← Назад к обзору

римуру

Шепот материнской нежности и новая роль

Прошло несколько дней с того памятного вечера, когда Шуна раскрыла секрет своего господина. К удивлению Римуру, мир не рухнул, а его повседневная жизнь даже стала в чем-то проще. Ему больше не нужно было с замиранием сердца прислушиваться к каждому шороху в коридоре, когда он предавался своим тайным утехам. Шуна взяла на себя роль стража его покоев, мягко, но решительно отшивая любого, кто пытался побеспокоить Римуру в его «часы отдыха».

Однако Римуру не покидало странное чувство. Он привык, что Шуна заботится о нем — меняет подгузники, кормит из бутылочки и качает на руках, — но в ее взгляде появилось нечто новое. Глубокое, задумчивое созерцание, которое он не мог расшифровать своим детским разумом, когда находился в режиме «Младенец».

Вечер опустился на Темпест, принося с собой прохладу и запах цветущих садов. Римуру, уже привычно облаченный в пухлый подгузник и мягкий комбинезон, сидел на ковре, перебирая разноцветные магические сферы, которые светились при прикосновении. Он чувствовал себя защищенным и расслабленным. Тепло внизу живота снова дало о себе знать — небольшой «казус» произошел совсем недавно, и тяжесть в подгузнике приятно убаюкивала, напоминая о том, что здесь ему не нужно контролировать даже собственные функции организма.

Шуна сидела рядом, расчесывая свои длинные розовые волосы. Она долго молчала, наблюдая за тем, как Римуру пытается засунуть в рот кулачок, забывшись в образе двухмесячного крохи.

– Римуру-сама... – тихо позвала она.

Римуру замер и неохотно моргнул, выходя из полутранса. Его аналитические способности, хоть и притупленные, мгновенно среагировали на серьезный тон ее голоса.

– Да, Шуна? – его голос звучал по-детски тонко, но в нем проскользнули взрослые интонации.

– Наблюдая за вами... за тем, как вы обретаете покой в этой первозданной чистоте, я начала чувствовать нечто странное, – она отложила гребень и пододвинулась ближе, ее глаза светились странным, почти мистическим светом. – Вы — Слизь. Начало и конец. Вы — само воплощение жизни, способное принять любую форму и вместить в себя весь мир.

Римуру немного смутился. Когда Шуна начинала говорить так возвышенно, это обычно заканчивалось либо новым нарядом, либо каким-то очень специфическим предложением.

– К чему ты клонишь? – он неловко поерзал, подгузник под ним тихо хрустнул.

– Я хочу попросить вас о величайшей милости, – она опустила голову, ее щеки покраснели. – Вы позволяете мне заботиться о вас, как о младенце. Но я... я тоже чувствую усталость от этого мира. Я тоже хочу вернуться к истокам. К тому состоянию, когда не было ни имен, ни обязанностей, только тепло и единство с кем-то бесконечно мудрым и сильным.

Римуру нахмурился, пытаясь осознать масштаб ее слов.

– Ты хочешь... тоже поиграть в ребенка? Я могу попросить Кайдо сделать еще одну люльку и...

– Нет, Римуру-сама, – перебила она его, подняв взгляд. – Я хочу большего. Я хочу почувствовать себя младенцем внутри вас. В вашей истинной форме. Я хочу вернуться в то состояние безопасности, которое бывает только в утробе матери. Вы — Слизь, ваше тело — это пространство, где нет боли и страха. Позвольте мне... раствориться в вас на одну ночь.

В комнате воцарилась тишина. Римуру почувствовал, как его воображаемые уши запылали. Предложение было настолько интимным и метафизическим, что его внутренний «Великий Мудрец» (теперь Рафаэль) выдал целую серию предупреждений о психической нагрузке.

– Ты хочешь, чтобы я... поглотил тебя? – прошептал он.

– Не как добычу, – она нежно коснулась его руки. – Как сокровище. Вы создадите внутри себя пространство, подобное матке. Теплое, полное питательной магии и тишины. Я свернусь там в позе эмбриона, а вы станете моим миром. Моей матерью.

Римуру сглотнул. Его собственное состояние «младенца» сейчас казалось просто детской игрой по сравнению с тем, что предлагала Шуна. Но в то же время он почувствовал странный отклик в своей сущности слизи. Его тело всегда было готово принимать, оберегать и трансформировать.

– Это... это очень серьезно, Шуна. Ты уверена?

– Более чем, – она начала медленно расстегивать пуговицы своего кимоно. – Я хочу чувствовать ваше биение сердца, Римуру-сама. Я хочу забыть, кто я, и стать просто частью вас.

Римуру вздохнул. Он не мог отказать ей после всего, что она для него сделала. К тому же, мысль о такой глубокой связи вызывала у него необъяснимый трепет.

– Хорошо, – сказал он, вставая на неокрепшие детские ножки. – Рафаэль, подготовь внутреннее пространство. Изолируй сектор «А-12». Создай среду с температурой тридцать семь градусов, заполни её околоплодной магической энергией.

– Принято, – отозвался бесстрастный голос в голове. – Формирование «Колыбели Истока» завершено.

Римуру начал менять форму. Его маленькое пухлое тело стало размываться, превращаясь в полупрозрачную серебристо-голубую массу. Он не стал полностью превращаться в бесформенный комок, сохранив общие очертания крупного, мягкого существа, похожего на большую подушку или кокон.

Шуна, оставшись в одной лишь тонкой сорочке, выглядела невероятно хрупкой и преданной. Она подошла к нему и коснулась прохладной поверхности его тела.

– Спасибо, – прошептала она.

– Просто расслабься, – Римуру раздвинул свои границы, создавая отверстие, которое светилось мягким розовым светом.

Шуна осторожно вошла внутрь. Для стороннего наблюдателя это выглядело бы пугающе, но для нее это было возвращением домой. Как только она оказалась внутри, Римуру бережно сомкнул свои ткани.

Внутри него Шуна обнаружила мир, о котором мечтала. Там не было гравитации в обычном понимании — она плавала в густой, теплой жидкости, которая на самом деле была чистейшей магической энергией Римуру. Все звуки внешнего мира исчезли, сменившись мерным, мощным гулом — пульсацией ядра Римуру.

Она свернулась калачиком, подтянув колени к подбородку. Она чувствовала, как каждая клеточка ее тела напитывается силой господина. Здесь ей не нужно было дышать — магическая связь обеспечивала ее всем необходимым. Она закрыла глаза, чувствуя, как ее сознание начинает медленно угасать, превращаясь в чистое ощущение комфорта.

Римуру, оставшись снаружи в виде большого светящегося кокона, опустился на ковер. Ощущения были невероятными. Он чувствовал Шуну внутри себя — каждое движение ее пальцев, каждый удар ее сердца, который постепенно замедлялся, подстраиваясь под его собственный ритм. Это было чувство абсолютной ответственности и одновременно — абсолютного обладания.

– Как она там? – мысленно спросил он.

– Состояние субъекта «Шуна» стабильно, – ответил Рафаэль. – Уровень стресса снизился на 98%. Наблюдается регрессия сознания до пренатального состояния. Она воспринимает вас как единственную реальность.

Римуру почувствовал прилив нежности. Он обволакивал ее своими внутренними стенками, мягко сжимая и массируя, создавая иллюзию живого, дышащего пространства. В этот момент он понял, что его собственная страсть к подгузникам и играм в младенца была лишь верхушкой айсберга. Истинное освобождение заключалось в этом цикле — быть и ребенком, и родителем одновременно.

Он снова принял облик подростка, но оставил Шуну внутри своего расширенного пространства, которое теперь визуально скрывалось за его животом, делая его чуть более округлым, чем обычно. Он снова надел свой комбинезон поверх подгузника, чувствуя приятную тяжесть внутри и снаружи.

– Знаешь, Рафаэль... – Римуру улегся на кровать, обнимая самого себя за живот, где в магическом сне покоилась его верная помощница. – Кажется, мы только что открыли новый уровень доверия в Темпесте.

– Анализ подтверждает: уровень лояльности субъекта «Шуна» после данной процедуры достигнет максимально возможных значений, – прокомментировал голос.

Римуру закрыл глаза. Внизу, в подгузнике, снова стало тепло — на этот раз он даже не пытался сдержаться. Внутри него спала Шуна, снаружи он сам был как младенец, защищенный магией и стенами своего замка.

– Баю-бай... – прошептал он, обращаясь и к себе, и к ней.

Этой ночью в покоях правителя царила магия, превосходящая любые боевые заклинания. Магия возвращения в начало, магия безусловного принятия. И когда на утро Шуна «родится» заново из его объятий, она будет смотреть на мир совершенно иными глазами — глазами существа, которое познало истинное тепло своего бога.

А пока Римуру спал, прижимаясь к подушке, и во сне он видел бескрайнее синее море, в котором они с Шуной были двумя маленькими искорками света, плывущими в вечном океане покоя. Его подгузник был полон, его сердце было переполнено, а его страна... страна могла подождать до завтра. Ведь даже великим Князьям Тьмы иногда нужно просто побыть вдвоем, вернувшись туда, где всё только начиналось.