← Назад к обзору

Сана ты его девушка вы встречаетесь 3 месяца но потом он редко обращает на тебя внимание и мало проводит время с тобой из-за борьбы со своим врагом Винченцо Кассано но ты всё равно была сним и была на его стороне.

Алая Жертва

Прошел год. Год, наполненный тревогами, бессонными ночами и редкими, но оттого еще более ценными мгновениями, когда Джун-у позволял себе быть просто Джун-у, а не безжалостным председателем Babel Group. Сана научилась читать его по глазам, по едва заметным движениям, по напряжению в его плечах. Она стала его тенью, его опорой, его безмолвной защитницей. Она была рядом, когда он сражался с Винченцо на поле боя юриспруденции и бизнеса, когда он праздновал маленькие победы и когда он переживал горькие поражения. Их отношения стали странным, сложным танцем, где каждый шаг был выверен, а каждое прикосновение – на вес золота.

Сегодняшний день должен был стать триумфом. Пресс-конференция, созванная Babel Group, была призвана окончательно разгромить профсоюз, который осмелился встать на пути корпорации. Джун-у был в приподнятом настроении, его глаза горели предвкушением. Он стоял на трибуне, излучая уверенность и власть. Сана, как всегда, находилась среди приглашенных журналистов и инвесторов, ее взгляд неотрывно следил за ним. Она видела, как он наслаждается моментом, как каждый его жест, каждое слово отточены до совершенства.

– Я рад сообщить, что Babel Group успешно завершила переговоры с представителями профсоюза, – начал Джун-у, его голос звучал уверенно и властно. – Мы достигли взаимопонимания, и теперь ничто не помешает нашему дальнейшему развитию и процветанию.

По залу прокатился шепот одобрения. Джун-у победил. Снова. Сана чувствовала гордость и облегчение. Возможно, теперь он наконец-то сможет немного расслабиться.

В этот момент свет в зале внезапно погас. Послышались удивленные возгласы, затем послышался шум. Сана инстинктивно почувствовала неладное. Это не было простой технической неполадкой. Это был Винченцо. Она знала это.

На огромном экране, который только что демонстрировал логотип Babel, появилось изображение. Запись, сделанная скрытой камерой, с ужасным качеством, но смысл был кристально чист. Лидер команды «Видение», один из высокопоставленных сотрудников Babel, сидел за столом, его лицо было искажено страхом.

– Председатель Чан Хан-сок... – голос на записи дрожал, – приказал нам... приказал нам... организовать антипрофсоюзные мероприятия. Угрозы, подкуп, даже физическое насилие... Все это было его приказами.

Лицо Джун-у на трибуне исказилось. Его триумф превратился в ярость. Зал наполнился гулом возмущения. Журналисты начали что-то кричать, щелкали вспышки фотокамер.

Сана огляделась. Ее взгляд скользнул по рядам, и в самом конце она увидела его. Винченцо Кассано. Он стоял там, в тени, с его неизменным спокойствием и холодным взглядом. Рядом с ним стояли его люди. И в руках одного из них Сана заметила ведро. Большое металлическое ведро, из которого доносился странный, тяжелый запах.

Ее сердце пропустило удар. Она поняла. Это не просто разоблачение. Это было что-то гораздо более унизительное, гораздо более жестокое. Возрождение старой традиции семьи Кассано – окропление врага свиной кровью, чтобы опозорить его, чтобы показать его беспомощность, его ничтожество.

Джун-у был на трибуне, ослепленный яростью и унижением. Он не видел Винченцо, не видел ведра. Он был слишком поглощен своим падением.

Сана действовала инстинктивно. Она не думала. Она просто знала, что должна это остановить. Нельзя позволить Винченцо так унизить Джун-у. Не сейчас, когда он уже так уязвим.

Она рванулась вперед, проталкиваясь сквозь толпу, игнорируя крики и удивленные взгляды. Ее глаза были прикованы к ведру, которое поднимал человек Винченцо. Она видела, как оно наклоняется.

– Джун-у! – крикнула она, ее голос прорезал шум.

Он услышал ее. Он повернул голову, его глаза, полные ярости, встретились с ее. В них на мгновение мелькнуло непонимание.

Сана уже была рядом. С силой, о которой она и не подозревала, она толкнула Джун-у в сторону. Он потерял равновесие и рухнул на пол, пораженный ее неожиданным поступком.

В тот же миг, когда он упал, содержимое ведра обрушилось на Сану. Холодная, вязкая, отвратительная жидкость окатила ее с головы до ног. Мерзкий, сладковатый запах ударил в нос. Свиная кровь.

Зал замер. Шум стих, сменившись оглушительной тишиной. Все взгляды были прикованы к Сане, стоящей посреди сцены, покрытой алой кровью. Ее светлое платье, ее волосы, ее лицо – все было испачкано.

Джун-у, лежавший на полу, медленно поднял голову. Он увидел Сану, стоящую над ним, словно статуя, вырезанная из крови. Его глаза расширились от ужаса, от шока, от непонимания.

Винченцо, стоявший в конце зала, тоже замер. Его план был идеален. Унизить Джун-у, опозорить его перед всем Сеулом. Но вмешательство Саны все изменило. Вместо председателя Babel Group, залитого кровью, перед ним стояла его девушка, его возлюбленная.

Сана не чувствовала холода, хотя кровь была ледяной. Она не чувствовала отвращения, хотя запах был невыносимым. Она чувствовала лишь острую, жгучую боль за Джун-у. Она сделала это для него. Она приняла этот удар на себя.

Ее взгляд встретился с взглядом Винченцо. В его глазах читалось легкое удивление, но тут же сменилось холодной решимостью. Он кивнул своим людям, и они бесшумно исчезли.

Джун-у медленно поднялся. Он подошел к Сане, его лицо было бледным, как мел.

– Сана... – прошептал он, его голос был едва слышен. – Что ты...

Она посмотрела на него. В ее глазах не было ни упрека, ни страха. Только безграничная преданность.

– Я... я не могла позволить ему... – она запнулась, пытаясь найти слова. – Я не могла позволить ему сделать это с тобой.

Джун-у протянул руку, словно хотел прикоснуться к ее окровавленному лицу, но остановился в последний момент. Он посмотрел на свои руки, затем снова на нее. Его разум лихорадочно работал. Этот позор предназначался ему. Эта кровь должна была быть на нем. А теперь она на ней.

Журналисты начали приходить в себя. Вспышки фотокамер защелкали с новой силой. Шепот перерос в гул.

– Что здесь происходит? – кричал кто-то. – Что это за провокация?

Охранники Babel наконец-то пришли в себя, бросаясь к сцене. Они пытались оттеснить журналистов, создать кордон.

Джун-у обхватил Сану за плечи. Его прикосновение было жестким, но в нем чувствовалась дрожь. Он притянул ее к себе, пытаясь укрыть от взглядов, от объективов, от всего этого позора.

– Уведите ее отсюда, – прорычал он своим охранникам, его голос был низким и опасным. – Немедленно!

Охранники быстро подхватили Сану и начали выводить ее из зала. Она сопротивлялась, пытаясь вырваться, но они были слишком сильны.

– Джун-у! – крикнула она, когда ее уводили. – Я в порядке!

Он стоял посреди сцены, его глаза были прикованы к удаляющейся фигуре Саны. В его взгляде смешались гнев, боль и что-то еще, что-то глубокое и тревожное. Он никогда не видел ее такой. Такой уязвимой, такой сильной.

В его голове звучал голос Винченцо: «Иногда любовь – это слабость». Но сейчас он не чувствовал слабости. Он чувствовал ярость. Ярость, направленную на Винченцо, который посмел причинить боль его Сане.

Когда Сану доставили в пентхаус, она сразу же отправилась в душ. Горячая вода смывала кровь, но не могла смыть ощущение липкости и запаха, который, казалось, въелся в ее кожу. Она стояла под струями воды, позволяя слезам смешиваться с кровью и стекать по ее телу. Она не жалела о том, что сделала. Она бы сделала это снова, не раздумывая. Но боль за Джун-у, за его унижение, была невыносимой.

Через некоторое время Джун-у вошел в ванную. Он стоял у двери, наблюдая за ней. Его глаза были красными, а лицо – напряженным.

– Зачем ты это сделала? – его голос был глухим, лишенным всяких эмоций.

Сана выключила воду, завернувшись в большое махровое полотенце. Она повернулась к нему.

– Я же сказала, – ее голос был слабым, – я не могла позволить ему...

– Он хотел унизить меня, – перебил он. – Не тебя.

– Но это бы унизило и меня, – ответила она, ее глаза встретились с его. – Потому что я с тобой.

Он подошел к ней, взял ее лицо в свои руки. Его прикосновения были нежными, но в его глазах горел огонь.

– Ты не понимаешь, Сана, – прошептал он. – Ты взяла на себя мой позор. Ты приняла на себя удар, который был предназначен мне.

– Я твоя девушка, Джун-у, – сказала она. – Я на твоей стороне. Всегда.

Он притянул ее к себе, крепко обняв. Она почувствовала, как его тело дрожит. Это был не гнев, не ярость. Это была боль.

– Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня, – прошептал он ей в волосы.

– Я не страдаю, – ответила она. – Я борюсь. Рядом с тобой.

Он отстранился, посмотрел на нее. В его глазах было что-то новое. Что-то, чего она раньше не видела. Признательность? Уважение? Или просто глубокое, мучительное осознание того, что он поставил ее под удар?

– Винченцо Кассано заплатит за это, – прорычал он. – Он заплатит за каждую каплю этой крови.

Его голос был полон холодной, безжалостной решимости. Сана знала, что он не шутит. Этот инцидент изменил все. Теперь это была не просто битва за Babel. Это была личная вендетта.

Она обняла его, прижимаясь к его груди. Она чувствовала его сердцебиение, такое сильное, такое яростное. Она знала, что ее поступок только усилил его гнев, сделал его еще более опасным. Но она также знала, что это укрепило их связь. Она была его алой жертвой, его щитом, его верным союзником. И она была готова к тому, что их ждет. Потому что теперь она была не просто на его стороне. Она была частью его. И она была готова сражаться до конца.