← Назад к обзору

Рождество блум и трикс в постеле

Пламя наследия и тайные искры

За праздничным столом в Алфее атмосфера накалилась до предела, но на этот раз не от вражды, а от зашкаливающей концентрации древней магии. Блум сидела, расслабленно откинувшись на спинку стула, и хотя она вернула себе человеческий облик, черты дракона всё еще проступали в её облике. Золотистые чешуйки на висках мерцали в свете свечей, а зрачки оставались вертикальными, хищно сужаясь, когда она смотрела на Трикс.

Марион, королева Домино, долго и задумчиво наблюдала за дочерью. В её глазах светилась не только материнская гордость, но и некое узнавание, глубокое понимание той первобытной силы, что сейчас бурлила в Блум. Наконец, она изящно отставила бокал с нектаром и обвела присутствующих сияющим взглядом.

– Простите меня, дорогие гости, – голос Марион прозвучал глубже, в нём послышался рокот далекого вулкана. – Глядя на Блум, я чувствую, что больше не могу и не хочу сдерживать свою истинную природу. Сегодня праздник, а огонь Домино не терпит оков. Я позволю себе выпустить дракона... лишь наполовину.

Прежде чем кто-то успел возразить, королева закрыла глаза. Зал наполнился жаром, от которого зазвенел хрусталь. Кожа Марион начала светиться багровым золотом, за её спиной материализовались призрачные, но пугающе осязаемые крылья из живого пламени. Её рост, казалось, увеличился, а голос стал вибрирующим, властным эхом самой вечности. Она не превратилась в зверя полностью, но стала воплощением божественного гнева и красоты, от которой перехватывало дыхание.

Король Орител, увидев жену в таком обличье, густо покраснел. Его суровый вид воина мгновенно испарился, уступив место мальчишескому восторгу и благоговению. Он быстро встал, едва не опрокинув стул, подошел к Марион и, к изумлению всех присутствующих, опустился перед ней на одно колено, преданно глядя снизу вверх.

– Моя королева... ты как всегда прекрасна, – выдохнул он, касаясь губами её ладони, которая теперь была горячее углей. – Почему же ты так долго скрывала этот лик? Я готов вечно склоняться перед твоим величием.

Винкс замерли с открытыми ртами. Блум лишь понимающе улыбнулась, а Трикс смотрели на эту сцену с суеверным ужасом и восхищением. Они-то думали, что Блум — исключение, но оказалось, что вся королевская семья Домино — это пороховая бочка, готовая взорваться страстью в любой момент.

– Дорогой, присядь, – Марион усмехнулась, и этот звук был похож на треск костра. Она потянула мужа за руку, заставляя его сесть на колено рядом с её троном. – Теперь я хочу быть такой. Хочу видеть, как ты сдаешься и теряешь волю при одном только взгляде на меня. Тебе ведь это нравится, не так ли?

Орител лишь смущенно кивнул, не в силах отвести глаз от своей преобразившейся супруги.

– Кстати, – добавила Марион, поглаживая мужа по щеке когтями, которые теперь украшали её пальцы. – Совсем скоро прибудет наша старшая дочь, Дафна. Она обещала присоединиться к нам, как только закончит дела во дворце.

При упоминании Дафны Стелла, которая в этот момент пыталась отправить в рот кусочек изысканного десерта, вздрогнула так сильно, что вилка со звоном упала на пол. Фея солнца мгновенно залилась краской, которая могла бы поспорить с цветом волос Блум. Она судорожно начала поправлять прическу, её руки дрожали, а взгляд метался по залу, словно она искала путь к отступлению.

Никто из подруг не знал, что за маской легкомысленной модницы Стелла скрывала глубокое, почти болезненное обожание к нимфе Домино. Дафна была для неё идеалом — мудрой, величественной и недосягаемой. И Стелла даже не подозревала, что Дафна, в свою очередь, была очарована ярким светом и неукротимой энергией принцессы Солярии.

Воздух в центре зала замерцал бирюзовым светом. Золотые искры закружились в вихре, и из него шагнула Дафна. Она была в своем новом воплощении — живая, прекрасная, в платье, напоминающем текучую воду и свет звезд.

– Ух ты, мам! – Дафна рассмеялась, увидев полудраконий облик Марион. – Давно я тебя не видела в таком настроении. Вижу, папа в полном восторге.

Она перевела взгляд на сестру и заметила Трикс, которые сидели по обе стороны от Блум, всё еще выглядя слегка помятыми и очень покорными. Дафна присвистнула, её глаза лукаво блеснули.

– Ого, Блум! А ты времени зря не теряла. Даже ты нашла своих сокровищ и уже успела их пометить, – она кивнула на яркие засосы на шее Айси. – А я вот еще не пробудила свою... добычу.

Дафна посмотрела в сторону Стеллы, и их взгляды встретились. Стелла тут же уткнулась в пустую тарелку, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Дафна лишь мягко улыбнулась, её голос стал чуть более бархатистым.

– Здравствуй, Стелла. Ты сегодня сияешь ярче обычного.

– З-здравствуй, Дафна, – пролепетала Стелла, не поднимая головы.

За столом также присутствовали директриса Фарагонда и Гризельда. Фарагонда лишь мягко посмеивалась в кулак, глядя на весь этот хаос любви и магии, а Гризельда сидела с каменным лицом, хотя её блокнот для замечаний остался закрытым — сегодня даже она понимала, что правила бессильны перед Огнем Дракона.

Трикс, которые за этот вечер узнали столько секретов королевской семьи, сколько не выведали бы за годы шпионажа, начали постепенно приходить в себя. В их головах, подогретых вином и недавней страстью, созрел дерзкий план.

– Знаете, – подала голос Дарси, хитро прищурившись. – Раз уж у нас вечер откровений, может, сыграем в одну игру? Нам, ведьмам, она очень нравится. Называется «Правда или действие».

Сторми оживилась, её глаза заискрились молниями.

– О, да! Давайте! Только чур играть по-взрослому. Никаких детских вопросов. Раз уж мы все тут такие... откровенные.

Блум посмотрела на своих ведьм, затем на родителей, на красную как рак Стеллу и загадочно улыбающуюся Дафну.

– Почему бы и нет? – Блум облизнула губы, и её драконий взгляд остановился на Айси. – Начнем с тебя, ледяная принцесса. Правда или действие?

Айси выпрямилась, стараясь вернуть себе каплю былой дерзости, хотя рука Блум, собственнически лежащая на её бедре, мешала сосредоточиться.

– Действие, – твердо ответила она.

Блум усмехнулась, наклонилась к ней и прошептала что-то на ухо. Айси округлила глаза, её лицо снова стало пунцовым, но она медленно встала, подошла к Фарагонде и, под изумленные вздохи Винкс, отвесила церемонный поклон, а затем... дерзко подмигнула Гризельде, проведя пальцем по краю её воротника.

– Гризельда, – промурлыкала Айси. – А вы никогда не задумывались о том, чтобы сменить свои строгие очки на что-то более... кружевное?

Гризельда поперхнулась чаем, а Фарагонда разразилась искренним смехом.

– Твоя очередь, Айси! – крикнула Сторми, предвкушая веселье.

Айси вернулась на место и посмотрела на Стеллу, которая всё еще пыталась слиться с мебелью.

– Стелла. Правда или действие?

– П-правда! – выпалила Стелла, надеясь, что это безопаснее.

– Это правда, – Айси прищурилась, – что ты хранишь под подушкой портрет Дафны в полный рост и каждую ночь шепчешь ему «спокойной ночи, моя нимфа»?

В столовой воцарилась мертвая тишина. Стелла издала звук, похожий на писк раненой птицы. Дафна медленно повернула голову к фее солнца, её брови удивленно приподнялись, а на губах заиграла странная, предвкушающая улыбка.

– Стелла? – мягко переспросила Дафна. – Это правда?

Стелла поняла, что отступать некуда. Она подняла голову, её глаза блестели от слез и решимости.

– Да! – выкрикнула она. – Да, это правда! И не только портрет! Я люблю тебя с того самого дня, как увидела тебя в озере Роккалуче! И если вы хотите смеяться — смейтесь!

Но никто не смеялся. Дафна встала, подошла к Стелле и нежно взяла её за подбородок.

– Смеяться? – прошептала нимфа. – Стелла, я ждала, когда ты наберешься смелости сказать это, целую вечность. Моя магия солнца всегда тянулась к твоей.

Дафна наклонилась и запечатлела на губах Стеллы долгий, нежный поцелуй. Винкс дружно ахнули, а Марион и Орител обменялись понимающими взглядами. Рождество в Алфее окончательно превратилось в праздник любви, разрушающий любые преграды.

– Мой черед, – Дафна отстранилась от сияющей Стеллы и посмотрела на Блум. – Блум, правда или действие?

– Действие, – Блум вызов приняла мгновенно.

– Я хочу, чтобы ты показала нам, на что способен твой Дракон, когда он по-настоящему голоден. Прямо здесь. Нам с мамой будет интересно посмотреть на твою технику... руководства.

Блум медленно встала, её глаза вспыхнули неистовым огнем. Она посмотрела на Трикс, которые тут же затрепетали, понимая, что сейчас начнется вторая часть их «наказания».

– С удовольствием, сестра, – голос Блум стал рокочущим. – Девочки, на стол.

Трикс, не раздумывая ни секунды, подчинились. Они расположились на массивном дубовом столе прямо среди остатков праздничного ужина. Блум нависла над ними, и её магия начала окутывать их коконом тепла и желания.

– Мамочка, пожалуйста... – выдохнула Дарси, извиваясь под тяжелым взглядом Блум.

– Тише, – приказала Блум, и её руки, окутанные призрачным пламенем, коснулись их кожи. – Сейчас вы узнаете, что такое истинный огонь Домино.

Фарагонда тактично кашлянула и начала вставать.

– Что ж, думаю, нам с Гризельдой пора проверить посты охраны. Рождество — дело семейное, а мы тут явно лишние.

– Мы тоже пойдем, – Марион потянула Оритела за собой, её глаза всё еще горели драконьим светом. – У нас с твоим отцом тоже остались незавершенные дела... связанные с его клятвой верности.

Когда зал опустел, оставив только Винкс, Дафну и Блум с её ведьмами, игра в «правду или действие» перешла на совершенно новый уровень. Стелла и Дафна уединились в углу сада, где нимфа начала показывать фее солнца свои «особые» заклинания. А в главном зале Блум продолжала доминировать над Трикс, заставляя их стонать и выкрикивать её имя, пока Огонь Дракона выжигал в их сердцах всё, кроме бесконечной преданности своей госпоже.

Это Рождество навсегда изменило Алфею. Враги стали возлюбленными, тайные чувства вырвались наружу, а древняя магия Домино доказала, что она сильнее любых правил. И пока снег тихо падал на башни школы, внутри кипела жизнь, страсть и пламя, которое не погаснет никогда.