Рональд Уизли
Торжество чистой крови и шепот подземелий
Воздух в коридорах Хогвартса казался Лере иным — более плотным, насыщенным электричеством и предвкушением. Она шла, не глядя по сторонам, но кожей чувствовала, как взгляды учеников впиваются в её спину. Гриффиндорцы шептались о предательстве, слизеринцы — о неожиданном триумфе, а Лера просто наслаждалась моментом истины.
Она не свернула к башне Гриффиндора. Зачем? Вещи, оставленные там, казались теперь чужими, принадлежащими другой девочке — той, что старалась вписаться в стандарты добродетели. Лера направилась к библиотеке, зная, что в это время там меньше всего людей, а тишина поможет ей окончательно оформить мысли перед тем, как отправить сову отцу.
У самого входа её перехватила Гермиона Грейнджер. Лицо подруги — бывшей подруги? — было искажено смесью гнева и искренней боли.
– Лера, остановись! – Гермиона преградила ей путь, сжимая в руках охапку учебников так сильно, что костяшки пальцев побелели. – То, что ты сделала в Большом зале... это было не просто жестоко. Это было бесчеловечно. Рон раздавлен.
Лера остановилась и медленно перевела взгляд на Гермиону. В этом взгляде не было ярости, только бесконечная, холодная скука.
– Человечность — понятие растяжимое, Гермиона, – ответила она, и её голос прозвучал как шелест шелка. – Я просто перестала лгать. Ему, себе и окружающим. Разве ты не всегда ратовала за правду?
– Не за такую правду! – воскликнула Гермиона, понизив голос, когда мимо прошла группа первокурсников. – Ты унизила его перед всей школой. И ради чего? Ради Малфоя? Сириус всегда говорил, что Малфои — это...
– Моя семья, – перебила её Лера, и в её глазах мелькнула опасная искра, та самая, что роднила её с Беллатрисой. – Драко — мой кузен. И если я решила, что его общество мне приятнее, чем бесконечное нытье Рона о квиддиче и еде, это моё право. Мой отец, при всем его уважении к Артуру Уизли, прежде всего Блэк. И он поймет меня лучше, чем ты думаешь.
Гермиона отступила на шаг, словно Лера внезапно превратилась в ядовитую змею.
– Ты изменилась, Лера. Ты стала... другой.
– Нет, дорогая. Я просто стала собой.
Лера обошла Гермиону, даже не задев её плечом, и вошла в библиотеку. Она нашла самый дальний стол в секции по истории магии, достала пергамент и перо. Нужно было написать Сириусу.
«Дорогой папа, — начала она, и её почерк, каллиграфический и острый, ложился на бумагу безупречными строчками. — Эксперимент с Гриффиндором официально завершен. Я расставила все точки над "i" с Уизли. Как ты и советовал, я сделала это красиво — так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в моем решении. Тётя Белла была права: предсказуемость утомляет. Жду ужина у Малфоев с нетерпением. Драко передает привет (по крайней мере, его глаза сказали именно это). С любовью, твоя Лера».
Она запечатала письмо воском с гербом Блэков — кольцом, которое она всегда носила, но раньше прятала под перчатками или в кармане мантии. Теперь оно открыто сияло на её пальце.
– Красивый жест, – раздался тихий голос за её спиной.
Лера не вздрогнула. Она знала этот аромат дорогого одеколона и едва уловимый запах ингредиентов для зелий. Драко Малфой стоял, прислонившись к книжному стеллажу, и в его позе было столько же вальяжности, сколько и в походке самой Леры.
– Ты следил за мной, Драко? – она обернулась, одарив его полуулыбкой.
– Скорее, оберегал твой триумфальный отход, – он подошел ближе, садясь на край стола. – Рон выглядит так, будто его переехал «Ночной рыцарь». А Поттер мечется по замку, словно потерянный щенок. Ты устроила настоящее шоу.
– Блэки не устраивают шоу, Драко. Мы просто задаем тон, – Лера убрала письмо в сумку. – Надеюсь, ты готов к тому, что теперь на нас будут смотреть все?
Драко наклонился к ней, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. В его глазах больше не было того страха, который она видела в Выручай-комнате. Теперь там была решимость.
– Я ждал этого с первого курса, – прошептал он. – Когда ты надела этот нелепый ало-золотой галстук, я подумал, что мир сошел с ума. Моя кузина, Блэк, среди этих... львов.
– Это была хорошая маскировка, – Лера протянула руку и коснулась его платиновых волос. – Но маски имеют свойство трескаться.
– Твоя тетя прислала письмо моей матери, – Драко перехватил её руку и поцеловал кончики пальцев. – Беллатриса в восторге. Она говорит, что ты наконец-то проявила «фамильный характер».
– Тетя Белла всегда знала, что я не задержусь в Гриффиндоре надолго, – Лера поднялась, и их взгляды встретились. – Она учила меня, что сила — это не только умение махать палочкой, но и умение выбирать сторону.
– И ты выбрала.
– Я выбрала себя, Драко. А ты — часть этого выбора.
Они вышли из библиотеки вместе. Теперь они не скрывались. Школа, казалось, замерла, когда они проходили через холл. Лера чувствовала, как меняется отношение окружающих: от сочувствия к Рону до иррационального страха перед ней. Она видела, как Панси Паркинсон испуганно притихла, увидев их вместе, и как Невилл Лонгботтом отвел взгляд, когда Лера посмотрела на него.
Вечером, когда солнце начало садиться, окрашивая замок в кроваво-красные тона, Лера сидела на подоконнике в одном из пустых коридоров. Она ждала ответа от отца. Сова прилетела на удивление быстро.
Сириус не разочаровал.
«Моя девочка, — гласило письмо. — Я никогда не сомневался в твоем вкусе, хотя твой выбор факультета и заставил меня понервничать в свое время. Уизли — хорошие люди, но Блэки всегда были созданы для чего-то большего, чем просто "хорошая жизнь". Я уже сообщил Люциусу, что мы прибудем раньше. Твоя тетя Белла готовит тебе какой-то подарок — она утверждает, что это "семейная реликвия", которая тебе теперь крайне необходима. Будь осторожна, но не бойся ничего. Ты — Блэк. И помни: в этом замке нет никого, кто был бы достоин твоего смирения».
Лера прижала письмо к груди. Она чувствовала, как внутри неё разгорается то самое пламя, о котором говорил отец. Это не было безумием в чистом виде — это была свобода. Свобода быть жесткой, свобода быть высокомерной, свобода не извиняться за свою кровь.
– Лера! – голос Симуса Финнигана заставил её поморщиться. – Лера, подожди!
Он бежал по коридору, запыхавшись. Остановившись перед ней, он выглядел возмущенным.
– Ты не можешь просто так уйти! Мы же команда! Квиддич, гостиная... Мы думали, ты одна из нас!
Лера медленно спрыгнула с подоконника. Её походка, хищная и уверенная, заставила Симуса замолчать на полуслове.
– «Одна из вас»? – переспитала она, и в её голосе зазвучали стальные нотки. – Симус, ты действительно верил, что я — такая же, как вы? Что мне интересно слушать про твои взорванные котлы или обсуждать тактику Гриффиндора?
– Но... ты же была ловцом! Ты смеялась над нашими шутками!
– Я была актрисой, – отрезала Лера. – И мне надоела эта роль. Гриффиндор — это факультет для тех, кто верит в сказки о добре и зле. Я же предпочитаю реальность. А реальность такова, что мой род правил магическим миром, когда предки половины твоего факультета еще не научились держать ложку.
Симус побледнел.
– Ты говоришь как Пожиратель смерти.
Лера рассмеялась — громко и искренне.
– Моя семья не нуждается в метках на руках, чтобы доказывать свою власть, Симус. Мы и есть власть. А теперь иди к Рону. Ему сейчас нужны сопливые утешения, в которых вы так хороши.
Она оставила его стоять посреди коридора, не оборачиваясь. Её путь лежал вниз, в подземелья. Формально она еще числилась на Гриффиндоре, но спать она сегодня собиралась не там.
У входа в гостиную Слизерина её уже ждал Драко. Он прошептал пароль — «Чистая кровь», как иронично, — и стена отъехала в сторону.
Внутри царила атмосфера, которая была Лере гораздо ближе, чем шумный уют Гриффиндора. Зеленоватый свет от ламп, холодный камень, запах сырости и дорогих благовоний. Слизеринцы, сидевшие в креслах, замолчали, когда она вошла.
– Добро пожаловать домой, кузина, – громко произнес Драко, предлагая ей руку.
Лера приняла её, чувствуя, как по залу пробегает шепот. Она прошла в центр комнаты, окинув присутствующих холодным взглядом. Здесь не было друзей — здесь были вассалы, союзники и враги. И это ей нравилось.
– Я надеюсь, ни у кого нет вопросов относительно моего присутствия здесь? – спросила она, и её голос эхом отозвался от каменных сводов.
Блейз Забини, сидевший у камина, усмехнулся и поднял бокал с чем-то золотистым.
– Какие могут быть вопросы к дочери Сириуса Блэка? Мы всегда знали, что ты просто заблудилась по дороге на распределение.
Лера опустилась в свободное кресло, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно покидает её. В этом мире, где Сириус не был преступником, а Беллатриса была мудрой, хоть и опасной наставницей, Лера чувствовала себя на вершине мира.
Позже, когда гостиная опустела, и остались только они с Драко, он сел на ковер у её ног.
– Ты ведь понимаешь, что завтра Дамблдор вызовет тебя к себе? – спросил он, глядя на огонь в камине.
– Пусть вызывает, – Лера лениво перебирала пальцами прядь своих волос. – Он не может заставить меня любить того, кого я не люблю, или находиться там, где мне тесно. Мой отец уже готовит документы о моем официальном переводе на Слизерин. Директор может сколько угодно говорить о «единстве факультетов», но он не пойдет против Визенгамота и двух древнейших родов.
– Ты сегодня выглядела... как она, – тихо сказал Драко. – Как Беллатриса. Когда ты смотрела на Рона.
Лера замерла. Сравнение с тетей было лучшим комплиментом, который она могла получить.
– Тетя Белла говорит, что эмоции — это инструмент, – ответила она. – Если они мешают тебе достичь цели, их нужно вырезать, как опухоль. Рон был моей «опухолью». Теперь я дышу свободно.
– А я? – Драко поднял на неё взгляд. – Я тоже инструмент?
Лера наклонилась к нему, коснувшись его губ своими. Поцелуй был долгим, с привкусом мяты и опасности. Когда она отстранилась, её глаза сверкали.
– Ты — мой соучастник, Драко. А Блэки всегда ценили верность своим.
В ту ночь Лера спала крепко, без сновидений. Ей больше не нужно было притворяться. Утром она наденет новую мантию, сменит нашивку на груди и официально станет той, кем была рождена.
На следующее утро в Большом зале наступила мертвая тишина, когда Лера Блэк вошла внутрь в форме Слизерина. Она шла рядом с Драко, её голова была высоко поднята, а походка — безупречна.
Рон Уизли, сидевший за столом Гриффиндора, выронил ложку. Его лицо стало землисто-серым. Гарри Поттер смотрел на неё с нескрываемым разочарованием, а Гермиона просто закрыла лицо руками.
Лера не удостоила их даже взглядом. Она села за стол Слизерина, и Теодор Нотт галантно подвинулся, уступая ей место.
– Прекрасный выбор цветов, Лера, – заметил он.
– Я всегда считала, что зеленый подчеркивает цвет моих глаз, – ответила она, принимая чашку кофе.
Дамблдор с учительского стола наблюдал за ней через свои очки-половинки. Его взгляд был печальным, но Лера лишь ответила ему легким, почти незаметным кивком. Она знала, что он не победит. В этом мире магия крови была сильнее, чем магия слов о любви и дружбе.
После завтрака, когда она выходила из зала, её перехватил профессор Снейп. Его лицо, как обычно, не выражало ничего, но в глубине черных глаз Лера заметила тень одобрения.
– Мисс Блэк, – произнес он своим медленным, тягучим голосом. – Ваш отец просил передать, что он ждет вас в эти выходные. И... добро пожаловать на мой факультет. Постарайтесь не опозорить имя своего рода.
– Я никогда этого не сделаю, профессор, – ответила она с достоинством.
Она шла по коридору, чувствуя себя по-настоящему живой. Гриффиндор остался в прошлом, как старая, тесная одежда. Впереди была жизнь, полная интриг, власти и настоящей страсти. Она была Лерой Блэк, дочерью Сириуса, племянницей Беллатрисы. И этот мир наконец-то начал вращаться вокруг неё так, как и должен был с самого начала.
Проходя мимо зеркала, она остановилась на секунду. В отражении на неё смотрела молодая женщина с холодным взглядом и хищной улыбкой. Лера подмигнула своему отражению.
– Ну что ж, – прошептала она. – Начнем настоящую игру.