Решение
Брызги счастья в тени Монарха
– Мина, ну посмотри на папу, – я старался придать своему голосу максимально мягкий, почти воркующий тон, который совершенно не вязался с обликом сильнейшего охотника человечества. – Водичка теплая, видишь?
Моя дочь, которой едва исполнилось четыре месяца, смотрела на меня своими огромными, темными, как ночное небо, глазами. Она сидела в специальной детской горке, установленной в нашей огромной ванне, и сосредоточенно изучала мое лицо, словно пыталась понять, как этот огромный человек с аурой, способной подавлять легионы нежити, может так нелепо пытаться изобразить звук резиновой уточки.
– Кря-кря? – я с надеждой сжал игрушку.
Мина на мгновение замерла, а затем её личико расплылось в беззубой, но совершенно очаровательной улыбке. Она радостно хлопнула ладошкой по воде, отправив каскад брызг прямо мне в лицо.
Я даже не шелохнулся. Мои рефлексы, отточенные в тысячах битв, позволили бы мне уклониться от этой «атаки» за доли секунды, но я лишь зажмурился, чувствуя, как теплые капли стекают по щекам. Это была самая приятная атака в моей жизни.
– Счёт один — ноль в твою пользу, маленькая принцесса, – я вытер лицо ладонью и осторожно зачерпнул горсть воды, поливая её крошечные плечи.
Из-за закрытой двери ванной доносились звуки, которые свидетельствовали о том, что в остальной части пентхауса идет настоящая война. Громкий топот, крики Юки, рассудительный, но настойчивый голос Сухо и, конечно же, звонкий смех Юми.
– Сухо, немедленно верни брату его меч! Юки, если ты еще раз попробуешь оседлать Берра, я заберу все сладости на неделю! – голос моей жены звучал одновременно измученно и счастливо.
Я невольно улыбнулся. Юми была единственным человеком в мире, который мог угрожать «забрать сладости» у детей Теневого Монарха и при этом заставлять самих теней дрожать от страха. Я чувствовал через нашу связь, как Берр, верховный рыцарь и бывший король муравьев, сейчас смиренно замер в углу гостиной, изображая предмет мебели, пока Юки пытался залезть ему на плечи.
– Папа, а почему мама ругается? – Мина вдруг издала звук, похожий на вопрос, и снова ударила по воде.
– Мама не ругается, солнышко, – я осторожно намылил мягкую губку специальным детским шампунем. – Мама просто пытается убедить твоих братьев, что дом — это не подземелье S-ранга. Хотя, признаться, иногда я сам в этом сомневаюсь.
Я начал аккуратно мыть её голову. Волосы у Мины были густыми и черными, как у меня, но кожа — такой же нежной и фарфоровой, как у Юми. Каждый раз, когда я прикасался к ней, я боялся сломать это хрупкое совершенство. Мои руки, привыкшие держать рукояти кинжалов и вырывать сердца монстров, теперь с величайшим трепетом поддерживали головку младенца.
Внезапно дверь ванной распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. На пороге стоял Юки, весь взъерошенный, в одной пижаме и с разрисованным фломастерами лицом.
– Папа! Сухо говорит, что тени не едят печенье! Скажи ему, что едят! Я видел, как Игрис смотрел на мою печеньку! – Юки выпалил это на одном дыхании, его глаза горели праведным гневом.
Следом за ним в дверях появился Сухо. Он выглядел как всегда безупречно, даже в домашней одежде. В руках он держал книгу со сказками.
– Юки, Игрис — верховный рыцарь, – спокойно произнес Сухо, глядя на брата свысока своих пяти лет. – Ему не нужна углеводная пища. Он питается маной отца. Ты просто хочешь оправдать то, что рассыпал крошки по всему ковру.
– Неправда! Он хотел печеньку! – закричал Юки и уже приготовился к прыжку в ванну, чтобы привлечь меня в качестве верховного судьи.
– Стоять! – я поднял руку, и в комнате на мгновение похолодало. Не от магии, а от моего «отцовского» тона. – Юки, ты сейчас весь в краске. Если ты прыгнешь в воду к сестре, она станет синей. Ты хочешь, чтобы Мина стала похожа на ледяного эльфа?
Юки замер на полуслове, его нога зависла над бортиком ванны. Он перевел взгляд на маленькую сестру, которая с любопытством наблюдала за шумными братьями.
– Синей? – прошептал он. – Как те монстры из папиных рассказов?
– Именно, – подтвердил я, смывая пену с головы дочери. – Так что марш к маме, пусть она отмоет твои художества. Сухо, присмотри за ним.
– Слушаюсь, отец, – Сухо кивнул с достоинством взрослого воина и, взяв брата за руку, повел его вон.
Я услышал, как в коридоре их перехватила Юми.
– О боже, Юки! Твоё лицо! Сон Джинву, ты обещал, что присмотришь за ними, пока я готовлю одежду! – донесся её голос.
– Я занят важным государственным делом! – крикнул я в ответ, аккуратно доставая Мину из воды. – Я спасаю репутацию нашей дочери!
Мина, оказавшись на воздухе, недовольно крякнула, но как только я завернул её в большое пушистое полотенце с капюшоном-ушками, она успокоилась и прижалась ко мне. Она была такой маленькой и теплой. В такие моменты я окончательно понимал, что всё, через что я прошел — Система, бесконечные смерти, битва с Монархами — всё это стоило того, чтобы сейчас стоять здесь, в этой ванной, и чувствовать запах детского мыла.
Я вышел в гостиную, неся сверток на руках. Юми как раз заканчивала оттирать щеки Юки влажной салфеткой. Она выглядела уставшей: волосы собраны в небрежный пучок, на футболке пятно от сока, но когда она подняла глаза на нас, её лицо осветилось такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.
– Ну как наша русалка? – спросила она, подходя к нам.
– Чистая, довольная и, кажется, готова к следующему раунду сна, – я передал ей дочь.
Юми приняла Мину, и на мгновение мы замерли втроем. Это была та самая тишина, которую я ценил больше всего на свете. Тишина, защищенная тысячами теней, скрытых в углах комнаты, и моей собственной силой.
– Джинву, – тихо сказала Юми, прижимая дочь к себе. – Ты ведь помнишь, что завтра у нас годовщина?
Я замер. Конечно, я помнил. Пять лет с того дня, когда всё началось. С того дня, когда Ча Хэ Ин сбежала, а я совершил самый безумный и самый правильный поступок в своей жизни — сделал Окумуру Юми своей женой.
– Разве я могу забыть день, когда я похитил свою королеву? – я улыбнулся и коснулся её щеки.
– Ты не похитил меня, – она прищурилась, и в её глазах промелькнули озорные искорки. – Ты просто очень убедительно попросил. И, честно говоря, я до сих пор не жалею, что согласилась на ту авантюру.
– Папа, а мы тоже пойдем на годовщину? – вклинился Юки, который уже успел избавиться от опеки матери и теперь пытался построить башню из подушек.
– Это праздник для мамы и папы, – строго заметил Сухо, не отрываясь от своей книги. – Но если мы будем вести себя хорошо, Игрис обещал показать нам, как правильно держать тренировочный меч в теневом измерении.
Я вскинул брови.
– Игрис обещал что?
Юми рассмеялась, перекладывая засыпающую Мину поудобнее.
– Твои тени скоро окончательно превратятся в нянек и репетиторов, Джинву. Берр вчера пытался учить Юки алфавиту, выкладывая буквы из... ну, я надеюсь, это были просто темные сгустки энергии, а не что-то другое.
– Я поговорю с ними, – пробормотал я, хотя в глубине души был благодарен своим верным солдатам. Они любили этих детей так же сильно, как и я.
Я подошел к окну. Сеул сиял огнями. Где-то там, за пределами этого пентхауса, мир всё еще был полон опасностей, врат и монстров. Но здесь, за моей спиной, была моя вселенная.
Юми подошла ко мне, положив голову на мое плечо. Мальчики наконец-то затихли, увлекшись чем-то в своей комнате. Мина мирно сопела.
– Знаешь, – прошептала Юми. – Иногда мне кажется, что всё это — сон. Что я всё еще та скромная сотрудница Ассоциации, а ты — недосягаемый S-ранг.
– Это не сон, Юми, – я обнял её за талию, чувствуя её тепло. – Это реальность, которую мы создали вместе. И я клянусь, что ни одна тень в этом мире не посмеет её разрушить.
– Я знаю, – она подняла голову и поцеловала меня. – Потому что у моей тени самое доброе сердце в мире.
Я смотрел на неё и понимал: Ча Хэ Ин когда-то испугалась моей силы. Она увидела в ней только смерть и разрушение. Но Юми... Юми увидела в этой силе защиту. Она не побоялась войти в мою тьму и зажечь в ней свет, который теперь согревал нас всех.
– Пойдем, – сказал я. – Нужно уложить Мину и проверить, не вызвал ли Юки случайно легион муравьев для помощи в постройке башни.
– С тебя чай, Монарх, – улыбнулась Юми. – И никакой магии, только честная заварка.
– Слушаюсь, моя королева, – я склонил голову в шутливом поклоне, чувствуя, как в груди разливается спокойное, ровное тепло.
Жизнь Теневого Монарха была полна сражений, но самая главная битва — битва за простое человеческое счастье — была мною выиграна окончательно и бесповоротно. И брызги воды в ванной были для меня ценнее, чем золото всех сокровищниц мира.