Рональд Уизли
Теневой танец в зеркалах
Лера стояла перед высоким зеркалом в своей новой спальне в подземельях Слизерина, медленно расчесывая длинные черные волосы. Зубья гребня, вырезанного из кости дракона, едва слышно поскрипывали. Она всматривалась в свое отражение, пытаясь отыскать в нем хоть каплю той девочки, что еще неделю назад носила красно-золотой галстук. Но зеркало было безжалостно: из глубины на нее смотрела молодая женщина с холодным блеском в глазах, в которых теперь навсегда поселилась тень Блэков.
– Ты слишком долго любуешься собой, – раздался голос из тени.
Тетя Беллатриса сидела в глубоком кресле в углу комнаты, почти невидимая в полумраке. В Хогвартсе она находилась официально — как приглашенный лектор по Защите от Темных искусств, но все знали, что ее истинная цель — присматривать за племянницей в этот переходный период.
– Я не любуюсь, тетя Белла, – ответила Лера, не оборачиваясь. – Я привыкаю. Это лицо кажется мне более настоящим, чем то, что я видела раньше.
Беллатриса поднялась, и ее черное платье зашуршало по каменному полу. Она подошла к Лере и положила руки ей на плечи. В зеркале они выглядели как две стороны одной медали: одна — зрелая, опасная, с печатью пережитых сражений; другая — молодая, хищная, только пробуждающая свою силу.
– Сириус прислал тебе подарок, – Беллатриса протянула небольшую шкатулку, обитую черным бархатом. – Он сказал, что это поможет тебе в «общении» с бывшими друзьями.
Лера открыла шкатулку. Внутри на подушечке лежал изящный флакон из темного стекла с притертой пробкой в виде змеиной головы. Внутри переливалась густая серебристая жидкость.
– Сыворотка правды? – Лера приподняла бровь.
– О, гораздо изысканнее, – Беллатриса усмехнулась, и в ее глазах вспыхнул знакомый огонек. – Это «Эхо совести». Тот, кто выпьет его, будет слышать не свои мысли, а твои. Всего на час, но этого достаточно, чтобы разрушить любую волю. Твой отец использовал это в Министерстве, когда нужно было... убедить некоторых упрямцев.
Лера взяла флакон, чувствуя, как холод стекла проникает сквозь кожу.
– Рон Уизли сегодня пытался заговорить со мной в библиотеке. Он выглядел так, будто хотел извиниться за свои слова.
– И что ты сделала? – Беллатриса с интересом склонила голову.
– Я прошла мимо, даже не заметив его существования. Это ранило его сильнее, чем любое проклятие.
– Хорошая девочка, – тетя одобрительно погладила ее по волосам. – Но игнорирование — это защита. Нам же нужно нападение. Завтра будет совместный урок Зелий со львами. Слизнорт устроит дегустацию напитков. Это идеальный шанс.
На следующее утро подземелья встретили учеников привычной сыростью и запахом маринованных трав. Лера вошла в кабинет вместе с Драко. Они двигались синхронно, словно хищники на охоте. Слизеринцы расступались перед ними, а гриффиндорцы сбились в кучу у противоположной стены, словно овцы перед грозой.
Рон сидел за первой партой, его руки дрожали, когда он расставлял флаконы. Гарри и Гермиона сидели позади него, перешептываясь и бросая на Леру косые взгляды.
– Сегодня, класс, мы будем изучать тонкости нейтрализации ядов, – объявил Слизнорт, потирая руки. – Но прежде, чем мы начнем, я подготовил для вас небольшую викторину. Перед каждым из вас стоит кубок с нейтральным раствором. В один из них я добавлю каплю эссенции, меняющей вкус. Ваша задача — определить ее состав без заклинаний.
Лера обменялась взглядом с Драко. Тот едва заметно кивнул. Когда Слизнорт отвернулся к шкафу, Лера легким движением руки, скрытым широким рукавом мантии, извлекла флакон от отца. Капля серебристой жидкости бесшумно упала в кубок Рона, который стоял ближе всего к ней.
– Итак, мистер Уизли, – Слизнорт обернулся. – Начнем с вас. Смелее, это всего лишь подслащенная вода с добавлением экстракта маргаритки.
Рон сглотнул, бросил быстрый взгляд на Леру — она смотрела прямо на него, не мигая — и сделал глоток.
Секунду ничего не происходило. А затем зрачки Рона расширились. Он схватился за край стола, его лицо побледнело.
– Рон? Что с тобой? – Гермиона подалась вперед, обеспокоенно коснувшись его плеча.
– Она... она права, – прошептал Рон. Его голос звучал странно, надтреснуто.
– О чем ты, мой мальчик? – Слизнорт нахмурился.
Рон медленно повернул голову к Лере. Его губы шевелились, но слова, которые он произносил, казались чужими.
– Я ничтожество, – произнес Рон, и в его голосе зазвучал холодный, высокомерный тон Леры. – Я — просто шум в ее жизни. Я — тень, которая возомнила себя светом. Как я мог думать, что Блэк может принадлежать кому-то вроде меня?
В классе воцарилась гробовая тишина. Гарри вскочил, опрокинув стул.
– Рон, прекрати! Что ты несешь?
– Это правда, Гарри, – продолжал Рон, глядя в пустоту. – Мы все — просто массовка. Мы верим в сказки о героях, пока настоящие хозяева мира смеются над нами. Она не предавала нас. Она просто сбросила балласт. И этот балласт — я.
Гермиона вскрикнула, закрыв рот руками. Лера стояла неподвижно, сложив руки на груди. Она чувствовала, как через магическую связь «Эха» ее мысли вливаются в разум Рона, вытесняя его собственную личность. Это было опьяняющее чувство власти.
– Мистер Уизли, немедленно прекратите это паясничанье! – Слизнорт выглядел не на шутку испуганным. – В больничное крыло! Поттер, Грейнджер, уведите его!
Когда за троицей захлопнулась дверь, Лера медленно села на свое место.
– Кажется, экстракт маргаритки оказался слишком крепким для его неокрепшего ума, – произнесла она, обращаясь к притихшему классу.
Драко рядом с ней тихо рассмеялся.
– Лера, это было... жестоко даже по моим меркам, – прошептал он позже, когда они шли по коридору после урока. – Ты видела его глаза? Он действительно верил в то, что говорил.
– Он не просто верил, Драко. Он чувствовал это каждой клеткой. Это и есть разница между нами и ними. Мы знаем, кто мы. Они — лишь то, что им позволяют чувствовать.
У лестницы их ждал Сириус. Он стоял, прислонившись к статуе Григория Льстивого, и читал свежий выпуск «Пророка». Увидев дочь, он свернул газету.
– Мне уже донесли о происшествии в кабинете Зелий, – сказал он, и в его голосе слышалось явное веселье. – Директор Дамблдор крайне обеспокоен «внезапным нервным срывом» мистера Уизли.
– Нервные срывы случаются, когда реальность становится слишком тяжелой, папа, – Лера подошла к отцу и поцеловала его в щеку.
– Беллатриса сказала, что ты использовала подарок, – Сириус приобнял ее за плечи. – Ты молодец. Но помни: яд хорош только тогда, когда враг не знает, кто его поднес. Сейчас все подозрения падут на тебя.
– Пусть падают, – Лера вскинула голову. – Пусть они боятся. Страх — гораздо более надежный фундамент для уважения, чем их фальшивая любовь.
– В этом ты — истинная Блэк, – Сириус посмотрел на Драко. – Люциус ждет нас в поместье. Сегодня вечером мы обсудим твое официальное вступление в права наследницы на совете Родов.
– А Хогвартс? – спросил Драко.
– Хогвартс подождет, – отрезал Сириус. – Здесь ты уже сделала всё, что нужно. Ты разрушила их единство, Лера. Золотое трио больше не существует. Без тебя они — просто напуганные дети.
Вечером в Малфой-мэноре было необычайно многолюдно. Главы древнейших семейств Британии собрались в большом зале, освещенном тысячами свечей. Лера шла между рядами кресел, чувствуя на себе оценивающие взгляды. Здесь не было места сантиментам — только расчет, кровь и древняя магия.
Она подошла к возвышению, где стоял Сириус. Рядом с ним, как черная тень, застыла Беллатриса.
– Господа, – голос Сириуса прогремел под сводами зала. – Перед вами Лера Блэк. Она вернулась к своим истокам, отвергнув ложные идеалы. Она — кровь от моей крови и наследница всего, чем владеет наш род.
Лера протянула руку, и кольцо на ее пальце вспыхнуло ослепительным черным светом. По залу пронесся одобрительный гул.
– Мы принимаем ее, – произнес Люциус Малфой, поднимаясь со своего места. – И мы приветствуем новую эпоху. Эпоху, где Блэки и Малфои снова стоят плечом к плечу.
После официальной части Лера вышла на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха. Ночь была холодной, но она не чувствовала стужи. Ее магия согревала ее изнутри.
– Ты теперь одна из нас по-настоящему, – Драко подошел сзади и накинул на ее плечи меховой плащ. – Ты понимаешь, что теперь пути назад нет? Гриффиндор никогда не простит тебе того, что ты сделала сегодня с Роном.
– Прощение — это то, что просят у Бога, Драко, – Лера обернулась к нему, и ее лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора. – А я не собираюсь ничего просить. Я буду брать.
– Ты пугаешь меня, – признался Драко, но в его глазах читалось восхищение. – Ты стала даже опаснее, чем тетя Белла. В ней есть безумие, которое делает ее уязвимой. В тебе — только холодная сталь.
– Безумие — это тоже инструмент, – Лера коснулась его щеки. – Но ты прав. Я предпочитаю контроль.
В этот момент на балкон вышла Беллатриса. Она держала в руках два бокала с темным вином.
– За победу, – сказала она, протягивая один бокал Лере. – За то, что ты не побоялась разбить сердце дурака, чтобы обрести свою корону.
Лера взяла бокал и подняла его, салютуя ночному небу.
– За семью, – произнесла она.
Они пили вино, глядя на темные леса, окружающие поместье. Лера знала, что завтра в Хогвартсе ее ждет буря. Дамблдор, возможно, попытается исключить ее. Гарри Поттер, вероятно, вызовет ее на дуэль. А Рон... Рон, скорее всего, больше никогда не сможет смотреть ей в глаза, не чувствуя того ледяного ужаса, который она вложила в его разум.
Но это не имело значения.
В эту ночь она окончательно поняла: ее жизнь в Гриффиндоре была лишь длинным сном, от которого она наконец-то проснулась. И реальность, полная теней, интриг и власти, была в тысячу раз прекраснее любых гриффиндорских грез.
– Завтра, – сказала Лера, глядя на Сириуса, который подошел к ним на балконе. – Завтра я вернусь в школу. Но не как ученица.
– А как кто? – спросил отец, улыбаясь.
– Как напоминание о том, что бывает с теми, кто забывает свое место, – ответила она.
Сириус рассмеялся и прижал ее к себе.
– Моя девочка. Моя истинная Блэк.
Луна скрылась за облаками, погружая мир во тьму, но Лера не боялась. Тьма была ее стихией, ее домом и ее силой. И теперь, когда маски были сброшены, она была готова показать всему миру, что на самом деле означает фамилия Блэк.
Утром, возвращаясь в Хогвартс, Лера сидела в карете, глядя на удаляющееся поместье. Рядом с ней Драко перечитывал письмо от матери.
– Панси написала, что Рон в больничном крыле под успокоительными зельями, – сказал он. – Говорят, он постоянно повторяет твое имя.
Лера лишь равнодушно пожала плечами.
– Пусть повторяет. Это единственное, что ему осталось.
Когда карета остановилась у ворот замка, Лера первой вышла на гравий. Она поправила воротник мантии и направилась к главному входу. У дверей стояла Гермиона Грейнджер. Ее лицо было бледным, а глаза опухли от слез.
– Ты... ты чудовище, Лера, – прошептала Гермиона, когда та поравнялась с ней.
Лера остановилась и посмотрела на бывшую подругу свысока.
– Нет, Гермиона, – мягко ответила она. – Я просто Блэк. А вы просто слишком долго верили, что мир вращается вокруг вашей доброты.
Она прошла мимо, оставив Гермиону одну на ступенях. Ее шаги эхом отдавались в пустом холле. Впереди был Большой зал, где ее ждали сотни взглядов. Но теперь она знала: ни один из этих взглядов не сможет заставить ее опустить глаза.
Она была дочерью Сириуса. Племянницей Беллатрисы. Наследницей Тьмы.
И ее танец только начинался.