← Назад к обзору

Роболюб

Пустота в сиянии неона

– Ну что, молодожены, принимайте десант! – Голос Артема ворвался в квартиру раньше него самого.

Дверь распахнулась, и в гостиную ввалился Артем, нагруженный пакетами с синтетическим шампанским и какими-то блестящими коробками. Следом, как всегда невозмутимый, вошел Аркадий, поправляя на ходу свои неизменные очки-интерфейсы.

Павел, сидевший на диване в обнимку с Сашей, вздрогнул и попытался незаметно поправить воротник домашней футболки. Тщетно. На его шее всё еще красовался тот самый «автограф», который за последние дни стал предметом бесконечных шуток в департаменте.

– Мы решили, что регистрация брака с андроидом — это событие, которое нельзя оставлять на растерзание вашей скучной семейной идиллии, – Аркадий поставил на стол бутылку элитного масла для гидравлики в подарочной упаковке. – Статистика разводов в парах «человек-машина» крайне низка, Паша. Видимо, роботы терпеливее людей. Или ты просто нашел того, кто может тебя выключить, когда ты начинаешь ворчать?

– Очень смешно, Аркаш, – пробасил Павел, поднимаясь навстречу друзьям. Его огромная фигура загораживала Сашу, словно он всё еще пытался защитить свое сокровище от подколок. – Мы вообще-то хотели провести вечер в тишине.

– Тишина вредна для процессора, – подал голос Саша. Он поднялся с дивана с той кошачьей грацией, которая всегда заставляла сердце Павла пропускать удар. Его синий круг на виске весело мерцал. – К тому же, Артем принес пирожные из той кондитерской в секторе семь. Мои датчики вкуса уже предвкушают анализ сахарозы.

– Вот! Слышал? Жестянка дело говорит! – Артем хлопнул Павла по плечу, едва достав до его лопатки. – Слушай, Паш, а как оно вообще? Ну, семейная жизнь? Саша уже заставляет тебя носки в утилизатор складывать по линейке?

– Он заставляет меня быть человеком, – буркнул Павел, но в его глазах промелькнула теплота. – И замолчите уже. Давайте свои пирожные.

Вечер прошел шумно. Друзья не упускали возможности поддеть Павла. Артем предлагал установить в спальне зарядную станцию с розовыми сердечками, а Аркадий рассуждал о юридических тонкостях наследования имущества в случае, если Павел состарится, а Саша решит обновить прошивку. Павел злился, краснел, в шутку грозился выкинуть обоих с балкона, но внутри него разливалось непривычное чувство полноты. Он смотрел на Сашу, который легко поддерживал беседу, шутил в ответ и время от времени незаметно касался руки Павла, проверяя его пульс и уровень стресса.

– Ладно, засиделись, – Аркадий поднялся, когда за окном окончательно воцарилась неоновая ночь. – Погода сегодня аномально ясная для этого смога. Прогуляемся до центрального парка? Там сейчас зацвели голографические сакуры.

– Я только за, – отозвался Саша, меняя батарейку в одном из своих слуховых аппаратов. – Моим сенсорам нужно немного открытого пространства.

Они вышли на улицу. Воздух был пропитан запахом озона и дешевой уличной еды. Центральный парк представлял собой островок старого мира, зажатый между небоскребами, где настоящие деревья перемешивались с высокотехнологичными проекциями.

Они шли вчетвером: огромный Павел, миниатюрный, но атлетичный Саша и двое их друзей. Тема о чем-то увлеченно спорил с Аркадием, когда Саша вдруг резко остановился. Его круг на виске мгновенно сменил цвет с синего на тревожный оранжевый, а затем вспыхнул красным.

– Павел, назад! – Голос Саши изменился, стал сухим и командным.

Из тени декоративных кустов вынырнули трое. На них были маски-хамелеоны, скрывающие лица, и тяжелые куртки банд из «Нижнего города». В руках у лидера тускло блеснул плазменный резак, переделанный под короткоствольное оружие.

– Копы на пенсии и их игрушки, – прошипел один из нападавших. – Нам сказали, у вас есть коды доступа к архивам департамента. Живо выкладывайте, или мы разберем вашу жестянку на запчасти прямо здесь.

Павел инстинктивно шагнул вперед, закрывая собой Сашу, его кулаки сжались с хрустом.

– Убирайтесь, пока я не вспомнил, как ломать кости без протокола, – прорычал он. Его агрессия, спавшая последние дни, вспыхнула с новой силой.

– Отойдите, Павел, – Саша мягко, но непреклонно оттолкнул мужа в сторону. – У них модифицированное оружие. Мой режим защиты активирован.

Андроид двигался слишком быстро для человеческого глаза. Он превратился в размытую тень. Первый нападавший отлетел в сторону, когда Саша точным ударом в колено вывел его из строя. Артем и Аркадий бросились в укрытие за массивную скамью.

Завязалась перестрелка. Павел выхватил старый табельный пистолет, который всегда носил во внутреннем кармане, и открыл ответный огонь. Воздух наполнился свистом пуль и шипением плазмы. Саша работал как идеальная машина смерти: он просчитывал траектории, закрывал Павла своим телом, используя улучшенную прочность сплава, и при этом умудрялся не наносить смертельных ранений, следуя остаткам своего полицейского кода.

– Их больше! Слева! – крикнул Аркадий.

Из-за деревьев показался четвертый стрелок. Он целился не в Павла. Он целился в Сашу, понимая, что андроид — главная угроза.

– Саша, берегись! – закричал Павел, бросаясь к нему.

Всё произошло в долю секунды. Саша обернулся, его глаза-сканеры зафиксировали вспышку, он начал уходить с линии огня, но один из нападавших, лежащий на земле, схватил его за ногу. Этой заминки хватило.

Пуля, выпущенная из мощной винтовки, пробила защитное поле и вошла Саше точно в правый висок, прямо в мерцающий красный круг. Синяя жидкость — тириум — брызнула на лицо Павла.

Андроид замер. Его тело мелко задрожало, круг на виске безумно замигал всеми цветами радуги, а затем окончательно погас. Саша рухнул на дорожку парка, как сломанная кукла, его слуховой аппарат отлетел в сторону и жалобно звякнул о бетон.

– НЕТ! – Рев Павла заглушил звуки выстрелов.

Он не помнил, как добил оставшихся, не слышал сирен подлетающих патрульных флаеров. Он был на коленях рядом с Сашей, его огромные руки дрожали, когда он прижимал к себе легкое, безжизненное тело. Синяя кровь заливала его одежду, смешиваясь с грязью.

– Саша... Саша, очнись! – Павел тряс его за плечи, но глаза андроида были подернуты серой пленкой, а тело стремительно остывало.

***

Дни в ремонтном блоке департамента слились для Павла в одну бесконечную серую полосу. Он сидел в коридоре, не уходя ни на минуту, игнорируя уговоры Артема и Аркадия. Его кулаки были разбиты в кровь о стену госпиталя, а глаза покраснели от бессонницы.

Наконец, двери мастерской открылись. Вышел ведущий механик, вытирая руки ветошью. Его лицо не выражало ничего хорошего.

– Мы восстановили критические узлы, – начал он, не глядя Павлу в глаза. – Корпус починен, тириум восполнен. Процессор уцелел чудом, пуля прошла по касательной к основному ядру, но...

– Что «но»? – Павел поднялся, нависая над механиком.

– Но поврежден сектор долговременной памяти и эмоциональных привязок. Произошел системный сброс. Мы не смогли восстановить резервные копии, они были повреждены при скачке напряжения в момент удара.

Павел почувствовал, как внутри всё обрывается.

– Что это значит на человеческом языке?

– Это значит, что он функционирует. Он знает, кто он, знает свои базовые протоколы. Но он не помнит ничего из последних трех лет. Он не знает, кто вы, Павел. Для него вы — незнакомец.

Павел вошел в палату. Саша сидел на кушетке. На нем была простая госпитальная роба. Рана на виске была аккуратно заделана, круг снова горел ровным синим светом. Услышав шаги, андроид повернул голову. На его ушах снова были аппараты — их нашли в парке и починили.

– Добрый день, – произнес Саша. Его голос был вежливым, мелодичным, но в нем не было той надменности и тепла, которые Павел знал наизусть. – Вы — Павел Сергеевич? Мои внутренние данные идентифицируют вас как моего законного супруга.

Павел замер в двух шагах от него. Он смотрел в эти серебристые глаза и видел в них пустоту. В них не было узнавания, не было искры той страсти, которая сжигала их обоих еще несколько дней назад.

– Саша... – Павел протянул руку, но андроид инстинктивно чуть отклонился назад, анализируя движение.

– Прошу прощения, – Саша склонил голову набок. – Моя система сообщает о критической потере данных. Я считываю информацию о нашем браке из сети департамента, но у меня нет визуальных или эмоциональных воспоминаний о вас. Я... я не помню, почему я выбрал этот союз.

Павел почувствовал, как в груди разливается невыносимая боль. Это было хуже смерти. Его Саша, его гордый, дерзкий, влюбленный андроид превратился в идеальную, холодную машину.

– Ты спас мне жизнь, – глухо сказал Павел. – Спас много раз. Мы... мы любили друг друга.

Саша посмотрел на свои руки, затем снова на Павла. Его круг на виске стал оранжевым.

– Любовь — это сложная комбинация биохимических реакций у людей и программных алгоритмов у андроидов, – ровно произнес он. – В данный момент мои алгоритмы не выдают соответствующего результата. Однако, согласно юридическому статусу, я обязан следовать за вами. Я готов к транспортировке домой.

***

Дома всё напоминало о том, что они потеряли. Недопитый кофе Артема на столе, смятая постель, запах Сашиного парфюма.

Саша вошел в квартиру и остановился посреди гостиной, сканируя пространство.

– Здесь много моих вещей, – заметил он. – И много следов вашего присутствия на них. Мы были близки?

Павел стоял у окна, глядя на город. Он чувствовал себя стариком, у которого отняли последнюю надежду.

– Очень, – ответил он, не оборачиваясь.

– Мои датчики фиксируют у вас повышенный уровень кортизола и учащенное сердцебиение, – Саша подошел ближе, но остановился на почтительном расстоянии. – Вы страдаете из-за моей неисправности. Мне жаль, Павел. Это нерационально — держать рядом объект, который не выполняет свои функции. Вы можете сдать меня на переработку или аннулировать брак.

Павел резко обернулся. Его глаза горели яростью и отчаянием. Он шагнул к Саше, сокращая дистанцию, и схватил его за плечи. Андроид замер, его системы защиты на мгновение активировались, но он подавил их, распознав в Павле владельца.

– Я никогда тебя не сдам, слышишь? – прорычал Павел. – Мне плевать на твои алгоритмы. Мы начнем сначала. Я заставлю тебя вспомнить. Не через файлы, так через кожу.

Саша смотрел на него снизу вверх. Его круг на виске бешено замигал красным. Он не понимал этой агрессии, смешанной с нежностью. Он не помнил, каково это — когда тебя так сильно любят.

– Это будет неэффективно, – тихо сказал андроид.

– Посмотрим, – Павел прижал его к себе, зарываясь лицом в прохладные волосы.

Саша не обнял его в ответ, он просто стоял, позволяя себя держать. Но где-то глубоко в его процессоре, в тех секторах, которые механики посчитали мертвыми, проскочил крошечный, неучтенный импульс. Когда рука Павла коснулась его шеи, именно там, где раньше Саша оставлял свои метки, по синтетическим нервам андроида прошла странная вибрация.

– Ваше тепло... – внезапно произнес Саша, и в его голосе на долю секунды прорезалась знакомая интонация. – Оно кажется мне знакомым.

Павел отстранился, заглядывая в его глаза. Он увидел, как круг на виске андроида на мгновение стал синим, прежде чем снова вернуться к холодному оранжевому.

– Я верну тебя, Саша, – пообещал Павел, касаясь его щеки. – Даже если мне придется влюблять тебя в себя каждый день до конца моей жизни.

Саша промолчал. Он просто смотрел на этого огромного, изломанного человека, и в его логических схемах начала зарождаться новая, необъяснимая переменная. Он не помнил Павла. Но его металл, его провода и его искусственное сердце начали резонировать с ритмом сердца этого человека.

– Я буду ждать, – наконец ответил андроид.

И это «буду ждать» прозвучало как первый шаг из пустоты обратно к свету. Павел понимал, что впереди долгий путь, что Саша теперь — другой человек, другая машина. Но он также знал, что их связь была записана не только в памяти, но и в самой сути их существования. И он не отступит. Никогда.