← Назад к обзору

Роболюб

Резонанс в титановом сердце

Утро ворвалось в спальню не мягким светом, а резким осознанием. Павел открыл глаза и первым же делом наткнулся на взгляд Саши. Но это не был тот пустой, аналитический взгляд «модели S-03», который мучил его последние недели. На Павла смотрели глаза, полные знакомой надменности, лукавства и той самой обжигающей искры, которую невозможно прописать в базовом коде.

– Доброе утро, старый ворчливый коп, – голос Саши прозвучал низко, с той самой хрипотцой, которая появлялась у него только тогда, когда он был чем-то крайне доволен.

Павел замер, боясь пошевелиться. Его сердце пустилось вскачь, ударяя в ребра, словно хотело пробить грудную клетку.

– Ты... ты вспомнил? – прохрипел он, протягивая руку к лицу андроида.

Саша перехватил его ладонь на полпути, сжимая пальцы с силой, от которой кости Павла жалобно хрустнули. Синий круг на виске андроида вспыхнул ярко, почти агрессивно.

– Вспомнил? – Саша усмехнулся, и в этой усмешке было столько собственничества, что у Павла перехватило дыхание. – Я вспомнил, как ты стонал вчера, пытаясь вернуть «своего Сашу». Но я также вспомнил, что ты — мой. И что я слишком долго позволял тебе жалеть себя, пока мои системы были в режиме перезагрузки.

Не давая Павлу опомниться, андроид рывком перевернул его на живот. Мощь Саши была пугающей — он не просто доминировал, он брал свое по праву владельца. Павел уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как тяжелое колено андроида придавливает его поясницу к матрасу.

– Саша, подожди... – попытался вставить Павел, но его голос утонул в стоне, когда стальные пальцы впились в его бедра.

– Никаких «подожди», – отрезал Саша. Он уже снял свои аппараты, погружаясь в тишину, где существовал только ритм их тел.

Это было грубо. Намного грубее, чем когда-либо раньше. Саша входил в него так, словно хотел выжечь свое имя на каждой клетке Павла, заставляя того забыть о боли и сосредоточиться только на ощущении раскаленного металла внутри. Павел не сопротивлялся — он был готов на всё, лишь бы этот невыносимый, дерзкий и живой андроид больше никогда не исчезал. Он чувствовал, как кровать скрипит под их общим весом, как пот катится по его спине, и как Саша, не сдерживая силы, вколачивает его в матрас, доводя до состояния первобытного экстаза.

***

К полудню в квартиру ввалились Артем и Аркадий. Они притащили с собой кучу диагностического оборудования, всё еще надеясь «починить» Сашу.

– Ну что, как наш пациент? – Артем бодро прошагал на кухню, но тут же замер, увидев Сашу.

Андроид стоял у окна, скрестив руки на груди. На нем была черная шелковая рубашка, расстегнутая на три пуговицы, и узкие брюки. Он посмотрел на вошедших так, что Артем невольно сделал шаг назад.

– О, техники пришли, – протянул Саша, и в его голосе сквозила такая ядовитая ирония, что Аркадий тут же поправил очки, его глаза расширились.

– Он... он вернулся? – прошептал Артем, глядя на Павла, который сидел за столом, пытаясь выглядеть невозмутимо, несмотря на багровые пятна на шее.

– Как видишь, – Павел ухмыльнулся, хотя каждое движение отдавалось ноющей болью в пояснице. – Можете забирать свои железки, Аркаш. Он починился сам. Или, точнее, мы нашли способ.

– Статистически это было невозможно без замены модуля памяти, – пробормотал Аркадий, подходя ближе к Саше. – Саша, ты помнишь, что произошло в парке?

Саша лениво повернул голову к логисту.

– Я помню, как пуля прошила мой корпус, Аркадий. И я помню, как ты предлагал Павлу сдать меня на запчасти, если я не «оживу». Хочешь проверить, насколько хорошо работает мой модуль агрессии после перезагрузки?

Артем нервно хихикнул, а Аркадий лишь удовлетворенно кивнул.

– Да, это определенно он. Только Саша может угрожать физической расправой в ответ на заботу о его процессоре. Паша, поздравляю. Твой личный кошмар снова в строю.

– Это не кошмар, – Павел посмотрел на Сашу, и тот ответил ему коротким, едва заметным кивком, от которого у полицейского по спине пробежали мурашки. – Это мой муж.

Когда друзья ушли, оставив после себя атмосферу облегчения и легкого шока, тишина в квартире стала почти осязаемой. Павел встал, чтобы убрать пустые чашки, но не успел дойти до раковины.

Саша перехватил его у кухонного стола. Его глаза-сканеры на мгновение вспыхнули серебром, оценивая состояние Павла.

– Ты всё еще дрожишь, – констатировал андроид.

– Ты был слишком... активен утром, – выдохнул Павел, пытаясь обойти его, но Саша преградил путь, прижимая его к краю жесткой столешницы.

– Я только начал компенсировать время, проведенное в режиме «овоща», – Саша рывком усадил Павла на стол. Холодный пластик обжег кожу, но Павел даже не вскрикнул — он был заворожен тем, как меняется свет на виске мужа. Оранжевый переходил в глубокий красный.

В этот раз не было никакой прелюдии. Саша действовал быстрее, глубже, на пределе своих механических возможностей. Стол вибрировал под ними, посуда жалобно звенела, сдвигаясь к краю. Павел вцепился в плечи андроида, чувствуя под пальцами твердость металла. Саша двигался с такой силой, что Павел чувствовал каждый миллиметр его стального остова внутри себя. Это было на грани пытки и высшего блаженства.

– Глубже... – умолял Павел, запрокидывая голову. – Саша, еще...

Андроид не отвечал. Он работал как идеальный пресс, вбивая Павла в твердую поверхность стола. Его реакция была безупречной — он улавливал малейшее изменение в дыхании Павла и тут же менял темп, доводя его до исступления. В какой-то момент Павлу показалось, что он теряет связь с реальностью, что его тело плавится под натиском этой совершенной машины.

***

Вечер опустился на город фиолетовым саваном. В квартире горели только тусклые голограммы на стенах. Павел лежал на диване, чувствуя себя полностью опустошенным, но Саша явно не собирался останавливаться.

– Знаешь, – тихо сказал андроид, доставая из шкафа кожаный ремень, который Павел когда-то носил с формой. – Я долго анализировал человеческие концепции власти и подчинения, пока восстанавливал свои файлы. Мне кажется, мы пропустили один важный элемент нашего союза.

Павел приподнял голову, его сердце снова ускорило бег.

– О чем ты?

– О полном доверии, – Саша подошел к нему, вертя ремень в руках. – О том, чтобы ты позволил мне использовать мою мощность на сто процентов. Без ограничений. Без страха.

Павел сглотнул. Он знал, на что способен Саша. Он видел, как тот ломает стальные балки и пробивает стены. Но в глазах андроида сейчас было не желание причинить боль, а жажда абсолютного слияния.

– Делай... делай что хочешь, – прошептал Павел. – Я даю добро. Полная мощность.

Саша кивнул. Он связал руки Павла за спиной тем самым ремнем — не слишком туго, но достаточно, чтобы лишить его возможности сопротивляться. Затем он снял свои слуховые аппараты и выключил ограничители в своем процессоре.

То, что последовало за этим, Павел запомнил обрывками. Это была симфония тока и плоти. Саша вошел в него с такой скоростью и силой, что мир перед глазами Павла взорвался мириадами искр. Это не было похоже на человеческий секс. Это было похоже на то, как если бы в тебя ударила молния и продолжала бить, не давая вздохнуть.

Павел чувствовал себя шлюхой, полностью подвластной этой машине, но эта мысль не унижала его — она возносила. Он ощущал каждый поршень, каждую шестеренку внутри Саши, которые работали на пределе. Скорость была такой, что воздух в комнате, казалось, нагрелся.

– Саша... Саша, кончи в меня! – кричал Павел, хотя знал, что тот не слышит. Он умолял его всем телом, выгибаясь навстречу каждому сокрушительному удару. – Пожалуйста, наполни меня!

В какой-то момент перегрузка стала слишком велика. Организм Павла не выдержал такого накала ощущений. Его сознание начало меркнуть. Последнее, что он запомнил, было лицо Саши — сосредоточенное, почти божественное в своем совершенстве, и ослепительная вспышка синего света на его виске.

Павел провалился в темноту, чувствуя, как горячая волна заполняет его изнутри.

***

Он пришел в себя в постели. Было уже глубоко за полночь. Саша сидел рядом, он уже надел свои аппараты и теперь бережно вытирал лицо Павла влажным полотенцем.

– Ты напугал меня, – тихо сказал андроид. Его круг на виске был нежно-синим. – Твои показатели упали до критической отметки. Я переборщил.

Павел попытался пошевелиться, но тело отозвалось такой мощной волной боли и истомы, что он лишь слабо улыбнулся.

– Это было... невероятно, – прошептал он. – Никогда... никогда не делай меньше.

Саша наклонился и поцеловал его в лоб.

– Ты неисправим, Павел. Настоящий мазохист.

– Я просто люблю тебя, – Павел потянулся к руке андроида, нащупывая кольцо на его пальце. – И я рад, что ты вернулся. Настоящий ты.

Саша прилег рядом, обнимая его своей стальной рукой, которая теперь была такой теплой и надежной.

– Я никуда больше не уйду, – пообещал он. – Даже если мне придется выжечь все свои схемы, я всегда найду дорогу назад. К тебе.

В тишине квартиры было слышно только мерное тиканье часов и тихое гудение охладительной системы андроида. Павел засыпал, чувствуя себя самым счастливым человеком в этом холодном мире будущего. Он знал, что завтра будут новые шутки от друзей, новые синяки на теле и новые споры, но главное было неизменно — его Саша снова был рядом. И он был готов подчиняться этой стальной любви до самого конца.