← Назад к обзору

Рождение латексной принцессы

Наследие черного зеркала

– Встань прямо, Круэлла, – голос Латексной Принцессы прозвучал подобно щелчку хлыста в стерильной тишине тренировочного зала. – Наследница престола не может позволить себе сутулиться, даже когда её тело сковано тяжелым винилом.

Пятнадцатилетняя Принцесса, которая когда-то была Маринетт, медленно прохаживалась вокруг своей десятилетней сестры. Принцесса была воплощением темного совершенства: её кожа, давно ставшая единым целым с высокотехнологичным латексом, переливалась глубоким фиолетовым блеском при каждом движении. Длинные волосы, состоящие из тончайших полимерных нитей, струились по спине, словно живая нефть. В её розовых глазах больше не осталось и следа от прежней доброты — только холодный расчет и бесконечная преданность матери.

Десятилетняя Круэлла, затянутая в алое латексное платье с высокими черными сапогами, тяжело дышала. Её тренировка длилась уже четвертый час.

– Я стараюсь, сестра, – прошептала девочка, вытирая каплю пота с подбородка. – Но этот корсет... он сжимает так сильно, что мне трудно концентрировать магию.

– Боль — это лишь сигнал о том, что твоя человеческая слабость пытается сопротивляться совершенству, – Принцесса остановилась прямо перед сестрой, возвышаясь над ней. – Мама дала нам всё: этот мир, эту силу, это бессмертие. Ты должна благодарить её каждым своим вздохом, даже если этот вздох дается тебе с трудом.

В этот момент тяжелые двери зала с шипением разъехались в стороны. В помещение вбежали двое пятилетних мальчиков, чьи одинаковые черные костюмчики блестели так ярко, что отражали неоновые лампы потолка. Это были близнецы — Мангус и Аларих. Несмотря на юный возраст, они уже демонстрировали поразительные способности к управлению латексными массами.

– Сестра! Сестра! Смотри, что мы нашли в нижних архивах! – закричал Мангус, размахивая каким-то помятым предметом.

Аларих, более спокойный и рассудительный, следовал за братом, его розовые глаза внимательно изучали реакцию Принцессы.

Принцесса нахмурилась и протянула руку в длинной перчатке. Предмет сам вылетел из рук Мангуса и приземлился в её ладонь. Это была старая, выцветшая фотография в треснувшей рамке. На ней была изображена пекарня, двое улыбающихся взрослых и девочка с хвостиками, державшая в руках коробку с чем-то сладким.

Лицо Принцессы на мгновение застыло. В глубине её сознания, за тысячами слоев кода и магических установок, что-то слабо отозвалось — едва уловимый запах ванили и тепла. Но это длилось лишь долю секунды. Наноботы в её крови мгновенно подавили вспышку нейронной активности, вернув ей ледяное спокойствие.

– Где вы это взяли? – спросила она, и её голос стал опасно тихим.

– Там, за стеной с трубами, – Аларих указал в сторону технического сектора. – Там была старая коробка, которую дроиды забыли уничтожить во время Великой Чистки.

– Это... это люди? – Круэлла подошла ближе, с любопытством разглядывая фото. – Почему они такие странные? Их кожа... она выглядит такой мягкой и незащищенной.

Принцесса сжала фотографию, и пластиковая рамка с хрустом лопнула под её пальцами. Изображение начало медленно покрываться слоем черного латекса, стекающего с её ладони, пока полностью не исчезло под глянцевой коркой.

– Это мусор из прошлого, – произнесла Принцесса, глядя на братьев. – Жалкие существа, которые верили в хаос. Они называли это «свободой», но на самом деле это была лишь медленная смерть в несовершенстве. Мама спасла нас от этого.

– А та девочка на фото... – Мангус запнулся, глядя на черную лепешку, в которую превратилась находка. – Она похожа на тебя, сестра. Только глаза у неё были не такие красивые, как у нас.

Принцесса резко развернулась к близнецам, и её розовое свечение стало настолько ярким, что мальчики невольно отступили на шаг.

– Никогда не сравнивайте меня с тем, что было раньше. Та девочка была слабой. Я — Латексная Принцесса, наследница империи. Мы созданы из воли и полимеров, мы выше любых человеческих чувств.

– Мы поняли, сестра, – хором ответили близнецы, склонив головы.

– Идите в свои покои, – распорядилась она. – Скоро время вечерней инъекции стабилизатора. Круэлла, проводи их. Твоя тренировка окончена.

Когда дети покинули зал, Принцесса осталась одна. Она подошла к огромному окну, за которым раскинулся ночной Париж. Город был прекрасен в своей неподвижности. Эйфелева башня, ставшая гигантским шпилем из черного стекла, пульсировала розовым светом, рассылая сигналы контроля по всей Европе.

Она посмотрела на свою руку. Черный латекс, поглотивший фотографию, уже полностью ассимилировал её. Больше не было ни пекарни, ни запаха ванили. Только тишина и безупречный блеск.

– Ты хорошо справляешься с ними, доченька, – раздался глубокий, властный голос.

Принцесса не оборачиваясь опустилась на одно колено. В зал вошла Латексная Королева. За пятнадцать лет она ничуть не изменилась — время не имело власти над той, кто сам стал законом реальности. Её платье было еще более пышным, а корона — еще более высокой.

– Мама, – Принцесса подняла голову. – Близнецы нашли артефакты прошлого. Я уничтожила их.

Королева подошла к дочери и положила руку ей на голову. Холод перчаток был приятен Принцессе, он давал чувство защищенности.

– Прошлое всегда пытается напомнить о себе, как сорняк, который пробивается сквозь идеальный асфальт, – Королева помогла дочери подняться. – Но наши корни теперь глубже. Как Мангус и Аларих? Их способности прогрессируют?

– Они сильны, мама. Аларих уже может удерживать форму латексного щита. Мангус пока слишком импульсивен, но его атакующая мощь впечатляет. Круэлла... ей всё еще мешают остатки сочувствия.

Королева вздохнула, и этот звук был похож на шелест виниловой пленки.

– Она еще молода. Десять лет — опасный возраст для нашей природы. Но мы это исправим. Завтра мы проведем для неё процедуру «Глянцевого Сердца». Это уберет лишние вибрации души.

Принцесса кивнула. Она знала, что эта процедура сделает сестру такой же спокойной и эффективной, как она сама.

– Мама, – Принцесса на мгновение замялась. – На той фотографии... там была семья.

Королева нахмурилась, и розовый свет в её глазах стал холоднее.

– Семья — это мы, Принцесса. Я, ты, твои братья и сестра. Мы — монолит. Те люди на фото не были семьей, они были временными союзами. Мы же связаны вечной материей.

– Я знаю, – быстро ответила Принцесса. – Просто... иногда я чувствую, что город хочет сказать мне что-то. Словно под слоем латекса еще бьется какой-то ритм.

Королева подошла к окну и приложила ладонь к стеклу.

– Это не ритм, это агония старого мира. Он не хочет умирать, но у него нет выбора. Мы — его новая кожа. Завтра мы начнем расширение зоны влияния на восточные регионы. Я хочу, чтобы ты возглавила авангард.

– Я готова, мама.

– Возьми с собой Мангуса и Алариха. Пусть привыкают к запаху победы. Круэлла останется со мной, ей нужно подготовиться к трансформации.

Принцесса поклонилась. Она чувствовала, как внутри неё закипает энергия — та самая, что когда-то заставляла её прыгать по крышам, но теперь направленная на созидание вечного порядка.

– Мы не подведем тебя, – твердо произнесла она.

Когда Королева ушла, Принцесса направилась в свои личные покои. Её комната была лишена каких-либо украшений, кроме большого зеркала и стола с картами захваченных территорий. Она подошла к зеркалу и начала расстегивать верхние застежки своего костюма.

Под латексом не было кожи в привычном понимании. Там была гладкая, серовато-черная поверхность, лишенная пор и изъянов. Она была совершенна.

Принцесса коснулась своей груди, там, где у людей обычно бьется сердце. Внутри неё работал миниатюрный реактор, перекачивающий синтетическую кровь. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить хоть что-то из того времени, когда она была Маринетт.

Пустота.

Её память была очищена так много раз, что образы прошлого казались кадрами из чужого фильма. Она помнила Адриана — теперь он был Темным Консортом, молчаливым стражем Королевы. Она помнила Тикки — но теперь это была лишь искра энергии, запертая в кристалле на её посохе.

Внезапно дверь в её комнату приоткрылась. В щель заглянула Круэлла.

– Сестра? Ты спишь? – спросила девочка шепотом.

– Входи, – Принцесса быстро застегнула костюм. – Почему ты не в постели?

Круэлла вошла и села на край кровати, которая была сделана из мягкого черного полимера.

– Мне страшно, – призналась она, глядя в пол. – Я слышала про «Глянцевое Сердце». Это значит... я перестану чувствовать радость, когда вижу, как братья играют?

Принцесса подошла к сестре и села рядом. Она положила руку ей на плечо.

– Ты перестанешь чувствовать страх, Круэлла. А это гораздо важнее. Радость — это нестабильная эмоция. Она делает тебя уязвимой. Когда твое сердце станет глянцевым, ты обретешь покой. Ты будешь видеть мир таким, какой он есть — безупречным.

– Но я не хочу забывать, как смеется Мангус, – по щеке девочки покатилась слеза.

Принцесса увидела эту слезу и замерла. Это была прозрачная, человеческая слеза. Организм Круэллы всё еще сопротивлялся трансформации.

Принцесса протянула руку и поймала слезу на кончик пальца. Она поднесла её к глазам, рассматривая, как свет ламп преломляется в капле воды.

– Это... – начала она, но слова застряли в горле.

В этот момент слеза на её пальце начала чернеть. Наноботы, содержащиеся в латексе Принцессы, мгновенно атаковали жидкость, превращая её в крошечную бусинку полимера.

– Видишь? – Принцесса показала сестре черную бусинку. – Даже твое тело знает, что это лишнее. Не бойся завтрашнего дня. Мама любит нас. Она делает нас богами.

Круэлла всхлипнула, но кивнула.

– Иди спать, – мягко сказала Принцесса. – Завтра начнется твоя новая жизнь.

Когда сестра ушла, Принцесса долго смотрела на черную бусинку на своем пальце. Затем она раздавила её, превратив в пыль.

На следующее утро бункер проснулся от ритмичного гула генераторов. Принцесса уже была в полной боевой готовности. Её костюм был усилен дополнительными пластинами из матового композита, а за спиной крепился плащ, способный превращаться в жесткие крылья.

Мангус и Аларих ждали её у транспортного шлюза. Они были возбуждены, их розовые глаза светились от предвкушения первой настоящей миссии.

– Мы захватим всё, сестра? – спросил Мангус, проверяя свои наручные пушки, стреляющие быстрозастывающей нитью.

– Мы принесем им порядок, – поправила его Принцесса. – Те, кто примет наш дар, станут частью империи. Остальные... станут её украшением.

– Аларих, ты отвечаешь за связь и координацию дроидов, – Принцесса посмотрела на второго брата. – Мангус, ты идешь со мной в первой волне. Слушайте мои команды.

Шлюз открылся, и они вышли на поверхность. Париж встретил их холодным блеском своих крыш. Воздух был чист, лишен смога и запахов — Королева позаботилась о глобальной системе фильтрации.

Они прыгнули с платформы, и крылья Принцессы раскрылись с резким звуком. Она парила над городом, чувствуя себя его истинной хозяйкой. Близнецы следовали за ней на гравитационных дисках.

Миссия проходила идеально. Города на востоке сдавались почти без боя. Вид Латексной Принцессы, спускающейся с небес в сопровождении своих темных братьев, парализовал волю любого сопротивления. Люди сами выходили навстречу, преклоняя колени перед неизбежностью.

К полудню они достигли окраин Лиона. Здесь сопротивление было сильнее — остатки военных пытались выстроить баррикады.

– Мангус, начни обстрел левого фланга, – скомандовала Принцесса. – Аларих, заблокируй их каналы связи.

Братья действовали как единый механизм. Мангус заливал баррикады потоками быстротвердеющего латекса, буквально замуровывая солдат в их собственных укрытиях. Аларих взламывал системы управления, заставляя технику повстанцев оборачиваться против них самих.

Принцесса приземлилась в самом центре вражеского лагеря. Пули рикошетили от её брони, не оставляя даже царапин. Она шла вперед, и каждый её шаг вызывал волну латекса, поднимающуюся из земли и поглощающую всё на своем пути.

– Сдавайтесь, – её голос, усиленный встроенными динамиками, разносился на километры. – Ваше сопротивление не имеет смысла. Вы боретесь против будущего.

Один из офицеров, молодой парень с безумными глазами, бросился на неё с гранатой. Принцесса даже не вздрогнула. Она просто подняла руку, и из её ладони вырвался тонкий шип, который пробил руку мужчины и пригвоздил его к стене, одновременно запечатывая гранату в непробиваемый кокон.

– Ты... ты чудовище... – прохрипел офицер.

Принцесса наклонила голову, изучая его, как насекомое.

– Нет. Я — результат вашего несовершенства. Вы не смогли защитить свой мир, поэтому мы взяли его себе. Теперь ты будешь служить моей матери.

Она коснулась его лба, и черная маска начала медленно наползать на его лицо, стирая личность и заменяя её программой лояльности.

К вечеру Лион был полностью интегрирован в сеть. Принцесса стояла на вершине холма, наблюдая, как дроиды устанавливают первый розовый маяк в центре города.

– Мы закончили здесь, – сказал Аларих, подходя к сестре. – Потери среди материала минимальны. Мама будет довольна.

– Да, – ответила Принцесса. – Возвращаемся домой. Я хочу успеть к завершению процедуры Круэллы.

Когда они вернулись в бункер, их встретила тишина, прерываемая лишь торжественной музыкой. Они направились в медицинский отсек.

Королева стояла у операционного стола, на котором лежала Круэлла. Девочка была без сознания, но её лицо изменилось. Оно стало абсолютно спокойным. В центре её груди теперь пульсировал розовый кристалл, вживленный прямо в тело.

– Всё прошло успешно, – Королева обернулась к старшим детям. – Поприветствуйте свою новую сестру. Теперь она — истинная Принцесса Глянца.

Круэлла открыла глаза. Розовое свечение в них было таким же глубоким и холодным, как у её старшей сестры. Она медленно села и посмотрела на свои руки, которые теперь были затянуты в безупречный латекс.

– Мама, – произнесла она ровным, мелодичным голосом. – Я чувствую... ясность.

– Это и есть наша природа, – Королева обняла дочь. – Теперь мы — полная семья. Пятеро правителей нового мира.

Принцесса подошла к сестре и протянула ей руку. Круэлла приняла её. В этом жесте не было нежности, только признание силы и статуса.

– Добро пожаловать домой, сестра, – сказала Принцесса.

Вечером они все вместе собрались в тронном зале. Латексная Королева восседала в центре, по бокам от неё стояли Принцесса и Темный Консорт Адриан, а у подножия — Круэлла и близнецы.

Это была картина абсолютного триумфа. Париж, Франция, а вскоре и весь мир, лежали у их ног, затянутые в блестящую черную оболочку. Больше не было героев, не было Маринетт и Адриана. Были только Латексная Династия и их вечное правление.

Принцесса посмотрела на свои руки. На них не было больше пыли от разорванной фотографии. Только блеск, только сила, только глянец. Она улыбнулась — впервые за долгое время эта улыбка была искренней, потому что она наконец-то чувствовала себя на своем месте.

Мир стал таким, каким он должен был быть всегда: тихим, блестящим и полностью подконтрольным. И в этой тишине Латексная Принцесса слышала только одно — мерный, успокаивающий ритм генераторов, бьющийся в унисон с её собственным глянцевым сердцем.