиметров, и я всё чаще ловлю на себе взгляды девчонок в школе, но мне до них нет дела. У меня есть дела поважнее. Например, следить, чтобы мама не переутомлялась, потому что она снова ждет ребенка.

Когда пять месяцев назад родители объявили нам эту новость, в доме едва не случился апокалипсис локального масштаба. Мама, обычно спокойная и нежная, в тот вечер выглядела так, будто готова в одиночку зачистить подземелье ранга S. В её руках была тяжелая чугунная сковорода, а отец — величайший охотник в истории, человек, перед которым трепещут монархи, — пятился к стене с самым виноватым видом, какой я только видел.

– Сон Джинву! – кричала она, размахивая кухонной утварью. – Четвертый! Ты обещал, что мы остановимся на Мидзун! Ты хоть представляешь, каково это — снова проходить через токсикоз, когда у тебя на руках двое оболтусов-подростков и семилетняя принцесса?!

Мы с Алексом тогда едва успели перехватить её. Брат, который в свои девятнадцать вымахал до ста девяноста сантиметров и стал точной копией отца в молодости, только с мамиными небесно-голубыми глазами, мягко забрал у неё сковороду. Я же просто обнял её за плечи, чувствуя, как она дрожит от смеси гнева и усталости. В итоге мама просто села на пол в кухне и разрыдалась, а отец, опустившись рядом на колени, шептал ей какие-то нежности, пока мы уводили Мидзун в другую комнату.

Мидзун, наша семилетняя радость, была в восторге. Она уже вовсю готовилась стать «старшей сестрой для маленькой девочки», потому что врачи подтвердили — будет еще одна дочка.

Сегодня мы выбрались в торговый центр. Мама шла между нами, такая маленькая — всего сто шестьдесят сантиметров — и удивительно молодая. Иногда мне кажется, что время над ней не властно. Её кожа всё такая же фарфоровая, а черные волосы блестят, как крыло ворона. Если бы не округлившийся живот, её вполне можно было бы принять за нашу старшую сестру.

– Сухо, дорогой, не хмурься так, – мама мягко коснулась моей руки. – У тебя лицо сейчас точь-в-точь как у отца, когда он собирается объявить войну какой-нибудь ассоциации.

– Просто здесь слишком много людей, мам, – ответил я, стараясь смягчить взгляд своих серых глаз. – И все на тебя смотрят.

– Пусть смотрят, – усмехнулся Алекс, шагая с другой стороны. – Попробуют подойти ближе — познакомятся с моими молниями.

– Только попробуй, – мама шутливо погрозила ему пальцем. – Мы здесь за покупками, а не за тем, чтобы устраивать световое шоу. Мидзун, не убегай далеко!

Наша младшая сестра крутилась возле витрины с игрушками. В отличие от нас с Алексом, у неё не было магических сил. Она была обычным ребенком, и мы с братом поклялись, что так оно и останется. Ей не нужно знать, каково это — чувствовать холод теней или гул электричества в венах. Она — наш светлый островок нормальности.

Мы как раз проходили мимо фуд-корта, когда я почувствовал это. Резкий, неприятный всплеск магической энергии. Не такой чистый и мощный, как у отца, а какой-то липкий и самоуверенный. Охотники. Причем не самого высокого ранга, судя по тому, как небрежно они фонили своей аурой.

Трое мужчин в дорогом снаряжении, которое они явно выставили напоказ, преградили нам путь. Судя по эмблемам на их куртках, это были охотники из какой-то новой гильдии, решившей, что статус дает им право на всё.

– Ого, какая красотка, – протянул тот, что стоял в центре. У него были сальные волосы и взгляд, от которого мне захотелось немедленно призвать один из своих мечей хаоса. – И в таком интересном положении. Девушка, ваши телохранители не слишком ли молоды для такой ответственной работы?

Я почувствовал, как внутри меня закипает гнев. Это было то самое чувство, которое отец называл «голодом тени». Мои серые глаза, должно быть, начали темнеть, становясь похожими на грозовые тучи перед штормом.

– Отойдите с дороги, – произнес я. Мой голос прозвучал на удивление спокойно, но в нем была сталь, которую я унаследовал от отца.

– Ух ты, какой дерзкий щенок, – охотник рассмеялся, делая шаг к маме. – Слушай, милочка, может, оставишь этих детей и пойдешь с настоящими мужчинами? Мы как раз отмечали успешный рейд.

Алекс рядом со мной напрягся. Я видел, как под кожей его предплечий начали пробегать крохотные черные разряды. Он был готов испепелить их на месте. Но тут вперед вышла мама.

Она не выглядела испуганной. Напротив, на её лице застыло то самое выражение «холодного босса», которое мы видели дома, когда отец пытался улизнуть на рейд без её разрешения.

– Господа, – начала она тихим, но очень четким голосом. – Я настоятельно рекомендую вам извиниться и продолжить свой путь. Мои сыновья очень не любят, когда к их матери проявляют неуважение. И поверьте, их реакция вам не понравится.

Охотники переглянулись и дружно заржали.

– Слышали? Она нам угрожает! Женщина, ты хоть знаешь, кто мы? Я — охотник ранга B, лидер группы...

Он не успел договорить. Мама вздохнула и посмотрела на нас с Алексом.

– Мальчики, только не здесь. Здесь много гражданских. Просто... объясните им, что они неправы.

Это было разрешение.

Алекс не стал тратить время на слова. Он просто позволил своей ауре на мгновение вырваться наружу. Воздух вокруг нас загустел, а освещение в торговом центре на секунду мигнуло. Черные молнии, его уникальный дар, змеями заструились по его рукам, создавая ореол первобытной мощи.

Я же сделал шаг вперед, перехватывая руку лидера охотников, которую он пытался положить маме на плечо. Моя хватка была такой, что он охнул, а его лицо мгновенно побледнело.

– Ты сказал, что ты ранг B? – прошептал я ему на ухо, вливая в свои слова частицу той тьмы, что жила в моем сердце. – А знаешь, кто мой отец?

Он смотрел в мои серые глаза и, кажется, начал что-то понимать. Охотники — существа, которые живут инстинктами. И его инстинкты сейчас орали о том, что перед ним не подросток, а хищник, способный разорвать его на куски.

– С-сон... – пролепетал он, глядя на Алекса, чьи глаза теперь светились небесно-голубым пламенем. – Сон Джинву... Вы... вы его дети?

– Угадал, – Алекс усмехнулся, и разряд черной молнии с треском ударил в пол рядом с ботинком охотника, оставив на плитке подпалину. – А теперь убирайтесь, пока я не решил проверить, насколько быстро ранг B проводит электричество.

Их сдуло за секунду. Они бежали так быстро, что едва не сбивали манекены в витринах.

Мама проводила их взглядом и поправила сумку на плече.

– Опять вы за свое, – вздохнула она, но в её глазах промелькнула гордость. – Сухо, отпусти его руку, он уже в другом конце зала.

Я разжал пальцы и встряхнул кистью. Гнев медленно утихал, оставляя после себя приятное чувство выполненного долга.

– Мам, они напрашивались, – буркнул я. – Нельзя позволять всякому мусору так с тобой разговаривать.

– Помню, как она приструнила ту учительницу по химии, – усмехнулся Алекс, снова становясь обычным парнем. – Помнишь, Сухо? Та дамочка решила, что если папа — S-ранг, то мама — просто «красивое приложение», и пыталась строить ей глазки через нас.

– О да, – я невольно улыбнулся. – Мама тогда пришла в школу и так вежливо, так спокойно объяснила ей правила приличия, что учительница на следующий день уволилась и, кажется, уехала из страны.

– Она просто была профнепригодна, – невинно заметила мама, направляясь к магазину детской одежды. – И вообще, в этом доме босс — я. Ваш отец может командовать армией теней, но если я скажу, что сегодня на ужин овощное рагу вместо мяса, он будет есть рагу и просить добавки.

Мы с братом переглянулись и рассмеялись. Это была чистая правда. Теневой Монарх, человек-легенда, дома превращался в самого послушного мужа на свете. И мы знали почему. Потому что мама была тем якорем, который удерживал его в мире людей. Она была его светом, его смыслом и его единственной слабостью, которая на самом деле была его величайшей силой.

– Смотрите, какое платьице! – воскликнула Мидзун, дергая маму за край пальто. – Мама, давай купим его для сестренки!

– Конечно, милая, – мама зашла в магазин, и мы с Алексом последовали за ней, заняв позиции у входа, как два безмолвных стража.

Я смотрел на маму — такую маленькую, хрупкую и в то же время невероятно величественную. Она была сердцем нашей семьи. И глядя на её профиль, на то, как она выбирает крошечные вещички для нашей будущей сестры, я чувствовал огромную гордость.

Быть сыном Сон Джинву — это груз ответственности. Но быть сыном Окумуры Юми — это честь.

– Сухо, о чем задумался? – Алекс толкнул меня плечом.

– О том, что папе очень повезло, – ответил я, глядя, как мама смеется над чем-то, что сказала Мидзун.

– Ему не просто повезло, – серьезно отозвался брат. – Он спас этот мир, и мир в ответ подарил ему её.

Я кивнул. Мы оба знали историю их отношений — как мама была рядом, когда отец был никем, как она верила в него, когда весь мир видел в нем лишь инструмент. Именно из-за неё он остался человеком.

Внезапно мой телефон завибрировал. Сообщение от отца.

«Как вы там? Никто не обижал маму? Если что — зовите Бериу, он скучает».

Я быстро набрал ответ: «Всё под контролем, пап. Пару охотников ранга B пришлось немного проучить. Мама в порядке, выбирает одежду для мелкой».

Ответ пришел мгновенно: «Молодцы. Купите маме её любимый черничный чизкейк на обратном пути. И Сухо... не хмурься слишком сильно, морщины появятся».

Я закатил глаза. Даже на расстоянии он умудрялся подкалывать меня.

– Мам, папа просил купить чизкейк! – крикнул я вглубь магазина.

– О, твой отец знает путь к моему сердцу, – донесся оттуда её веселый голос.

Мы провели в торговом центре еще пару часов. Я нес пакеты, Алекс следил за толпой, а мама и Мидзун наслаждались покупками. В какой-то момент я поймал свое отражение в витрине: высокий, плечистый парень с серыми глазами, в которых иногда вспыхивали искры хаоса. Я выглядел опасным, но когда я смотрел на маму, всё это исчезало.

Я — Сон Сухо. Сын Теневого Монарха и женщины, которая приручила смерть. И я сделаю всё, чтобы этот покой в её глазах никогда не сменился страхом.

Когда мы вышли на парковку, вечерний Сеул уже зажигал свои огни. Воздух был прохладным, пахло дождем и городской суетой. Мы уложили пакеты в машину, и я сел на заднее сиденье рядом с Мидзун.

– Сухо, – тихо позвала мама, когда Алекс завел мотор.

– Да, мам?

– Спасибо, что вы сегодня со мной. Я знаю, что вам, наверное, скучно ходить по магазинам с беременной матерью.

– Мам, ты чего? – я искренне удивился. – Нам никогда не скучно с тобой.

– Правда, – подтвердил Алекс, выруливая на шоссе. – К тому же, это отличная тренировка выдержки. Не испепелить идиота, который к тебе пристает — это требует огромной силы воли.

Мама рассмеялась, и этот звук был для меня лучше любой музыки.

– Вы — мои лучшие защитники, – сказала она, глядя на нас в зеркало заднего вида. – Но помните: ваша главная сила не в молниях и не в тенях. Она в том, что вы любите друг друга.

Я посмотрел на Алекса, он на мгновение встретился со мной взглядом в зеркале и кивнул. Мы понимали это без слов. Наша семья была крепостью, которую не взять никаким штурмом.

Дома нас ждал отец. Он уже приготовил ужин, и по всему дому разносился аромат жареного мяса — видимо, он всё-таки уговорил маму на «белковый вечер». Мидзун тут же бросилась к нему на шею, рассказывая о покупках, а мы с Алексом начали разбирать пакеты.

Мама подошла к отцу, и он обнял её, осторожно прижимая к себе. В этот момент величайший охотник S-ранга выглядел просто счастливым мужчиной.

– Всё хорошо? – тихо спросил он, глядя ей в глаза.

– Всё идеально, Джинву, – ответила она, улыбаясь. – Наши мальчики сегодня были на высоте.

Отец посмотрел на нас и едва заметно кивнул. В этом жесте было всё: и признание нашей силы, и благодарность, и отеческая гордость.

Я сел за стол, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Пусть Система когда-то пророчила нам вражду и боль. Пусть мир охотников полон опасностей. Пока мы сидим здесь, за этим столом, пока мама улыбается, а отец охраняет наш сон — нам ничего не страшно.

Я — Сон Сухо, и это моя история. История о том, как любовь оказалась сильнее любого сценария, и как черные молнии стали не предвестником конца, а защитой для тех, кто нам дорог.

А маленькая девочка, которая скоро родится, обязательно будет самой счастливой. Потому что у неё есть мы.