← Назад к обзору

Розы любви

Рассвет новой близости

– Чарльз, – прошептала Элизабет, ее голос был чуть хриплым после долгой ночи, проведенной в объятиях. – Вы не спите?

Он лишь крепче прижал ее к себе, уткнувшись носом в ее медные волосы. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь плотные шторы, рисовали золотые полосы на стенах их спальни. Воздух был напоен ароматом их тел, смешанным с легким запахом восковых свечей, догоревших к утру.

– Сплю, – мурлыкнул он, его дыхание щекотало ее макушку. – Но мне нравится, как вы меня будите.

Элизабет улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по ее телу. Она повернулась к нему лицом, их взгляды встретились. В его голубых глазах больше не было прежней неуверенности, лишь глубокая нежность и что-то, похожее на облегчение.

– Я думала, вы никогда не позволите мне снова попасть в эту постель, – сказала она, проводя пальцами по его щеке.

Чарльз вздохнул, его рука скользнула по ее талии.

– Я был таким глупцом, Элизабет. Таким невероятным глупцом. Я позволил своим страхам ослепить меня.

– Страхам? – она приподняла бровь, ее взгляд был полон любопытства. – Чего же вы так боялись, мой дорогой?

Он посмотрел на нее, и в его глазах снова мелькнула тень той давней робости, но теперь она была почти незаметна.

– Боялся, что вы увидите меня… таким. И разлюбите. Боялся, что я больше не буду для вас тем Аполлоном, которого вы знали.

Элизабет тихо рассмеялась, ее смех был мелодичным и искренним.

– Чарльз, мой милый Чарльз. Разве вы не знаете, что настоящая любовь не измеряется шириной талии или четкостью линий подбородка? Я полюбила вас не за ваши мышцы, хотя они, безусловно, были весьма привлекательны. Я полюбила ваш ум, вашу страсть к жизни, вашу доброту, ваше обаяние…

Она провела ладонью по его груди, чувствуя его теплое, изменившееся тело.

– И все это осталось при вас, мой дорогой. Более того, вы стали… еще более настоящим. Более земным. И это ничуть не умаляет вашей привлекательности, скорее наоборот.

Чарльз удивленно посмотрел на нее.

– Более земным?

– Да, – подтвердила она, ее глаза сияли. – Вы стали… более осязаемым. Ваши объятия стали крепче, ваше тепло – ощутимее. Вы стали… таким уютным, мой дорогой.

Он рассмеялся, и этот смех был искренним, беззаботным, каким она не слышала его уже давно.

– Уютным? Я никогда не думал, что стану «уютным». Я всегда стремился быть обольстительным, страстным…

– И вы по-прежнему таковы, Чарльз, – она нежно поцеловала его в губы. – Просто теперь к этому добавилась еще и… уютность. А она, поверьте, не менее, а порой и более ценна.

Он обнял ее еще крепче, словно пытаясь впитать каждое ее слово, каждую ее мысль.

– Я не понимаю, как я мог быть таким слепым. Я так увяз в своих собственных комплексах, что едва не оттолкнул вас.

– Но не оттолкнули, – прошептала она. – И я не позволила бы вам этого сделать. Вы мой муж, Чарльз. И я имею полное право спать рядом с вами.

Он улыбнулся, его глаза искрились.

– И я очень этому рад, моя дорогая. Очень-очень рад.

Они лежали так еще некоторое время, наслаждаясь тишиной утра и близостью друг друга. Элизабет чувствовала, как с каждым прикосновением, с каждым словом, стена, которую Чарльз воздвиг между ними, рушится, уступая место еще более глубокой и искренней близости.

– Знаете, Чарльз, – сказала она вдруг, поднимая голову. – Мне кажется, что это путешествие… оно изменило вас не только внешне.

Он вопросительно посмотрел на нее.

– И как же, по-вашему, оно меня изменило?

– Вы стали… более глубоким, – ответила она, задумчиво глядя в потолок. – Более… осознанным. Раньше вы были этаким порхающим мотыльком, прекрасным и беззаботным. А теперь… вы стали дубом. Крепким, могучим, с глубокими корнями.

Чарльз задумался над ее словами. Он всегда был денди, легким на подъем, увлекающимся новыми впечатлениями. Но последние месяцы, проведенные вдали от дома, в условиях, порой далеких от привычного комфорта, действительно заставили его пересмотреть многие вещи. Он столкнулся с трудностями, с лишениями, с одиночеством. И это, возможно, действительно сделало его другим.

– Возможно, вы правы, Элизабет, – сказал он, поглаживая ее по волосам. – Возможно, это путешествие было мне необходимо. Чтобы понять, что самое главное в жизни – это не внешняя мишура, а те, кто рядом с тобой. Те, кто любят тебя таким, какой ты есть.

Она улыбнулась, ее глаза наполнились слезами.

– Именно так, мой дорогой. Именно так.

Он нежно поцеловал ее в лоб.

– Знаете, моя прекрасная жена, я понял одну вещь. Мои страхи были лишь отражением моей собственной неуверенности. А вы… вы показали мне, что я был неправ. Вы показали мне, что ваша любовь не имеет границ.

– А ваша? – спросила она, игриво приподнимая бровь. – Ваша любовь имеет границы, Чарльз?

– Никаких, – ответил он, его голос был полон искренности. – Никаких границ. Я люблю вас, Элизабет. Больше, чем когда-либо. И теперь я знаю, что могу быть собой рядом с вами. Со всеми моими… изменениями.

Она рассмеялась и снова поцеловала его.

– Вот это мой Чарльз. Мой обольстительный, умный, а теперь еще и «уютный» Чарльз.

Они провели утро в нежных объятиях, наслаждаясь каждым мгновением. Чарльз чувствовал, как с него спадает тяжесть, которую он нес последние месяцы. Он больше не стыдился себя, не боялся ее осуждения. Элизабет, своей безграничной любовью и принятием, исцелила его душу.

Позже, когда они спустились к завтраку, слуги с удивлением заметили, что мистер Чарльз выглядит куда более счастливым и расслабленным, чем в предыдущие дни. Его улыбка была искренней, а в глазах снова зажегся тот самый озорной огонек, который они так хорошо знали.

Элизабет же светилась от счастья. Она держала Чарльза за руку, и в ее взгляде не было ни тени сомнения. Она знала, что их любовь стала только крепче, пройдя через это испытание.

После завтрака они отправились на прогулку по саду. Чарльз, который раньше так стеснялся своей изменившейся фигуры, теперь шел рядом с Элизабет, крепко держа ее за руку, и казался совершенно уверенным в себе. Он рассказывал ей о своих планах на будущее, о новых книгах, которые он хотел прочесть, о новых местах, которые он хотел бы посетить вместе с ней.

– А может быть, мы снова отправимся в путешествие, Чарльз? – спросила Элизабет, глядя на него сияющими глазами.

Он улыбнулся.

– Возможно, моя дорогая. Но только если вы пообещаете, что будете спать со мной в одной постели.

Она рассмеялась.

– С превеликим удовольствием, мой дорогой. С превеликим удовольствием.

Чарльз посмотрел на нее, и в его глазах читалась глубокая благодарность. Он понял, что истинная красота – это не только внешность, но и то, что внутри. И его Элизабет видела его таким, каким он был на самом деле – любимым, желанным, единственным. И с этого дня он больше никогда не сомневался в ее любви. Он понял, что их связь глубже, чем просто физическое влечение, она основана на искреннем принятии и нежности. И это было дороже всех сокровищ мира.

Вечером, когда поместье погрузилось в тишину, они снова лежали в своей общей спальне. Чарльз обнимал Элизабет, чувствуя ее тепло и мягкость. Он больше не думал о своем изменившемся теле, не беспокоился о том, как он выглядит. Он просто наслаждался ее присутствием, ее любовью.

– Я люблю вас, Элизабет, – прошептал он, целуя ее в волосы.

– И я вас, Чарльз, – ответила она, прижимаясь к нему еще крепче. – Мой прекрасный, мой любимый, мой… уютный денди.

Он рассмеялся, и этот смех был наполнен счастьем. Он понял, что обрел нечто гораздо большее, чем потерял. Он обрел себя, свою уверенность, и еще более глубокую, искреннюю любовь своей жены. И это было самым ценным сокровищем, которое он мог когда-либо найти.