← Назад к обзору

рис

Тишина в мире звуков

Вечер опустился на город липким, тяжелым киселем. Паша был на очередном выезде — Гриша нашел «жирный» заказ на перегон двух краденых люксовых тачек из порта в частный гараж на другом конце области. Паша не хотел ехать, внутри скребло нехорошее предчувствие, но Саня лишь мягко улыбнулся, поправил воротник его куртки и сказал, что ему нужно в аптеку за витаминами и в магазин.

Дима ждал этого момента три недели. Он следил. Изучал маршруты. Узнал, в какое время огромный седой «медведь» покидает нору, оставляя своего хрупкого принца без присмотра. Дима не считал себя злодеем, он считал себя коллекционером. А Саша был самым редким экземпляром, который он когда-либо встречал. В нем сочеталась чистота и какая-то надломленная сила, которую Дима жаждал подчинить.

Саша шел по полутемному переулку, сокращая путь до дома. В пакете шуршали продукты, а в ушах привычно гудел мир — аппараты работали исправно, позволяя слышать далекий гул машин и шелест сухих листьев под подошвами.

Тень отделилась от стены внезапно. Саша не успел даже вскрикнуть, когда сильная рука обхватила его за талию, а вторая накрыла рот, лишая возможности позвать на помощь. Его вжали в холодный кирпич стены так резко, что из легких вышибло воздух.

– Тише, маленький, – раздался над ухом знакомый вкрадчивый голос. – Я просто хотел поговорить без твоего цепного пса.

Саша широко распахнул глаза. Дима. В карих глазах бизнесмена не было и следа того обаяния, которое он демонстрировал на парковке. Там была одержимость.

– М-мм! – Саша попытался вырваться, но разница в весовых категориях была слишком велика.

– Ты такой красивый, когда боишься, – прошептал Дима, прижимаясь лицом к его шее. – Но мне мешает этот шум. Весь этот мир, который ты слышишь... я хочу, чтобы ты слышал только меня. Или не слышал ничего, кроме своего страха.

Дима действовал быстро. Его пальцы, привыкшие к тонким манипуляциям с бумагами и акциями, грубо впились в ушные раковины Саши. Сначала один рывок — и левый аппарат с тихим писком полетел на асфальт. Мир для Саши мгновенно «осел» на одну сторону, превратившись в невнятное месиво звуков.

– Нет! – Саше удалось вытолкнуть это слово, но Дима уже тянулся ко второму.

Второй рывок был еще более жестоким. Дима не просто снял устройство, он сорвал его, оцарапав нежную кожу за ухом.

Мир схлопнулся.

Для Саши наступила абсолютная, звенящая тишина. Та самая, которой он боялся больше всего на свете с того самого дня теракта. Это была не просто пустота — это был вакуум, в котором он остался один на один со своим ужасом. Он видел, как шевелятся губы Димы, видел его торжествующую улыбку, но не слышал ничего. Он чувствовал только вибрацию чужого тела и холод бетона.

Дима бросил второй аппарат на землю и с хрустом наступил на них дорогим туфлем. Пластик и микросхемы превратились в мусор.

– Теперь ты весь мой, – прочитал Саша по губам Димы.

В этот момент в начале переулка взвизгнули тормоза. «Мустанг» Паши влетел во двор, едва не снеся мусорные баки. Паша вернулся раньше — тревога в груди стала невыносимой, и он бросил Гришу с Артемом, сорвавшись домой. Увидев пустую квартиру и зная, что Саша должен был вернуться двадцать минут назад, он почуял неладное.

Паша выскочил из машины. Его взгляд упал на переулок, где в свете единственного мигающего фонаря он увидел две фигуры. Одну — маленькую, прижатую к стене, и вторую — ту, которую он поклялся стереть в порошок при следующей встрече.

Крик Паши не был слышен Саше, но он почувствовал его. Земля под ногами словно вздрогнула от ярости этого двухметрового титана.

Паша преодолел расстояние в десять метров за считанные секунды. Его кулак, тяжелый как кузнечный молот, врезался в челюсть Димы, отбрасывая того от Саши.

Дима отлетел к стене, сплевывая кровь, но Паша не дал ему даже осознать произошедшее. Он схватил бизнесмена за воротник дорогого пальто и с силой впечатал затылком в кирпичную кладку.

– Ты... что... сделал? – Паша говорил хрипло, его голос срывался на рык. Его взгляд упал на раздавленные аппараты на асфальте.

В этот момент в голове Паши что-то окончательно оборвалось. Сорок пять лет жизни, годы в криминале, сотни перестрелок и драк — всё это померкло перед видом испуганного Саши, который прижимал руки к ушам и беззвучно плакал, глядя в пустоту.

Паша ударил снова. И снова.

Он не чувствовал боли в разбитых костяшках. Он чувствовал только, как под его руками ломается холеное лицо Димы. Каждый удар был местью за каждую слезу Саши, за каждый год его глухоты, за то, что этот подонок посмел лишить его связи с миром.

Дима пытался закрыться, что-то хрипел, но Паша был неумолим. Он повалил его на землю и начал методично, с какой-то страшной, холодной эффективностью забивать его. Кровь брызнула на белые волосы Паши, на его лицо, на асфальт, смешиваясь с грязью.

– Паша! – Саша не слышал своего голоса, но он видел, как его муж превращается в монстра. Он подбежал к нему, вцепился в его огромную руку, пытаясь оттащить. – Паша, хватит!

Паша замахнулся для последнего удара, но почувствовал маленькие, дрожащие ладони на своем предплечье. Он замер. Под ним лежало нечто, что уже мало напоминало человека. Лицо Димы превратилось в кровавое месиво, глаза закатились, а дыхание прерывалось клокочущим хрипом. Последние искры жизни покидали тело того, кто считал, что за деньги можно купить всё.

Паша тяжело дышал. Его грудная клетка ходила ходуном, а в ушах шумела кровь. Он посмотрел на свои руки — они были багровыми. Он посмотрел на Сашу. Тот стоял, бледный как смерть, с широко открытыми глазами, в которых плескался первобытный ужас. Не перед Димой. Перед ним, перед Пашей.

Это осознание ударило сильнее, чем любой противник.

– Саня... – Паша хотел сказать это громко, но голос подвел.

Он медленно поднялся с колен, игнорируя обмякшее тело Димы. Ему было плевать, жив тот или нет (хотя опытный глаз подсказывал, что с такими травмами не живут). Сейчас для него существовал только Саша.

Паша сделал шаг к мужу, но тот непроизвольно отшатнулся. В полной тишине, в которой жил сейчас Саша, окровавленный гигант выглядел как кошмар из преисподней.

Паша остановился. Он быстро вытер руки о свои джинсы, хотя это мало помогло — кровь въелась в кожу. Он начал медленно, четко артикулируя, чтобы Саша мог прочитать по губам:

– Всё... хорошо. Я здесь. Я тебя... не трону. Никогда.

Саша всхлипнул. Его плечи затряслись. Он сделал шаг вперед и уткнулся лбом в грудь Паши, пачкая свою куртку чужой кровью. Он не слышал биения сердца мужа, но чувствовал его вибрацию — бешеную, неритмичную, полную боли и любви.

Паша обхватил его руками, закрывая собой от вида трупа в переулке. Он понимал, что завтра их жизнь изменится. Дима не был мелким сошкой, его будут искать. Грише придется угонять еще не одну машину, чтобы вывезти их из города, а Артему — зачищать хвосты. Но это будет завтра.

А сейчас Паша стоял в темном переулке, прижимая к себе самое дорогое, что у него было. Его мысли были странно спокойными. Он не жалел о содеянном. В его мире за покушение на святое платили жизнью. Дима решил, что тишина — это слабость. Паша доказал ему, что тишина — это лишь предвестник бури.

– Пойдем, – прочитал Саша по его губам.

Они сели в «Мустанг». Паша завел мотор, который Саша не слышал, но чувствовал копчиком. На приборной панели зажегся свет, выхватывая из темноты лицо Паши — суровое, испачканное кровью, но смотрящее на Сашу с такой нежностью, от которой щемило в груди.

Паша достал из бардачка влажные салфетки и начал осторожно вытирать лицо и руки Саши, хотя тот почти не пострадал физически, если не считать царапин за ушами.

– Я куплю тебе новые, – пообещал Паша, глядя в черные глаза мужа. – Самые лучшие. Ты будешь слышать, как растет трава, если захочешь.

Саша кивнул, хотя слезы всё еще катились по его щекам. Он коснулся пальцами разбитых костяшек Паши и прижал их к своим губам. В этой абсолютной тишине их связь стала еще острее, еще болезненнее.

Паша включил передачу и нажал на газ. Машина сорвалась с места, унося их прочь от кровавого переулка. В зеркале заднего вида отражались огни города, который завтра проснется и узнает о гибели наследника империи. Но для Паши этот город уже перестал существовать. Осталась только дорога, рев мотора, который он слышал за двоих, и тепло Саши, сидящего рядом.

Он знал, что Саша никогда не упрекнет его за то, что произошло. Но он также знал, что этот вечер навсегда останется в их памяти как момент, когда тишина стала ценой жизни.

Паша вел машину одной рукой, второй крепко сжимая ладонь Саши. Он рассуждал о том, что жизнь — странная штука. Месяц назад они просто гонялись наперегонки, а сегодня он стал убийцей ради того, чтобы этот маленький человек мог снова улыбаться. И, глядя на то, как Саша постепенно успокаивается, прикрывая глаза, Паша понял: он бы сделал это снова. Тысячу раз подряд.

Потому что в мире, полном шума, лжи и амбиций, только эта тишина на двоих имела истинную ценность.