← Назад к обзору

Решения

Аромат корицы и хитрость тени

Юки, всё еще тихо ворча себе под нос и слегка прихрамывая, начал спускаться по широкой деревянной лестнице нашего нового дома. Его рубашка была слегка помята, а на шее, прямо над воротником, виднелось свежее багровое пятно — мой след, который я оставил всего несколько минут назад. Он бросил на меня через плечо взгляд, полный притворного возмущения, но в глубине его зрачков всё еще плескалось недавнее удовольствие.

– Сон Джинву, если я из-за тебя упаду на ступенях, клянусь, я заставлю Игриса перекрасить весь дом в розовый цвет, – пробормотал он, осторожно держась за перила.

Я шел следом, едва сдерживая торжествующую улыбку. Мои чувства были обострены до предела: я слышал каждый вздох в доме, чувствовал каждое биение сердца. Внизу, в просторной гостиной, залитой мягким светом вечерних ламп, слышались приглушенные голоса и характерное детское гуление.

– Здравствуйте, мама, – негромко произнес Юки, когда мы вошли в комнату.

Моя мать, Пак Гён Хи, сидела в глубоком кресле, качая на руках сверток, из которого доносились требовательные звуки. Рядом на диване устроилась Джин-А, листая какой-то учебник, но ее внимание явно было приковано к племяннику. При виде Юки мать просияла.

– Ох, Юки, дорогой, проходи. Мы как раз вернулись. Алекс сегодня был на удивление активным, – она ласково посмотрела на внука, который в этот момент предпринял попытку схватить ее за цепочку на шее.

Юки подошел к ней и протянул руки. Как только он взял Алекса, в комнате воцарилась мгновенная, почти магическая тишина. Малыш, который секунду назад был готов поднять на ноги весь дом своим возмущением, тут же затих. Он уткнулся носом в плечо Юки, издал довольный звук, похожий на воркованье голубя, и замер, вцепившись крошечными пальчиками в ткань его рубашки.

– Хитрец, – невольно подумал я, наблюдая за этой сценой. – Такой маленький, а уже хитрый. Весь в отца.

Алекс приоткрыл один глаз — тот самый, фиолетовый, доставшийся ему от моей маны — и, как мне показалось, победно посмотрел на меня. На его пухлых губах заиграла едва заметная, почти взрослая улыбка. Он точно знал, на какие рычаги нажимать, чтобы получить желаемое. Юки был его главной слабостью и главной защитой, и этот крохотный манипулятор пользовался этим на полную катушку.

– Ну вот, стоило папе появиться, и мы сразу стали ангелочками, – рассмеялась Джин-А, откладывая книгу. – А в парке он пытался призвать что-то похожее на теневую лапку, когда мимо пробегала собака. Мам, ты видела? У меня чуть сердце не остановилось.

Мать лишь мягко улыбнулась, поправляя плед на коленях.

– Это кровь Джинву, ничего не поделаешь. Но у Юки он успокаивается быстрее всего. Мам, спасибо, что погуляли с Алексом, – Юки осторожно присел на край дивана, продолжая баюкать сына. – Я знаю, он бывает утомительным.

– Что ты, Юки! – Мать покачала голвой, и в ее глазах отразилась неподдельная нежность. – Мне только в радость возиться с внуком. После стольких лет тревог за Джинву, видеть, как растет это чудо… это лучшее лекарство.

Я подошел к ним и положил руку на плечо матери, а затем перевел взгляд на Юки. В этот момент я почувствовал, как внутри меня что-то окончательно встало на свои места. Моя семья. Моя мать, нашедшая покой, моя сестра, вступающая во взрослую жизнь, и мой партнер, который подарил мне смысл существования за пределами бесконечных сражений.

– Он проголодался? – спросил я, касаясь крошечной пятки Алекса.

Ребенок недовольно дернул ножкой, не желая, чтобы его отвлекали от созерцания Юки.

– Скорее, он просто соскучился, – Юки поднял на меня взгляд, и я увидел в нем ту самую мягкость, которую он проявлял только дома. – Джинву, принеси, пожалуйста, бутылочку с подогретой маной. Система сказала, что сегодня ему нужно чуть больше подпитки.

Я кивнул и направился на кухню. Мои тени, следовавшие за мной по пятам, тут же засуетились. Бер материализовался у холодильника, пытаясь помочь, но я жестом приказал ему оставаться на месте.

– Я сам, Бер. Сегодня я всё сделаю сам.

Приготовление смеси для ребенка охотника S-ранга было процессом деликатным. Обычное молоко смешивалось с концентрированным эликсиром, который Система генерировала специально для Алекса. Я чувствовал, как энергия пульсирует в бутылочке, переливаясь мягким голубым светом.

Вернувшись в гостиную, я застал идиллическую картину. Джин-А что-то увлеченно рассказывала Юки о своем университете, а мать внимательно слушала, попивая чай. Алекс уже не спал, он внимательно изучал лица взрослых своими разноцветными глазами.

– Вот, – я протянул бутылочку Юки.

– Спасибо, – он перехватил ее, ловко устраивая ребенка поудобнее. – Смотри, Джинву, он уже пытается держать ее сам.

Действительно, крошечные ладошки Алекса обхватили пластик, и он начал жадно пить, зажмурив глаза от удовольствия. В этот момент он казался самым обычным младенцем, если не считать легкого фиолетового свечения, исходящего от его кожи.

– Он будет великим охотником, – тихо произнесла мать, глядя на внука. – Или кем-то еще более важным. У него твой взгляд, Джинву. Решительный.

– Главное, чтобы он был счастливым, – отозвался Юки, не отрывая глаз от сына. – Охотником или пекарем — мне всё равно, пока он знает, что его любят.

Я присел на подлокотник кресла, чувствуя, как вечерняя прохлада проникает в дом через открытое окно. Запах свежескошенной травы смешивался с ароматом выпечки, который всегда сопровождал Юки.

– Джин-А, как твоя учеба? – спросил я, желая сменить тему с магии на что-то более приземленное.

– Ой, братец, не спрашивай! – Она театрально вздохнула. – Профессор Ким считает, что если я сестра Теневого Монарха, то должна знать историю магических врат лучше всех. А я просто хочу сдать экзамен по макроэкономике и пойти в кино.

– Если он будет слишком надоедать, скажи мне, – я усмехнулся. – Я пришлю Игриса посидеть на его лекции. Думаю, это поубавит у него рвения.

– Нет уж, спасибо! – Джин-А замахала руками. – После того как Бер пытался «помочь» мне с курсовой и исписал все поля требованиями славы нашему королю, я справлюсь сама.

Юки тихо рассмеялся, и этот звук заставил Алекса оторваться от еды и издать радостный писк. Малыш явно одобрял веселье.

– Знаете, – мать поставила чашку на столик и серьезно посмотрела на нас. – Я долго думала о том, что произошло. О том, как всё изменилось. Джинву, когда ты привел Юки в наш дом… я сначала испугалась. Не из-за него, нет. Я боялась, что мир не примет твой выбор. Но глядя на вас сейчас, я понимаю, что это было единственно верное решение.

Юки слегка покраснел, опуская голову.

– Спасибо, мама. Для меня это очень важно.

– Ты спас его, Юки, – продолжала она. – Ты спас его от одиночества, которое росло в нем вместе с его силой. Теперь у него есть якорь. У него есть колыбель, к которой он всегда может вернуться.

Я почувствовал, как горло перехватило. Мать всегда видела глубже, чем кто-либо другой. Она чувствовала ту тьму, которая грозила поглотить меня, и видела, как свет Юки разогнал ее.

– Ладно, хватит о грустном! – Джин-А вскочила с дивана. – Давайте ужинать. Я заказала ту пиццу, которую Юки любит, с ананасами. Только не говорите, что это преступление против кулинарии.

– Пицца с ананасами? – Юки оживился. – Джин-А, ты моя спасительница. После того как Джинву заставил меня съесть гору овощей на пару, я готов продать душу за кусочек ананаса.

Я притворно нахмурился.

– Овощи были необходимы для восстановления маны. Система настаивала.

– Система не знает вкуса пиццы, – парировал Юки, передавая мне уже сонного Алекса. – Подержи его, я помогу Джин-А накрыть на стол.

Я взял сына на руки. Он был теплым и пах удивительно спокойно. Его мана, обычно такая буйная, сейчас текла ровным, тихим потоком, синхронизируясь с моей. Он посмотрел на меня своим голубым глазом, затем фиолетовым, и медленно закрыл их, погружаясь в сон.

– Мы защитим этот мир для тебя, маленький принц, – прошептал я, прижимая его к себе.

Ужин прошел в атмосфере легкого хаоса, который бывает только в настоящих семьях. Джин-А спорила с Юки о музыке, мать рассказывала забавные истории из моего детства, которые я предпочел бы забыть, а я просто сидел и слушал, наслаждаясь каждым мгновением.

Позже, когда мать и сестра уехали, а Алекс был уложен в свою колыбель под присмотром Игриса, мы с Юки вышли на балкон. Ночной воздух был свежим, а звезды казались неестественно яркими.

Юки прислонился к перилам, глядя на огни города вдали.

– Знаешь, Джинву, – тихо произнес он. – Иногда мне кажется, что я всё еще сплю. Что я всё еще тот пекарь из маленькой лавки, а ты — недосягаемый герой из телевизора.

Я подошел сзади и обнял его, кладя подбородок ему на плечо.

– Это не сон, Юки. Это реальность, которую мы создали сами.

– Я знаю. Просто… сегодня, когда твоя мама сказала те слова… я почувствовал, что я действительно дома. Что я не просто «подходящая пара» из таблицы Системы.

Я развернул его к себе, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Ты никогда не был для меня просто «вариантом», Юки. С того самого момента, как я увидел тебя в галерее, ты стал моим миром. Система лишь подсказала мне направление, но путь прошел я сам. И я пройду его снова, если потребуется.

Юки улыбнулся, и в его глазах отразился свет звезд.

– Даже если мне снова захочется украсть лаваш в два часа ночи?

– Даже если ты захочешь украсть луну, – серьезно ответил я. – Я достану ее для тебя, а потом мы вместе придумаем, как объяснить это Ассоциации.

Он рассмеялся и притянулся ко мне за поцелуем. Этот поцелуй был со вкусом ночной прохлады и обещания долгого, счастливого будущего.

Внезапно в моей голове раздался тихий сигнал Системы.

[Внимание: Уровень счастья в локации превышает расчетные нормы. Рекомендуется сохранить текущую конфигурацию реальности.]

Я мысленно закрыл окно уведомления. Мне не нужны были советы. Я и так знал, что эта конфигурация — единственная, которая имеет значение.

– Пойдем в дом? – спросил Юки, отстраняясь. – Мне кажется, Алекс скоро проснется. У него есть привычка требовать внимания ровно в полночь.

– Пойдем, – я взял его за руку. – Нам нужно набраться сил. Завтра нас ждет новый день. И, кажется, Джин-А обещала привести своих друзей, чтобы познакомить их с «самым крутым племянником в мире».

Юки застонал.

– О нет. Снова толпа студентов. Джинву, приготовь своих теней. Нам понадобится много чая и очень много терпения.

– Я прикажу Беру испечь печенье, – я подмигнул ему. – Думаю, это их отвлечет.

Мы вошли в дом, закрывая за собой дверь в ночную тишину. Впереди были годы, полные открытий, смеха и, возможно, новых трудностей. Но глядя на Юки, я знал одно: Теневой Монарх больше никогда не будет одинок. Потому что у него была его истинная пара, его хитрая тень в колыбели и бесконечная любовь, которая была сильнее любой магии в этом мире.

И когда я засыпал той ночью, последним, что я почувствовал, было тепло руки Юки в моей руке и тихое, уверенное сопение Алекса из соседней комнаты. Жизнь была прекрасна. И она только начиналась.