Рыцарь маг Поттер
Сталь и Камень
Тишина, густая и тяжёлая, как мокрое сукно, опустилась на поляну перед Хогвартсом. Ветер стих, словно боясь нарушить напряжённое молчание. Сотни глаз, принадлежавших студентам в мантиях, были прикованы к группе людей в строгой чёрной форме, спускавшихся по трапу. Они двигались не как школьники, а как единый, отлаженный механизм. Их шаги были синхронны, спины прямы, а лица непроницаемы. Это была не просто делегация. Это было заявление.
Во главе шла Куроно Шингуджи, её присутствие было подобно лезвию бритвы — холодное, острое и абсолютно уверенное. Сразу за ней, по левую и правую руку, шли Гарри и Тока. За ними — Икки, Стелла и остальные.
Гарри не смотрел на толпу. Его взгляд, зелёный и пронзительный, как осколки льда, был нацелен на одного человека — Альбуса Дамблдора. Он видел, как дрогнула добродушная улыбка на лице директора, как в его голубых глазах за стёклами-половинками мелькнуло удивление, быстро сменившееся расчётливой оценкой. Старик ожидал увидеть сломленного, напуганного мальчика, которого можно было бы легко взять под отеческую опеку. Он не ожидал увидеть воина.
Рядом с Дамблдором стояли призраки его прошлого. Джеймс Поттер, чья фирменная самодовольная ухмылка застыла на полпути, сменившись растерянностью. Он вглядывался в лицо Гарри, словно не мог поверить своим глазам. Лили Поттер прижала руку ко рту, её собственные зелёные глаза, так похожие на глаза Гарри, расширились от шока. В них плескалась буря эмоций — неверие, боль и что-то, похожее на запоздалую вину, которая сейчас была бесполезна и оскорбительна.
И Годрик. Его брат. «Мальчик-Который-Выжил» смотрел на него сверху вниз, даже стоя на земле. Во взгляде Годрика читалось высокомерие, смешанное с недоумением. Он видел не своего забитого старшего брата, которого можно было безнаказанно толкать и унижать, а кого-то чужого. Опасного.
Гарри почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке. Тока, не меняя выражения лица, едва заметно коснулась его пальцами. Этого было достаточно. Волна холодной ярости, поднявшаяся в его груди, улеглась, сменившись ледяным спокойствием. Он не один.
Делегация Хагун остановилась в нескольких шагах от встречающих.
— Директор Дамблдор, — голос Куроно Шингуджи был вежливым, но лишённым всякой теплоты. Он звучал как объявление делового партнёра, а не гостя. — Благодарю вас за встречу. Я — Куроно Шингуджи, директор академии рыцарей-магов Хагун.
— Директор Шингуджи, добро пожаловать в Хогвартс! — Дамблдор расправил руки в приветственном жесте, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — Мы так рады, что вы приняли наше приглашение. И, конечно, мы рады видеть, что юный Гарри…
— Студент Поттер является официальным представителем нашей академии на этом турнире, — отрезала Куроно, не давая ему закончить. — Все вопросы, касающиеся его участия и пребывания здесь, я прошу адресовать непосредственно мне.
Дамблдор на мгновение опешил от такой прямоты, но быстро нашёлся.
— Разумеется, разумеется. Понимаю, формальности.
Джеймс Поттер шагнул вперёд, игнорируя все протоколы. Его лицо выражало смесь гнева и растерянности.
— Гарри? Это правда ты? Что это за маскарад? Где ты был все эти годы?
Гарри даже не повернул головы в его сторону. Он продолжал смотреть на Дамблдора, словно Джеймса Поттера не существовало в этом мире. Это было куда более унизительно, чем любой гневный ответ. Тока, стоявшая рядом с ним, бросила на Джеймса короткий, презрительный взгляд, от которого тот невольно отступил на шаг.
— Папа, что происходит? — Годрик дёрнул отца за рукав. — Кто эти люди? И что он здесь делает?
— Позже, Годрик, — прошипел Джеймс, его лицо побагровело от унижения.
Лили молчала, не в силах отвести взгляд от своего старшего сына. Она видела не мальчика, которого помнила, а мужчину. Высокого, стройного, с военной выправкой. Шрам на его лбу, который они всегда считали уродливым напоминанием о неудаче, теперь выглядел как знак отличия на суровом, сосредоточенном лице. Она видела девушку рядом с ним, чья рука почти касалась его, и то, как они стояли вместе — как единое целое. Это была не та картина, которую она представляла.
— Что ж, — Дамблдор хлопнул в ладоши, пытаясь разрядить обстановку. — Не будем стоять на ветру! Прошу вас в замок. Профессор МакГонагалл проводит вас в Большой Зал, скоро начнётся приветственный пир.
Строгая женщина в остроконечной шляпе, которую Гарри смутно помнил, шагнула вперёд.
— Прошу следовать за мной, — сухо произнесла она, окинув делегацию Хагун оценивающим взглядом.
Куроно кивнула.
— Мы пойдём. Но сначала, директор Дамблдор, я бы хотела уточнить вопрос с размещением. Моей делегации требуется отдельное, охраняемое крыло. Мы привезли с собой собственное тренировочное оборудование и нуждаемся в полной конфиденциальности.
Дамблдор моргнул.
— О, я думал… Мы приготовили для Гарри место в башне Гриффиндора. С его семьёй…
— Это исключено, — голос Куроно стал твёрже стали. — Студент Поттер — член моей команды. Он остаётся со своей командой. Я надеюсь, Хогвартс в состоянии предоставить гостям надлежащие условия, соответствующие международным стандартам. В противном случае, мы можем развернуть собственный полевой штаб на территории. Наш самолёт полностью автономен.
Это была плохо завуалированная угроза. Отказ предоставить условия означал бы дипломатический скандал. Дамблдор понял, что его план по изоляции Гарри и постепенному «возвращению его в семью» провалился, не успев начаться.
— Конечно-конечно, — поспешно сказал он. — Мы всё уладим. Профессор МакГонагалл покажет вам ваши апартаменты после пира. Мы выделили вам башню Западного Астрономического крыла. Она некоторое время не использовалась, но там достаточно места.
— Прекрасно, — кивнула Куроно. — Ведите.
Когда делегация Хагун двинулась к замку, за ними следовал гул перешёптываний сотен студентов. Гарри чувствовал на себе их взгляды — любопытные, враждебные, испуганные. Он шёл, глядя прямо перед собой, его лицо было маской из холодного камня. Он не был больше Гарри Поттером, братом «Мальчика-Который-Выжил». Он был представителем чужой, непонятной и, очевидно, грозной силы.
***
Большой Зал Хогвартса был именно таким, каким Гарри его не помнил, потому что никогда не видел. Тысячи свечей парили под заколдованным потолком, отражавшим звёздное небо. Четыре длинных стола ломились от студентов в мантиях разных цветов. Учителя сидели за главным столом на возвышении.
Делегации из Дурмстранга, одетые в тяжёлые меха, и Бобатона, в голубых шёлковых мантиях, уже заняли свои места за столами Слизерина и Когтеврана соответственно. Виктор Крам, знаменитый ловец, угрюмо сидел в окружении своих соотечественников. Флёр Делакур с лёгким презрением оглядывала зал.
Для делегации Хагун, к явному неудовольствию некоторых профессоров, был спешно организован отдельный небольшой стол, поставленный перпендикулярно главному, что подчёркивало их особый статус. Когда они вошли, все разговоры стихли.
Они сели, сохраняя идеальную осанку. Гарри оказался лицом к гриффиндорскому столу. Он видел, как на него пялится рыжий парень, очевидно, Рон Уизли, и девушка с копной густых волос — Гермиона Грейнджер. Годрик сидел в центре внимания, что-то громко и хвастливо рассказывая, но то и дело бросал на брата злобные взгляды. Джеймс и Лили, сидевшие за преподавательским столом, не сводили с него глаз.
Тока села так близко, что их плечи почти соприкасались.
— Не обращай внимания, — тихо сказала она по-японски. — Они всего лишь шум.
— Я знаю, — так же тихо ответил он.
Стелла Вермиллион с откровенным любопытством разглядывала еду, которая волшебным образом появилась на их тарелках.
— Интересно, — пробормотала она. — Никакой молекулярной гастрономии. Просто… жареная курица. Как примитивно. Но пахнет неплохо.
Икки спокойно осматривал зал, его взгляд анализировал архитектуру, пути отхода, потенциальные угрозы. Шизуку, казалось, мысленно сканировала магический фон замка, её брови были слегка нахмурены.
Когда все расселись, Дамблдор поднялся со своего места.
— Добрый вечер, студенты, учителя и наши дорогие гости! — его голос, усиленный магией, разнёсся по залу. — Для меня огромная честь приветствовать в стенах Хогвартса прославленную академию Бобатон во главе с мадам Максим и могучий институт Дурмстранг во главе с профессором Каркаровым!
Раздались вежливые аплодисменты.
— Но в этом году, — продолжил Дамблдор, и в его голосе появились интригующие нотки, — нас ждёт нечто особенное. Впервые в истории Турнир Трёх Волшебников становится Турниром Четырёх Сил! К нам присоединилась одна из ведущих мировых академий магического боя, представляющая совершенно иную традицию — академия Хагун из Японии!
Теперь на них смотрели абсолютно все.
— Давайте поприветствуем директора Куроно Шингуджи и её выдающихся студентов!
Аплодисменты были куда более сдержанными, полными скорее любопытства, чем радушия. Делегация Хагун даже не дрогнула, лишь Куроно вежливо кивнула головой.
— Как вы знаете, — Дамблдор перешёл к главному, — из каждой школы будет выбран один чемпион, который будет состязаться за Кубок Трёх Волшебников и вечную славу. Выбор будет сделан беспристрастным судьёй — Кубком Огня.
Он указал на массивный деревянный кубок, стоявший в центре зала. Из его чаши вырывались сине-белые языки пламени.
— Любой желающий принять участие должен чётко написать своё имя и название школы на куске пергамента и бросить его в Кубок. У вас есть двадцать четыре часа. Завтра вечером, на празднике Хэллоуина, Кубок назовёт имена чемпионов.
Он сделал паузу, обводя зал серьёзным взглядом.
— Однако я должен вас предупредить. Участие в турнире сопряжено со смертельной опасностью. После долгих размышлений Министерство Магии и школы-участницы постановили, что в этом году к состязаниям допускаются только студенты, достигшие семнадцати лет. Это моё решение окончательно. Для предотвращения попыток со стороны тех, кто младше, я начерчу вокруг Кубка возрастную черту.
По залу прокатился возмущённый гул, особенно со стороны младших курсов.
— И последнее, — добавил Дамблдор, его взгляд на мгновение задержался на Гарри. — В связи с уникальными обстоятельствами этого года и древними магическими уставами, один из участников от академии Хагун был предопределён магическим контрактом. Студент Гарри Поттер будет представлять свою академию в этом турнире.
Если до этого в зале был гул, то теперь воцарилась мёртвая тишина. Потом она взорвалась.
— ЧТО? — Поттер? Тот самый? — Он же сквиб! — Как он может участвовать?
Гарри ожидал этого. Он сохранял каменное лицо, глядя прямо перед собой. Он чувствовал, как напряглась Тока рядом с ним, как Стелла сжала кулаки под столом, готовая испепелить любого, кто посмеет сказать что-то вслух.
Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.
— Студент Поттер, вопреки некоторым слухам, является могущественным магом, хотя и иной традиции. Его участие неоспоримо. Однако Кубок всё ещё должен выбрать трёх других чемпионов. А теперь — да начнётся пир!
Разговоры возобновились, но теперь главной темой был Гарри. Он игнорировал косые взгляды и перешёптывания, методично поглощая ужин. Он не собирался доставлять им удовольствие, показывая свою слабость.
***
После пира профессор МакГонагалл, с подчёркнуто строгим лицом, повела делегацию Хагун через лабиринты замка. Студенты Хогвартса расступались перед ними, как вода перед ледоколом.
— Ваше крыло, — объявила она, остановившись перед массивной дубовой дверью с изображением телескопа и кометы. — Пароль — «Сверхновая». Внутри есть общая гостиная и достаточное количество спален. Если вам что-то понадобится, обратитесь к одному из портретов.
— Благодарю, профессор, — холодно ответила Куроно.
Когда МакГонагалл ушла, Куроно повернулась к своим студентам.
— Осмотр помещений. Шизуку, Аясэ — проверка на наличие подслушивающих устройств, магических и иных. Икки, проверь периметр и возможные точки проникновения. Остальные — обустраивайтесь. Общий сбор через час в гостиной.
Они действовали быстро и слаженно. Башня была пыльной, но просторной. Из окон открывался вид на Запретный Лес и тёмную гладь озера. Гарри и Токе досталась комната с большой кроватью и камином. Это была негласная уступка со стороны Куроно, признание их статуса.
Но расслабиться им не дали. Не успели они закрыть дверь, как снаружи, в коридоре, раздались тяжёлые шаги и громкие голоса.
— Гарри! Выйди сейчас же! Я твой отец, и я требую, чтобы ты со мной поговорил!
Голос Джеймса Поттера был полон ярости и уязвлённой гордости.
Гарри замер. Тока положила ему руку на плечо.
— Я разберусь.
— Нет, — остановил её Гарри. Его голос был спокоен. — Пора расставить точки над «i».
Он открыл дверь. В коридоре стояли Джеймс и Годрик. Лили стояла чуть поодаль, её лицо было бледным и несчастным.
— Наконец-то, — прорычал Джеймс. — Что всё это значит? Эта форма, эти люди… Ты вернулся, чтобы опозорить нас?
— Я вернулся, потому что меня принудили магическим контрактом, — ровным тоном ответил Гарри. Он даже не удостоил Джеймса взглядом, обращаясь словно к стене за его спиной. — У меня не было выбора.
— Не было выбора? — взвился Годрик. — Тебе выпала честь учиться в Хогвартсе, быть частью нашей семьи! А ты сбежал, как трус! А теперь вернулся с этими… ряжеными. Решил поиграть в солдатика, раз уж волшебником стать не вышло?
В этот момент из соседней комнаты вышла Стелла Вермиллион. Она скрестила руки на груди, и воздух вокруг неё, казалось, начал нагреваться.
— Кого это ты назвал ряжеными, ничтожество? — прошипела она, её алые глаза метали молнии. — Ты хоть представляешь, с кем разговариваешь? Гарри в одиночку стоит больше, чем вся твоя хвалёная школа.
— Стелла, — спокойно сказал Икки, появляясь из тени в другом конце коридора. — Не стоит. Они того не заслуживают.
Джеймс проигнорировал их. Он вперился взглядом в Гарри.
— Ты пойдёшь с нами. Ты будешь жить в Гриффиндорской башне. Хватит этого цирка.
Гарри медленно перевёл на него взгляд. Впервые за весь вечер он посмотрел прямо в глаза человеку, который называл себя его отцом. И в его зелёных глазах не было ничего, кроме пустоты и холода.
— Вы, кажется, меня с кем-то путаете, мистер Поттер, — произнёс он, и каждое слово было отточено, как лезвие его Девайса. — У меня нет отца. Человек, который должен был им стать, отдал меня на растерзание людям, которые морили меня голодом и держали в чулане. У меня нет матери. Женщина, которая должна была ей стать, смотрела на это и ничего не делала. И у меня нет брата.
Он перевёл взгляд на Годрика, и тот невольно попятился от ледяного презрения в этих глазах.
— У меня есть опекун — директор Шингуджи. У меня есть наставники. У меня есть друзья, которые готовы умереть за меня, как и я за них. — Он сделал паузу, и его рука нашла руку Токи, их пальцы переплелись. — И у меня есть семья. Но вы, — он обвёл их троих ледяным взглядом, — не имеете к ней никакого отношения.
Он посмотрел на Лили, которая беззвучно плакала.
— Вы сделали свой выбор десять лет назад. Живите с ним. А теперь, если вы не возражаете, у меня и моих товарищей есть дела. Прошу вас покинуть расположение делегации академии Хагун. Это закрытая территория.
Джеймс стоял, открыв рот, не в силах вымолвить ни слова. Его лицо было белее мела. Вся его напускная уверенность, вся его аврорская спесь разбились о стену абсолютного безразличия.
Годрик хотел что-то выпалить, но наткнулся на взгляд Икки Куроганэ — спокойный, холодный и обещающий очень много боли, если он сделает хоть одно лишнее движение.
Гарри, не говоря больше ни слова, развернулся и вошёл в свою комнату, закрыв за собой дверь. Тока вошла вместе с ним.
Они слышали, как Стелла фыркнула за дверью:
— Проваливайте. И скажите спасибо, что я не поджарила вам задницы.
Шаги в коридоре удалились. Наступила тишина.
Гарри подошёл к окну и посмотрел на тёмный лес. Его руки слегка дрожали. Он не кричал, не плакал. Он просто выпустил всё то, что копилось в нём годами. Холодно. Беспощадно.
Тока подошла сзади и обняла его, прижавшись щекой к его спине.
— Ты всё сделал правильно, — прошептала она. — Ты показал им, что ты больше не их игрушка.
— Я ничего не почувствовал, Тока, — тихо сказал он, поворачиваясь к ней. — Когда я смотрел на них, там была только… пустота. Будто я смотрел на незнакомцев. Это… это нормально?
— Да, — она взяла его лицо в свои ладони, заглядывая в его глаза. Её взгляд был полон любви и понимания. — Это значит, что они больше не имеют над тобой власти. Ты свободен, Гарри. Здесь, в этом замке, полном призраков, ты наконец-то стал по-настоящему свободным от них.
Он притянул её к себе, зарываясь лицом в её светлые волосы, вдыхая их знакомый, успокаивающий аромат. Её объятия были его крепостью, его домом.
— Они думали, я вернусь сломленным, — прошептал он.
— Они ошиблись, — ответила Тока, её голос был твёрд, как сталь. — Они ещё не знают, насколько сильно они ошиблись. Завтра Кубок назовёт чемпионов. И тогда начнётся настоящая битва. И мы покажем им, что такое мощь рыцаря-мага из академии Хагун. Мы покажем им, что такое твоя мощь.
Он поднял голову и посмотрел в её решительные глаза. Дрожь прошла. На её место пришла холодная, звенящая уверенность. Он не был призраком прошлого, вернувшимся в свой склеп. Он был стальным клинком, который принесли в этот каменный замок. И этот замок ещё содрогнётся от его звона.