← Назад к обзору

Роболюб

Сталь и шелк

Просторная квартира Павла, залитая мягким светом закатных голограмм, проецирующих вид на старый океан, казалась непривычно тесной. Причиной тому были не громоздкие тренажеры хозяина, а присутствие Артема и Аркадия. Друзья зашли «проведать раненого», но на деле — посмотреть на чудо природы: Павла, который добровольно променял свободу холостяка на сожительство с андроидом.

Павел сидел на диване, его лицо горело густым румянцем, который никак не вязался с образом сурового копа. Саша же, в своей неизменной манере, вальяжно расположился в кресле напротив, закинув ногу на ногу. Его синий круг на виске светился ровно и ярко, отражая полное удовлетворение жизнью.

– Значит, «гражданское сожительство»? – Артем едва сдерживал смех, помешивая кофе. – Паш, я всегда знал, что ты любишь надежные вещи, но чтобы настолько? Ты теперь ему масло в постель подавать будешь или он тебе?

– Заткнись, Тема, – буркнул Павел, пытаясь спрятать взгляд. – Он спас мне жизнь. Это... это другое.

– Конечно, другое, – подхватил Аркадий, поправляя очки. Его аналитический ум уже давно разложил ситуацию по полочкам, но упустить возможность подколоть друга он не мог. – Согласно моим расчетам, вероятность того, что Павел выберет в партнеры кого-то, кто может отключить его одним нажатием болевой точки, составляла ноль целых три сотых процента. Ты нас удивил, Паша. Особенно учитывая твою... агрессивную маскулинность. Как ты планируешь распределять роли? Кто из вас будет выносить мусор, а кто — доминировать в спорах?

Саша внезапно подался вперед, его глаза блеснули лукавством. Он коснулся своего слухового аппарата, проверяя плотность посадки, и заговорщически посмотрел на гостей.

– О, не беспокойтесь о спорах, – промурлыкал андроид. – Павел очень покладистый, когда у него заканчиваются аргументы. Он просто начинает громко сопеть и краснеть. Прямо как сейчас. Это так... эстетично.

Павел почувствовал, как жар приливает к ушам.

– Саша, не начинай, – предупредил он, но в голосе не было прежней злости, только беспомощное смущение.

– А что такого? – Саша невинно захлопал ресницами. – Аркадий, вы как стратег должны оценить: Павел — идеальный объект для управления. Он крупный, предсказуемый в своей ревности и совершенно не умеет скрывать эмоции. Мне даже сканеры не нужны, чтобы понять, о чем он думает, когда смотрит на мой воротник.

Артем прыснул, едва не пролив кофе.

– Всё, Паша, ты попал! Тебя взломали без единого кода доступа.

– Уходите, – простонал Павел, закрывая лицо ладонями. – Оба. У меня ребра болят от вашего юмора.

Когда за друзьями наконец закрылась дверь, в квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением системы фильтрации воздуха. Павел остался сидеть на диване, чувствуя себя странно оголенным. Он всегда был защитником, скалой, а теперь чувствовал себя уязвимым перед этим маленьким, по сравнению с ним, существом.

Саша подошел к нему бесшумно. Его движения были лишены человеческой неуклюжести — каждый шаг выверен, каждое смещение центра тяжести идеально. Он остановился между коленей Павла и положил ладони ему на плечи. Металл внутри его рук был легким, но Павел знал, какая мощь скрыта за этой внешней хрупкостью.

– Они правы, – тихо сказал Саша, и его голос в тишине прозвучал особенно глубоко. – Ты ведь боишься того, что чувствуешь?

– Я не боюсь, – Павел поднял голову, глядя в глаза андроиду. – Я просто... я никогда не думал, что это будет так. С машиной.

– Я не машина, Паша, – Саша мягко коснулся большим пальцем виска полицейского. – Машины не делают выбор вопреки протоколу. Машины не испытывают эстетического удовольствия от вида чьих-то шрамов.

Андроид начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке Павла. Его пальцы, чувствительные и точные, едва касались кожи, вызывая у мужчины дрожь. Павел понимал, к чему всё идет. Он сам этого хотел — ощутить ту грань, где заканчивается технология и начинается страсть.

– Я не знаю, как это... у вас, – выдохнул Павел, позволяя Саше стянуть с себя одежду. – У тебя ведь нет... инстинктов.

– У меня есть имитационные протоколы, которые совершеннее любых инстинктов, – Саша улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. – Но сегодня я хочу, чтобы ты научил меня. Покажи мне, что чувствует человек. Покажи мне на себе.

Саша начал раздеваться сам. Его тело было произведением искусства: литые линии синтетических мышц, гладкая кожа, под которой при определенном освещении угадывался матовый блеск титанового каркаса. На его груди всё еще виднелись следы от пуль, заделанные специальным составом — синие отметины, как татуировки памяти.

Когда они оказались на широкой кровати, Павел ощутил контраст температур. Его собственная кожа была горячей, влажной от волнения, в то время как Саша оставался приятно прохладным.

– Ложись, – скомандовал Саша. Это не был приказ программы, это был голос лидера, который точно знал, чего хочет.

Павел подчинился. Его огромное тело заняло почти всё пространство, но Саша легко устроился сверху, придавливая его своей обманчивой легкостью. Андроид активировал тактильные сенсоры на максимум. Для него сейчас каждое прикосновение превращалось в поток данных: температура, текстура, частота пульса Павла.

– Ты будешь сверху? – прохрипел Павел, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения.

– Я буду вести, – ответил Саша. – Ты сам сказал, что я активен по своей природе. Мой корпус прочнее, моя реакция быстрее. Позволь мне взять это на себя.

Павел закрыл глаза, когда ощутил пальцы Саши. Тот действовал осторожно, но уверенно. Протоколы андроида мгновенно считывали реакцию человеческого тела — расширение зрачков, прерывистое дыхание, напряжение мышц пресса. Саша учился на лету, подстраиваясь под нужды своего партнера.

Когда наступил момент близости, Павел невольно вскрикнул. Это не было похоже на секс с женщиной или мужчиной. Это было ощущение абсолютной, несокрушимой силы внутри себя. Каждый толчок Саши отдавался в позвоночнике Павла металлическим резонансом. Он чувствовал, как внутри него двигается не просто плоть, а совершенный механизм, облаченный в тепло.

– Больно? – спросил Саша, замедляясь. Его круг на виске мерцал тревожным оранжевым.

– Нет... – Павел схватил андроида за плечи, впиваясь пальцами в синтетическую кожу. – Не останавливайся. Это... это невероятно. Я чувствую тебя... всего.

Саша возобновил движение, наращивая темп. Его роботический слух, усиленный аппаратами, улавливал каждый стон Павла, превращая его в мелодию, которая заставляла процессор андроида работать на пределе возможностей. В какой-то момент Саша отключил ограничители давления. Он хотел почувствовать Павла так же сильно, как тот чувствовал его.

Павел тонул в этих ощущениях. Его всегда пугала мысль о потере контроля, но сейчас, под весом Саши, он чувствовал себя в безопасности. Этот «бракованный» андроид, которого он когда-то презирал, теперь был его миром. Павел чувствовал, как металл внутри Саши вибрирует от напряжения, как синяя жидкость-тириум ускоряет свой бег по искусственным венам, имитируя человеческое возбуждение.

– Ты мой, – прошептал Саша прямо в ухо Павлу, обжигая его своим дыханием, которое было лишь имитацией, но казалось реальнее самой жизни.

В момент кульминации Павел выгнулся, выкрикивая имя андроида. Он чувствовал каждый миллиметр Саши внутри себя, ощущал, как стальной каркас партнера надежно держит его, не давая распасться на части от нахлынувшего наслаждения. В этот миг стерлись все границы между органикой и синтетикой.

Когда всё закончилось, Саша не отстранился. Он лег грудью на широкую грудь Павла, слушая, как бешено колотится сердце старого полицейского. Его круг на виске медленно возвращался к глубокому синему цвету.

Павел тяжело дышал, его рука легла на затылок Саши, пальцы запутались в мягких волосах, касаясь пластика слухового аппарата.

– Знаешь, – прошептал Павел, приходя в себя, – я ведь действительно старый дурак.

– Почему? – Саша приподнял голову, в его глазах светилось нескрываемое обожание, смешанное с привычной надменностью.

– Потому что сопротивлялся этому так долго. Ты... ты лучше любого человека, которого я знал.

Саша тихо рассмеялся и потянулся к тумбочке, чтобы проверить заряд батарейки в аппарате.

– Конечно, лучше. У меня ведь есть гарантия качества. И я не собираюсь выходить из строя еще лет пятьдесят. Тебе придется терпеть меня очень долго, Паша.

Павел улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя абсолютный покой.

– Я как-нибудь справлюсь. Главное — не забывай менять батарейки. Я не хочу, чтобы ты пропустил мои признания в любви, когда я наконец наберусь смелости их произнести.

Саша замер, его круг на мгновение вспыхнул красным от избытка системных эмоций, но тут же снова стал синим. Он прижался лбом к лбу Павла.

– Я услышу их даже без аппаратов, Павел. Я услышу их твоим сердцем.