← Назад к обзору

Русский парень для теневого монарха

Свинцовое небо и пепельные воспоминания

Цезарь Александр Сергеев сидел в глубоком кожаном кресле роскошного гостиничного номера, наблюдая за сыном. Алекс, полностью погруженный в свой мир, сидел на ковре, прислонившись спиной к кровати. На нем были огромные наушники, а в руках он держал смартфон, на экране которого мелькали яркие кадры очередного аниме. Парень лениво жевал сэндвич, время от времени машинально поправляя выбившуюся пепельно-русую прядь.

Глядя на это спокойное, почти детское лицо, Цезарь чувствовал, как внутри него шевелится тяжелое, холодное предчувствие. Он был охотником S-ранга, человеком, чьи инстинкты были отточены до остроты бритвы. И эти инстинкты сейчас кричали об опасности.

Дело было не в монстрах. Дело было в Сон Джинву.

Цезарь видел, как корейский охотник смотрел на его сына. Это не был взгляд праздного любопытства или вежливости. Это был взгляд хищника, нашедшего нечто бесценное. Или, что еще хуже, взгляд человека, который внезапно обрел смысл жизни. Сергеев-старший слишком хорошо знал этот блеск в глазах — так смотрят люди, готовые перевернуть мир ради своей цели.

– Слишком уж он заинтересовался тобой, малец, – пробормотал Цезарь по-русски, так тихо, что звук потонул в шуме кондиционера.

Ли Вон, сидевший за столом с ноутбуком, поднял голову и вопросительно взглянул на партнера.

– Ты о Сон Джинву? – Адвокат поправил очки. – Он предложил Алексу прогулку. Это странно для человека его статуса, но, возможно, он просто хочет наладить дипломатические связи через неофициальные каналы?

– Дипломатические связи не смотрят так, будто хотят забрать тебя в свое теневое царство и запереть там навечно, – хмуро отозвался Цезарь. – Этот парень... в нем есть что-то пугающее. Даже для меня.

Он снова перевел взгляд на Алекса. Сын выглядел таким беззащитным в своей подростковой дерзости. Пепельные волосы, пирсинг, эти вечные наушники... Цезарь невольно вспомнил, как ровно год назад этот «мальчик» заставил его постареть на десять лет за одну ночь.

Это было пятнадцатилетие Алекса.

Воспоминания нахлынули внезапно, яркие и болезненные, как вспышка магния.

Тот день начинался прекрасно. Цезарь заказал ресторан, пригласил лучших друзей семьи, приготовил подарок — ключи от кастомного мотоцикла, о котором Алекс грезил полгода. Но у Алекса и его компании «золотой молодежи» — детей других высокопоставленных охотников и бизнесменов — были свои планы.

Все началось с одной бутылки элитного виски, украденной из кабинета Цезаря, а закончилось... хаосом международного масштаба.

Вечером того дня Цезарь стоял посреди разгромленной гостиной своего особняка в Подмосковье. Алекса нигде не было. Его телефон был выключен. Друзья парня, которых удалось выловить службе безопасности, мычали что-то нечленораздельное о «проверке способностей» и «споре на слабо».

К полуночи Цезарь уже поднял на уши Министерство по чрезвычайным ситуациям и Ассоциацию Охотников. К двум часам ночи он лично ворвался в кабинет главы разведки, едва не выломав дубовую дверь.

– Где мой сын? – Его голос тогда напоминал рык раненого медведя, а аура была настолько плотной, что у обычных сотрудников из носа пошла кровь.

– Мы... мы отследили всплеск маны, господин Сергеев, – заикаясь, ответил оператор. – Группа подростков использовала незаконно приобретенный свиток пространственного перемещения. Экспериментальный образец из врат А-ранга.

– И? Куда их выкинуло?!

– Координаты... нестабильны. Но, судя по всему, это другая часть света. Южная Америка. Или Австралия. Мы уточняем.

Цезарь помнил, как у него подкосились ноги — впервые в жизни. Пространственные свитки были непредсказуемы. Если их выбрасывало в зону активных врат или посреди океана, шансов на выживание не было.

Он не спал сорок восемь часов. Он поседел у висков именно в ту ночь, глядя на карту мира и понимая, что его огромная сила абсолютно бесполезна, когда нужно найти иголку в стоге сена размером с планету.

Алекса нашли через три дня. В Бразилии.

Парень сидел в полицейском участке Рио-де-Жанейро, босой, в порванной футболке, но с абсолютно невозмутимым видом. На его плече красовалась свежая, еще воспаленная татуировка — замысловатый узор, который он набил в каком-то притоне, будучи в состоянии абсолютного алкогольного и магического опьянения. Он не помнил, как пересек океан. Он не помнил, как подрался с местной бандой пробужденных, раскидав их по подворотням. Он помнил только, что «музыка была классная, а потом стало жарко».

Когда Цезарь прилетел за ним, готовый разнести весь город в щепки, Алекс просто поднял на него свои небесно-голубые глаза — глаза покойной матери — и сказал:

– Пап, не ори. У меня голова болит. И, кстати, я, кажется, пробудился.

Тогда Цезарь чуть не заплакал от смеси ярости и облегчения. Его сын был жив, он был невероятно силен, но он был абсолютно неуправляем.

И вот теперь, год спустя, они в Корее. И на этого неуправляемого мальчишку положил глаз самый опасный человек на полуострове.

– Алекс, – позвал Цезарь, повысив голос.

Парень не отреагировал. Он ритмично покачивал головой в такт музыке.

Цезарь вздохнул, встал, подошел к сыну и аккуратно снял с него один наушник.

– Эй! На самом интересном месте! – Алекс недовольно поморщился, глядя на отца снизу вверх. – Что случилось? Опять Ли Вон на меня злится из-за того, что я назвал его «красопетом»?

– Ли Вон на тебя не злится, он привык к твоему длинному языку, – Цезарь присел на край кровати. – Я хочу поговорить о завтрашнем дне. Охотник Сон Джинву.

Алекс выключил телефон и отложил его в сторону.

– А что с ним? Мутный тип. Сильный, конечно, аж зубы сводит, когда он рядом стоит. Но ведет себя странно. Зачем ему со мной таскаться?

– Вот и я хочу это знать, – серьезно произнес Цезарь. – Алекс, ты должен быть осторожен. Сон Джинву — не просто охотник. О нем ходят слухи, которые пугают даже национальных героев. Его сила... она иная. Она не из этого мира.

Алекс усмехнулся, коснувшись пирсинга под губой.

– Пап, ты серьезно? Я выжил в трущобах Рио без копейки денег и с татухой на полруки. Что мне сделает какой-то корейский парень, пусть и очень крутой? Если он начнет меня учить жизни, я просто уеду на мотоцикле.

– Он быстрее любого мотоцикла, – отрезал Цезарь. – Слушай меня внимательно. Если почувствуешь, что что-то не так... если его тени начнут вести себя странно или он станет давить на тебя своей силой — сразу звони мне. Мне плевать на международные скандалы, я вытащу тебя оттуда за шкирку.

Алекс замолчал, внимательно глядя на отца. Он видел, как напряжены плечи Цезаря, видел ту самую складку между бровями, которая появлялась только в моменты истинной тревоги.

– Ладно, батя, я понял, – уже спокойнее ответил он. – Буду паинькой. Посмотрю на его «секретные места», послушаю истории про спасение мира и вернусь к ужину. В конце концов, он сам вызвался. Может, ему просто скучно? Все эти S-ранги такие одинокие, разве нет?

Цезарь промолчал. Он вспомнил взгляд Джинву. Одинокие люди так не смотрят. Так смотрят те, кто нашел свое сокровище.

– Иди спать, – Цезарь потрепал сына по взлохмаченным волосам. – Завтра будет тяжелый день.

– Ага, спокойной ночи, пап. Ли Вон, не заставляй его слишком много работать! – крикнул Алекс, заваливаясь на кровать прямо в одежде.

Ли Вон улыбнулся из-за ноутбука:

– Постараюсь, Алекс.

Когда в комнате сына погас свет, Цезарь вернулся в гостиную и подошел к панорамному окну. Сеул сиял миллионами огней. Где-то там, в одном из этих зданий, Сон Джинву наверняка тоже не спал.

– Ты чувствуешь это, да? – тихо спросил Ли Вон, подходя к Цезарю со спины и кладя руку ему на поясницу.

– Чувствую что? – Цезарь не оборачивался.

– То, как изменился воздух, когда они оказались в одной комнате. Это было похоже на столкновение двух стихий. Но не враждебных, а... дополняющих друг друга.

– Он еще ребенок, Ли Вон, – глухо проговорил Цезарь. – Ему всего шестнадцать.

– Он Сергеев, – мягко напомнил адвокат. – А Сергеевы никогда не были обычными детьми. К тому же, если судьба решила их столкнуть, ты не сможешь этому помешать. Ты же знаешь, как работает Система.

Цезарь сжал кулаки так, что хрустнули суставы.

– Система может идти к черту. Если он обидит моего сына, я забуду о рангах и приличиях. Я уничтожу этот город.

Ли Вон вздохнул и прижался лбом к широкой спине Цезаря.

– Пойдем спать. Завтра нам обоим понадобятся силы.

***

На следующее утро Сеул встретил их ярким солнцем и непривычной для мегаполиса свежестью. Алекс стоял у входа в отель, прислонившись к мраморной колонне. Он сменил белую футболку на черную с логотипом какой-то старой рок-группы, но его зауженные брюки с прорезями на коленях и кеды остались прежними. В ушах, как всегда, поблескивал металл.

Цезарь и Ли Вон стояли чуть поодаль, провожая его взглядами.

Ровно в семь часов к дверям отеля бесшумно подкатил черный матовый автомобиль. Из него вышел Сон Джинву. Сегодня он не был в официальном костюме — на нем были простые темные джинсы и худи, что делало его моложе и как-то... доступнее. Но его аура никуда не делась. Она стелилась по асфальту, заставляя случайных прохожих ускорять шаг, даже не понимая почему.

Джинву остановился перед Алексом.

– Готов? – спросил он, и в его голосе проскользнула нотка, которую Цезарь, наблюдавший за ними, расшифровал мгновенно: предвкушение.

Алекс вытащил наушники и ослепительно улыбнулся, показав маленькую ямочку на щеке.

– А у тебя есть выбор? Погнали, «герой Кореи». Показывай свои злачные места. Только учти, если мы поедем в музей, я выпрыгну на ходу.

Джинву усмехнулся — редко и искренне.

– Музеев не будет. Обещаю.

Он открыл перед Алексом пассажирскую дверь. Парень, ни секунды не колеблясь, запрыгнул внутрь. Перед тем как закрыть дверь, Джинву на мгновение поднял взгляд и посмотрел прямо на Цезаря.

Это был взгляд равного равному. Без вызова, но с четким посланием: «Он со мной. И он в безопасности».

Машина тронулась и быстро растворилась в потоке транспорта.

Цезарь стоял на крыльце, чувствуя, как его сердце бешено колотится.

– Ли Вон, – позвал он, не оборачиваясь.

– Да?

– Скажи мне... я ведь не зря купил тот новый мотоцикл для Алекса?

– Конечно, не зря.

– Тогда почему мне кажется, что теперь он ему не понадобится? Потому что этот кореец собирается носить его на руках по небу?

Ли Вон тихо рассмеялся и потянул Цезаря обратно в отель.

– Перестань драматизировать. Алекс — не тот, кого можно легко приручить. Сон Джинву еще поймет, во что он ввязался. Русское упрямство в сочетании с подростковым бунтом — это посильнее любого босса S-ранга.

Цезарь бросил последний взгляд на дорогу.

– Надеюсь, ты прав, Ли Вон. Надеюсь, ты прав.

А в это время в машине Алекс уже вовсю перехватил управление аудиосистемой.

– Так, Сон Джинву, сейчас ты узнаешь, что такое настоящая музыка. И не смей говорить, что это слишком громко!

Джинву, вместо того чтобы возмутиться, просто прибавил громкость, чувствуя, как присутствие этого взбалмошного парня рядом заполняет ту пустоту, которую он не замечал в себе годами.

Система в его сознании выдала короткое сообщение: [Синхронизация душ: 5%. Прогресс идет быстрее ожидаемого].

Джинву только улыбнулся, глядя на дорогу. Сегодняшний день обещал быть самым интересным в его долгой и скучной жизни Охотника.