Рональд Уизли
Сплетенье змей и львиная тишина
Коридоры Хогвартса больше не казались Лере бесконечным лабиринтом, в котором нужно было прятаться. Теперь каждый камень подземелий откликался на её шаги глухим, уважительным эхом. Она шла, чувствуя, как тяжелый шелк слизеринской мантии ласкает щиколотки, а серебряная змея на груди холодит кожу. Её лицо, лишенное прежней гриффиндорской мягкости, теперь напоминало изящную, но смертоносную маску из фарфора.
В гостиной Слизерина было сумрачно и уютно. Зеленоватый свет, проникающий сквозь толщу озерной воды, рисовал на стенах причудливые тени. Драко сидел в глубоком кресле у камина, вертя в пальцах бокал с чем-то золотистым. Увидев её, он не улыбнулся — Малфои редко улыбались просто так, — но в его глазах вспыхнуло то самое плотоядное пламя, которое Лера научилась вызывать одним лишь движением брови.
– Ты опоздала на десять минут, – произнес он, и его голос, низкий и хриплый, прошелся по её нервам, как смычок по струнам. – Тетя Беллатриса снова задержала тебя для «дополнительных наставлений»?
Лера подошла ближе, грациозно опустившись на подлокотник его кресла. Она протянула руку и медленно провела кончиками пальцев по его бледной щеке, спускаясь к подбородку.
– Тетя считает, что я должна уделять больше времени изучению ментальных блоков, – прошептала она, наклоняясь к самому его уху. – Но я сказала ей, что у меня есть дела поважнее. Например, проверить, насколько хорошо ты усвоил вчерашний урок по невербальным заклинаниям.
Драко резко перехватил её руку, притягивая девушку к себе. Бокал был отставлен в сторону, и через секунду Лера уже сидела у него на коленях, чувствуя кожей его сбивчивое дыхание.
– Ты невыносима, Блэк, – выдохнул он, впиваясь в её губы жадным, почти болезненным поцелуем.
Их отношения не были похожи на тихую гавань. Это была буря, постоянное столкновение двух стихий, где страсть граничила с одержимостью. В каждом прикосновении, в каждом укусе и шепоте скрывалась вековая гордость их родов, смешанная с первобытным желанием обладать. Лера запустила пальцы в его платиновые волосы, оттягивая их назад, заставляя его глухо застонать. В этом подземелье, вдали от осуждающих взглядов «светлой» стороны, они были королем и королевой собственного порочного королевства.
– Сириус прислал письмо, – выдохнула Лера, когда они на мгновение отстранились друг от друга. Её губы припухли, а глаза лихорадочно блестели. – Он в восторге от того, как быстро ты учишься. Говорит, что Малфои всегда были хорошими учениками, когда дело касалось... правильных вещей.
– Твой отец знает, как польстить, – Драко уткнулся носом в её шею, вдыхая аромат духов с нотками полыни и дорогой кожи. – Но мне плевать на одобрение Сириуса. Мне нужно только твоё.
– Ты его получил, – она прижала его голову к своей груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Получил целиком и полностью.
***
На следующее утро в Большом зале царила необычная атмосфера. Лера, сидя за столом Слизерина, лениво помешивала кофе, наблюдая за происходящим через зал. У стола Гриффиндора было шумно. Рон Уизли, еще недавно казавшийся тенью самого себя, теперь буквально светился. Он что-то оживленно рассказывал Невиллу, то и дело прерываясь, чтобы нежно коснуться руки Гермионы, сидевшей рядом с ним.
Гермиона выглядела иначе. В её глазах больше не было той тревоги, которая преследовала её с момента разрыва Леры и Рона. Она улыбалась — открыто, искренне, глядя на Рона так, будто он был центром её вселенной.
– Посмотри на них, – Драко насмешливо кивнул в сторону львов. – Какая трогательная картина. Святая Грейнджер и её рыцарь печального образа, который, кажется, обрел новый смысл жизни.
Лера перевела взгляд на Рона. Она ожидала почувствовать укол совести или хотя бы тень досады, но внутри была лишь абсолютная, кристально чистая пустота. Рон смеялся над какой-то шуткой Симуса, и когда его глаза случайно встретились с глазами Леры, он не отвел взгляд. Он просто... не узнал её. Точнее, он смотрел на неё как на любую другую слизеринку — с легким налетом неприязни, но без капли той боли, что сжигала его раньше.
– Он забыл, – констатировала Лера, и в её голосе прозвучало нечто похожее на удовлетворение. – Тетя Белла была права. Время и новая привязанность — лучшие стиратели памяти для таких, как он.
– Тебя это задевает? – Драко прищурился, внимательно наблюдая за её реакцией.
– Ничуть, – Лера отпила кофе, чувствуя на языке его горьковатый вкус. – Напротив, это освобождает. Теперь мне не нужно играть роль злодейки в его личной драме. Он счастлив в своем маленьком уютном мире с Гермионой. Они подходят друг другу — два правильных, скучных гриффиндорца, верящих в силу дружбы и учебников.
Драко усмехнулся, накрывая её ладонь своей.
– А мы?
– А мы — это совсем другая история, – Лера улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Рона когда-то подгибались колени, но которая теперь предназначалась только одному человеку. – История, которую им никогда не прочесть.
***
Вечер в Хогвартсе опускался медленно, окрашивая башни в кроваво-красный цвет. Лера и Драко возвращались из библиотеки, когда в одном из пустых коридоров столкнулись с Роном и Гермионой. Те шли под руку, о чем-то тихо переговариваясь.
На мгновение все четверо замерли. Гермиона инстинктивно сжала локоть Рона, её взгляд стал настороженным. Рон же просто остановился, спокойно глядя на Малфоя и Блэк.
– Добрый вечер, – произнесла Гермиона, её голос был ровным, лишенным прежней враждебности.
– Грейнджер, – Драко едва заметно кивнул. – Уизли. Вижу, вы всё еще пропадаете в пыльных коридорах.
– Мы просто гуляли, Малфой, – ответил Рон. В его голосе не было дрожи. Он смотрел на Леру, и в его глазах не было ни тени воспоминаний о тех ночах, когда он клялся ей в вечной любви. Для него она была просто дочерью Сириуса Блэка, высокомерной слизеринкой, которая встречается с его врагом. – Пойдем, Гермиона. У нас еще дела в гостиной.
Они прошли мимо, и Лера почувствовала легкий ветерок, коснувшийся её лица. Рон даже не обернулся.
– Удивительно, – прошептала она, когда они остались одни. – Он действительно чист. Как будто меня никогда не было в его жизни.
– Это магия крови, Лера, – Драко притянул её к себе, прижимая спиной к холодной каменной стене. – Блэки оставляют либо выжженную землю, либо пустоту. Ты выжгла всё, что было между вами, и на этом пепле Грейнджер построила свой маленький садик.
– Пусть цветет, – Лера обхватила его шею руками, чувствуя, как внутри снова начинает закипать та самая темная, неистовая энергия. – Мне плевать на сады. Я предпочитаю огонь.
Драко не ответил словами. Он подхватил её под бедра, заставляя обвить его талию ногами. В этом темном коридоре, под прицелом неподвижных портретов, их страсть вспыхнула с новой силой. Это было почти безумие — то самое, родовое, блэковское, которое Сириус всегда называл их проклятием и даром одновременно.
– Ты моя, – рычал Драко между поцелуями, оставляя метки на её ключицах. – Слышишь? Только моя.
– Всегда, – выдыхала она, кусая его за губу до крови. – До последнего вздоха, Малфой.
***
Через неделю Сириус приехал в Хогвартс официально. Как член попечительского совета, он имел право посещать школу, и его визит вызвал настоящий фурор. Он шел по Большому залу, и даже Дамблдор не мог скрыть легкой тени беспокойства при виде этого уверенного, властного человека.
После обеда Сириус встретился с Лерой и Драко в саду. Он выглядел помолодевшим, в его глазах плясали искры.
– Я видел Уизли, – сказал он, усаживаясь на каменную скамью. – Артур пытался заговорить со мной о «прошлом», но я дал ему понять, что прошлое — это то, что мы оставили за дверью Гриммо. Его сын выглядит вполне довольным жизнью с этой девочкой, Грейнджер.
– Они счастливы, папа, – Лера прислонилась к плечу отца. – И это лучшее, что могло случиться.
– Согласен, – Сириус погладил её по руке. – Блэки не созданы для тишины, Лера. Мы созданы для бури. И я рад, что ты нашла того, кто не боится в этой буре находиться.
Он посмотрел на Драко. Тот стоял чуть поодаль, сохраняя уважительную дистанцию.
– Люциус передавал, что помолвка будет объявлена на Рождество, – продолжил Сириус. – Мы устроим бал, какого Министерство не видело со времен моей юности. Пусть все знают, что наши роды не просто объединились — они стали сильнее.
– Мы будем готовы, – ответил Драко, и в его голосе прозвучала сталь.
Когда Сириус уехал, Лера долго смотрела на заходящее солнце. Она чувствовала себя абсолютно, пугающе свободной. Все нити, связывавшие её с прошлой «правильной» жизнью, были обрезаны.
– О чем ты думаешь? – спросил Драко, подходя к ней сзади и обнимая за талию.
– О том, что предательство — это иногда самый честный поступок в жизни, – ответила она, поворачиваясь в его руках. – Если бы я не изменила Рону, я бы изменила самой себе. А это гораздо страшнее.
– Ты никогда не была его, Лера, – Драко коснулся лбом её лба. – Ты просто заблудилась по дороге к дому.
– И я рада, что ты меня нашел.
Их поцелуй на фоне заката был долгим и глубоким, как само Черное озеро. В нем не было нежности гриффиндорских свиданий, в нем была ярость, принадлежность и обещание будущего, которое они построят на своих правилах.
Вдалеке, у хижины Хагрида, Рон и Гермиона кормили гиппогрифа, смеясь и держась за руки. Они были счастливы в своем мире света и доброты. А здесь, в тени замка, Лера и Драко наслаждались своей тьмой, которая была для них ярче любого солнца.
– Идем, – прошептала Лера, увлекая Драко в сторону подземелий. – Ночь только начинается.
И подземелья приняли их, укрывая в своих прохладных объятиях, скрывая от мира ту страсть, которая могла бы испепелить любого, кто не обладал их кровью и их волей. Блэки и Малфои всегда знали: настоящая власть начинается там, где заканчиваются правила. И Лера Блэк наконец-то была дома.