← Назад к обзору

Ревность

Границы на песке и чернилах

Утро в ателье Кифлия началось с привычного запаха свежего чая и звука подметающих пол метел, но для Аготт оно было окрашено в тона решимости, смешанной с легкой тревогой. После ночного разговора в библиотеке она чувствовала странную легкость, словно один из тех тяжелых фолиантов, что она привыкла таскать с собой, наконец-то занял свое место на полке. Однако обещание, данное Коко, требовало действий.

Аготт сидела за длинным деревянным столом в общей мастерской, обмакивая перо в чернильницу. Она старалась сосредоточиться на задании магистра Кифлия, но периферийным зрением видела Коко. Та сидела напротив, старательно выводя круги, и время от времени бросала на Аготт быстрые, ободряющие взгляды. В этих золотистых глазах больше не было той щемящей грусти, что накануне, и Аготт поклялась себе, что сделает всё, чтобы этот свет не погас.

Дверь мастерской распахнулась с излишним шумом.

– Доброе утро всем! Аготт-тян, ты уже здесь! Я так соскучилась!

Азуми Абэ влетела в комнату подобно внезапному порыву ветра, который переворачивает страницы и гасит свечи. Её светлая мантия развевалась, а в руках она сжимала стопку измятых листков. Не успела Аготт и глазом моргнуть, как Азуми уже оказалась рядом, практически нависая над её плечом.

– Представляешь, у меня опять не получился тот глиф вспышки! – затараторила Азуми, прижимаясь своим плечом к плечу Аготт так плотно, что та едва могла пошевелить рукой. – Я полночи пыталась, но вместо света пошел какой-то серый дым. Посмотри, что я сделала не так?

Азуми заглянула Аготт в лицо, её большие глаза наполнились влагой, а нижняя губа задрожала. Это был тот самый взгляд — беспомощный, умоляющий, пробуждающий в Аготт волну липкой вины.

Аготт почувствовала, как её тело инстинктивно напряглось. Раньше она бы просто вздохнула и начала терпеливо исправлять чужие ошибки, позволяя Азуми нарушать свое личное пространство. Но сейчас она почувствовала на себе другой взгляд. Коко замерла, её перо зависло над бумагой, а в глазах снова промелькнула тень той боли, которую они обсуждали ночью.

– Азуми, – голос Аготт прозвучал непривычно твердо и холодно, – отодвинься, пожалуйста. Ты мешаешь мне работать.

Азуми замерла, моргнув. Она явно не ожидала такого отпора.

– Но... Аготт-тян, я просто хотела...

– Я вижу, что ты хотела, – прервала её Аготт, осторожно, но решительно высвобождая свое плечо и отодвигая стул чуть в сторону. – Твои ошибки в глифе вспышки происходят из-за того, что ты не соблюдаешь пропорции внешнего кольца. Положи свои листы на край стола. Я посмотрю их позже, когда закончу свою работу.

– Позже? – Азуми всплеснула руками, и её голос стал жалобным. – Но мне нужно сейчас! Если я не исправлю это к обеду, магистр отчитает меня... Ты ведь такая талантливая, тебе это стоит одной минуты!

Она снова попыталась подойти ближе, протягивая руку, чтобы схватить Аготт за рукав. Это движение было таким естественным для Азуми, таким привычным, что Коко невольно сжала кулаки под столом.

– Нет, Азуми, – Аготт встала, выпрямившись во весь рост. Фиолетовые глаза сверкнули сталью. – Магия не терпит спешки и не терпит того, чтобы кто-то другой постоянно исправлял твои огрехи. Если ты хочешь научиться, ты должна научиться ждать и уважать чужое пространство. С этого дня мы будем заниматься только в отведенное время в библиотеке. И, пожалуйста... не нужно так ко мне прижиматься. Это отвлекает от сути магии.

В мастерской повисла тишина. Тетара и Риче, сидевшие в углу, обменялись удивленными взглядами. Азуми стояла с открытым ртом, её «щенячьи» глаза наполнились настоящими слезами обиды.

– Ты... ты стала такой холодной, – прошептала Азуми, шмыгнув носом. – Я думала, мы подруги.

– Мы — коллеги по обучению, – отрезала Аготт, хотя внутри у неё всё сжалось от неприятного чувства. – И как подруга, я говорю тебе: начни уважать границы.

Азуми, издав тихий всхлип, схватила свои бумаги и выбежала из комнаты.

Аготт медленно опустилась на стул. Её пальцы слегка дрожали. Она чувствовала себя ужасно — как будто она только что пнула маленького зверька. Вина, эта старая знакомая, зашептала ей на ухо, что она поступила жестоко, что она снова та самая злая Аготт, которая когда-то обижала Коко.

Она опустила голову, глядя на свои неоконченные чертежи.

Вдруг она почувствовала мягкое прикосновение к своей руке. Но это не было навязчивое объятие Азуми. Это были теплые ладони Коко, которые накрыли её пальцы, успокаивая их дрожь.

– Ты справилась, – тихо сказала Коко.

Аготт подняла взгляд. Коко улыбалась — не торжествующе, а с глубоким пониманием и благодарностью.

– Я чувствую себя монстром, – призналась Аготт, понизив голос до шепота. – Ты видела её лицо? Она выглядела так, будто я разрушила её мир.

– Ты не монстр, Аготт, – Коко пересела на соседний стул, но сохранила ту самую дистанцию, которая позволяла дышать, при этом оставаясь рядом. – Ты просто перестала позволять ей использовать твое чувство вины. Помогать — это хорошо, но позволять кому-то забирать твою энергию и время только потому, что тебе стыдно за прошлое... это не магия. Это ловушка.

– Я просто боюсь, что если я перестану быть «полезной» и «доброй», я вернусь к тому, с чего начала, – Аготт отвела взгляд. – К той пустоте, где есть только амбиции дома Арклаум.

– Ты никогда туда не вернешься, – твердо произнесла Коко. – Потому что теперь у тебя есть я. И я не дам тебе стать ни холодной ледышкой, ни чьей-то тенью.

Коко на мгновение замялась, её щеки порозовели.

– И спасибо тебе. За то, что услышала меня. Мне... мне правда было очень тяжело видеть вас вместе вот так.

– Я знаю, – Аготт осторожно сжала пальцы Коко в ответ. – Я была слепа. Но теперь я вижу разницу.

Оставшаяся часть дня прошла в странном, но приятном ритме. Азуми больше не появлялась в мастерской, предпочитая практиковаться на заднем дворе в одиночестве. Аготт и Коко работали бок о бок. Они не разговаривали много, но само присутствие друг друга создавало атмосферу гармонии, которой так не хватало в последние недели.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая белые стены ателье в золотисто-розовые тона, Кифлий заглянул в мастерскую.

– О, вы всё еще здесь? – он поправил свою повязку на глазу и улыбнулся. – Коко, Аготт, не перетруждайтесь. Магия чернил требует ясного ума, а не усталых глаз.

– Мы уже заканчиваем, магистр! – весело отозвалась Коко, собирая свои принадлежности.

Кифлий подошел к столу Аготт и внимательно посмотрел на её работу.

– Прекрасные линии, Аготт. В них чувствуется... новая уверенность. Похоже, ты нашла баланс, который искала.

Аготт кивнула, принимая похвалу. Она знала, что этот баланс был достигнут не только через практику, но и через честность с самой собой.

Когда магистр ушел, а Тетара и Риче отправились готовить ужин, Аготт и Коко остались вдвоем.

– Пойдем на крышу? – предложила Коко, потянув Аготт за край мантии. – Сегодня небо будет очень ясным. Мы могли бы попробовать те звездные глифы, о которых ты читала.

Аготт посмотрела на неё — на эти взлохмаченные светлые волосы, на искреннюю улыбку, на запачканный чернилами нос. В этот момент она поняла, что её страх быть «средней» или «плохой» меркнет перед реальностью этих отношений.

– Пойдем, – согласилась она.

На крыше ателье было прохладно. Ветер доносил ароматы цветов из сада и свежесть близлежащей реки. Девочки уселись на теплые камни, расстелив между собой чистый пергамент.

– Знаешь, – начала Коко, глядя на первую появившуюся звезду, – я ведь тоже чувствовала вину.

Аготт удивленно приподняла бровь.

– За что?

– За то, что злилась на Азуми. Она ведь просто хотела твоего внимания, так же как и я. Я думала, что я эгоистка. Что я мешаю тебе быть хорошим учителем.

– Ты не мешала мне, Коко. Ты спасала меня от того, чтобы я не превратилась в служанку своего собственного искупления.

Аготт замолчала, подбирая слова. Она никогда не была сильна в выражении чувств, предпочитая точность формул и четкость линий. Но сейчас слова сами просились наружу.

– Азуми... она напоминает мне о том, кем я была и что я сделала. Но ты... ты напоминаешь мне о том, кем я могу стать. С ней я всегда в прошлом. С тобой я — в будущем.

Коко повернулась к ней, её глаза в сумерках казались расплавленным золотом.

– Я хочу быть твоим будущим, Аготт. Всегда.

Это признание, такое простое и в то же время весомое, заставило сердце Аготт забиться быстрее. Она медленно протянула руку и коснулась щеки Коко, убирая выбившуюся прядь волос.

– Ты и так оно и есть, – прошептала она.

В этот момент на лестнице послышались робкие шаги. Девочки обернулись. В проеме двери стояла Азуми. Она выглядела присмиревшей, её глаза были слегка опухшими от слез, но в руках она больше не сжимала листы как щит.

– Я... я пришла извиниться, – тихо сказала она, не решаясь подойти ближе. – Магистр Кифлий поговорил со мной. Он сказал, что я слишком тороплюсь и... и что я была слишком навязчивой. Аготт, я не хотела тебя злить. Ты просто так хорошо всё объясняешь, что мне казалось, если я буду рядом, магия сама перейдет ко мне.

Аготт вздохнула, чувствуя, как остатки раздражения окончательно исчезают.

– Магия не переходит через касания, Азуми. Она рождается из труда и уважения. Если ты готова заниматься серьезно, я помогу тебе. Но на моих условиях.

Азуми кивнула, в её глазах мелькнула надежда.

– Да, я согласна. И... Коко, прости меня тоже. Я видела, как ты смотрела, и... я была врединой, да?

Коко рассмеялась — чисто и звонко, этот смех разнесся над вечерним ателье.

– Немного, Азуми. Но мы все здесь учимся. Не только магии, но и тому, как быть друзьями.

Азуми слабо улыбнулась и, поклонившись, ушла вниз.

– Теперь ты довольна, жадная ведьма? – поддразнила Аготт, возвращаясь к пергаменту.

– Вполне, – Коко придвинулась ближе и, вопреки всем «границам», которые Аготт только что установила для мира, положила голову ей на плечо. – Потому что теперь я точно знаю, чье это место.

Аготт не стала возражать. Она лишь приобняла Коко за талию, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое не смог бы вызвать ни один, даже самый совершенный глиф огня.

Они сидели так долго, под куполом звездного неба, две маленькие ведьмы, которые нашли друг в друге нечто гораздо более ценное, чем потерянные секреты Башни Фолиантов. Магия чернил на их пальцах медленно высыхала, но магия, связывающая их сердца, только начинала свою настоящую силу.

– Смотри, Аготт! – Коко указала на падающую звезду. – Загадай желание!

Аготт посмотрела на светлую полосу в небе, а затем на девочку рядом с собой.

– Мне не нужно ничего загадывать, – тихо ответила она. – У меня уже есть всё, что мне нужно.

И в тишине ночи, под шепот ветра, Аготт Арклаум впервые за долгое время почувствовала себя не «средней», не «виноватой», а просто счастливой. Она знала, что завтра будут новые уроки, новые ошибки и, возможно, новые прилипчивые ученики, но пока рядом с ней была Коко, её мир оставался цельным, ярким и полным чудес, которые нельзя было просто нарисовать на бумаге. Их нужно было прожить. И она была готова к этому путешествию, рука об руку с той, кто научил её не только летать, но и чувствовать.