← Назад к обзору

Счастливая ночь

Грешница в пятизвездочном раю

Такси мчалось по ночному бульвару Сансет, и салон автомобиля казался слишком тесным для того напряжения, что искрило между нами. Скарлетт не могла усидеть на месте ни секунды. Её рука, затянутая в тонкое кольцо дорогого украшения, уже давно перекочевала с моего бедра в самую гущу событий, бесстыдно поглаживая меня через ткань брюк.

– Ты чувствуешь, как у меня дрожат пальцы? – прошептала она, прикусив мочку моего уха. – Это не от алкоголя, милый. Это от предвкушения того, как ты размажешь меня по этой огромной отельной кровати.

Когда машина затормозила у входа в «Chateau Marmont», я едва успел расплатиться. Скарлетт выскочила из машины, едва не потеряв туфлю, и, схватив меня за руку, потащила к лифтам, игнорируя вежливые поклоны швейцаров. Как только двери лифта сомкнулись, отрезая нас от остального мира, она набросилась на меня с яростью голодной львицы.

Её губы, пахнущие дорогим шампанским и грехом, впились в мои. Она стонала прямо мне в рот, толкаясь бедрами и пытаясь вжаться в меня каждой клеточкой своего тела. Её руки блуждали по моей спине, впиваясь ногтями в лопатки.

– Быстрее, – выдохнула она, когда лифт звякнул, оповещая о прибытии на этаж. – Если мы не окажемся в номере через десять секунд, я сорву с тебя одежду прямо в коридоре. Мне плевать на камеры, мне плевать на всё.

Я едва успел провернуть карту в замке, как мы буквально ввалились в люкс. Тяжелая дверь захлопнулась с глухим стуком, и я, не зажигая основного света, подхватил её под бедра. Скарлетт обхватила мою талию ногами, её шелковое платье задралось, обнажая кружевные подвязки — деталь, которую я не заметил в переулке, но которая сейчас заставила мою кровь закипеть.

– Кровать, – скомандовала она, и в её голосе прорезались те самые властные нотки дивы, которые так странно сочетались с её нынешней покорностью.

Я бросил её на широкое белоснежное ложе. Она упала на спину, раскинув руки, её грудь тяжело вздымалась, а глаза блестели в полумраке, отражая огни ночного города за панорамным окном. Я не стал раздеваться сразу. Вместо этого я опустился на колени у края кровати, разводя её стройные ноги в стороны.

– Что ты делаешь? – хрипло спросила она, хотя по её лицу было видно, что она прекрасно понимает мои намерения.

– Хочу узнать, какая ты на вкус, когда не пытаешься казаться святой, – ответил я, медленно ведя ладонями по внутренней стороне её бедер вверх, к самому краю кружевных трусиков.

Скарлетт выгнулась, её пальцы вцепились в шелковые простыни. Когда я коснулся её языком, она издала звук, который невозможно было назвать просто стоном — это был вопль чистого, неразбавленного наслаждения.

– О боже... да... – она закинула голову назад, обнажая длинную шею. – Ты даже не представляешь, как долго я этого хотела. Мой муж... он даже не знает, где это находится. Он целует меня так, будто я фарфоровая кукла. А ты... ты лижешь меня как настоящую шлюху. Да! Еще!

Она не стеснялась в выражениях. Её язык был таким же грязным, как и её фантазии. Она стонала, выкрикивая пошлости, требуя большего, её тело содрогалось от каждого моего движения. Я чувствовал, как её пальцы путаются в моих волосах, прижимая мою голову сильнее, не давая мне оторваться ни на секунду.

– Я сейчас... я сейчас кончу, – задыхаясь, пробормотала она, и её бедра начали ритмично подергиваться. – Смотри на меня! Смотри, как голливудская звезда превращается в твою личную подстилку!

Она содрогнулась в мощном оргазме, её тело натянулось, как струна, а затем обмякло. Но это было только начало.

Мы начали раздевать друг друга с лихорадочной поспешностью. Пуговицы летели в разные стороны, ткань трещала. Скарлетт кусала меня за плечи, оставляя яркие багровые засосы, помечая меня как свою территорию. Я отвечал ей тем же, прижимаясь губами к её нежной коже на шее и ключицах.

– Хочу тебя внутри, – прохрипела она, отбрасывая в сторону свой лифчик. Её грудь, тяжелая и идеальная, колыхнулась. – Хватит прелюдий. Я хочу чувствовать, как ты ломаешь меня.

Я перевернул её на живот, заставляя встать на четвереньки. Она подчинилась мгновенно, прогибая спину и бросая на меня через плечо взгляд, полный похоти и вызова.

– Ты любишь, когда с тобой грубо, Скарлетт? – спросил я, занося руку.

Хлесткий шлепок по её ягодице отозвался эхом в тишине номера. Она вскрикнула — наполовину от боли, наполовину от восторга.

– О да, – прошипела она, её голос сорвался на хрип. – Скажи мне, какая я грязная девка. Скажи, что я стою этого.

– Ты настоящая извращенка, – я вошел в неё одним резким толчком, заставляя её вскрикнуть и вцепиться в подушки. – Ты притворяешься идеальной женой, а сама мечтаешь, чтобы тебя трахали в дешевых отелях и шлепали до красноты.

– Да! – она задвигалась навстречу моим толчкам, её голос дрожал. – Я ненавижу эту правильную жизнь! Я хочу быть твоей вещью на эту ночь. Трахни меня так, чтобы я завтра не могла ходить! Чтобы все на съемочной площадке гадали, почему я так странно улыбаюсь!

Темп нарастал. Я не жалел её, мои движения были жесткими и уверенными. Каждый толчок выбивал из неё новый стон, новую порцию грязных откровений. Она оборачивалась, ловя мои губы своими, её язык сплетался с моим в диком танце.

– Ты такая тесная, – прошептал я ей на ухо, прикусив мочку. – Наверное, твой муж совсем забыл дорогу сюда, раз ты так жадно меня принимаешь.

– Не упоминай его, – она злорадно усмехнулась, её лицо было влажным от пота. – Он — просто декорация. А ты... ты настоящий. Сильный. О боже, продолжай, не останавливайся! Шлепни меня еще раз!

Я выполнил её просьбу, и еще раз, и еще. На её белой коже расцветали алые следы, которые она завтра будет прятать под слоями грима, но сейчас они были её главными украшениями. Мы меняли позы: я подхватывал её на руки, прижимая к холодному стеклу окна, за которым мерцал Лос-Анджелес. Она обхватывала меня ногами, глядя вниз на город, который её боготворил, пока я брал её прямо здесь, на виду у миллионов огней.

– Смотри, Скарлетт, – шептал я, – они все смотрят на твои плакаты, а я единственный, кто знает, как ты умеешь умолять.

– Я... я твоя... – она задыхалась, её ногти глубоко вошли в мои предплечья. – Делай со мной всё... что хочешь...

Мы снова оказались на кровати. Она лежала подо мной, растрепанная, с размазанной помадой, абсолютно доступная и бесконечно прекрасная в своем бесстыдстве. Её ноги были закинуты мне на плечи, и она смотрела мне прямо в глаза, не отводя взгляда.

– Ты ведь не остановишься, верно? – в её глазах мелькнула искра того самого черного юмора, о котором ходили легенды. – Даже если я начну просить пощады? Хотя кого я обманываю... я никогда не попрошу.

– Ты не из тех, кто просит пощады, – согласился я, ускоряя ритм. – Ты из тех, кто берет от жизни всё, даже если это пахнет скандалом.

– Скандал — это приправа к скучному ужину, – она резко подалась вперед, впиваясь зубами в мою нижнюю губу. – А эта ночь — основное блюдо.

Когда финал стал неизбежен, Скарлетт начала выкрикивать моё имя, смешивая его с самыми пошлыми ругательствами, которые только можно было представить. Её тело забилось в конвульсиях второго за эту ночь оргазма, и я последовал за ней, отдавая ей всё свое напряжение, всю страсть, накопившуюся с того момента, как она затянула меня в переулок.

Мы лежали в тишине, прерываемой только нашим тяжелым дыханием. Скарлетт прижалась к моему плечу, её кожа была горячей и влажной. Она лениво провела рукой по моей груди, рисуя невидимые узоры.

– Знаешь, – подала она голос через пару минут, и в нём снова зазвучала та самая ироничная Скарлетт Йоханссон, которую знал весь мир. – Завтра мне нужно быть на приеме в честь какого-то фонда защиты окружающей среды.

– И что? – я улыбнулся, перебирая её светлые волосы.

– И то, что я надену платье с открытой спиной, – она тихо рассмеялась, и этот смех был полон искреннего удовольствия. – И буду стоять там, попивая минералку, зная, что под этим платьем у меня на заднице горят следы твоих ладоней. И это будет самым приятным секретом во всем Голливуде.

Она приподнялась на локте, глядя на меня сверху вниз. Её губы были припухшими, а взгляд — сытым и довольным.

– Но до утра еще далеко, – добавила она, и её рука снова скользнула вниз, под одеяло. – И я не думаю, что мы использовали все возможности этого номера. У них здесь отличная ванна с гидромассажем. И я хочу проверить, насколько ты вынослив, когда дело доходит до водных процедур.

– Ты неисправима, Скарлетт, – я притянул её к себе для нового поцелуя.

– Я просто честна с собой, – она укусила меня за подбородок. – Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на плохой секс и скучных мужей. А теперь тащи свою задницу в ванную. Я хочу, чтобы ты показал мне еще пару трюков, о которых не пишут в сценариях Marvel.

Я поднялся, подхватывая её на руки. Она обхватила мою шею, прижимаясь лицом к моему плечу, и я понял, что эта ночь действительно только начинается. Впереди были часы разврата, пошлых разговоров и открытий, которые останутся только между нами в этом номере, пропитанном запахом секса и дорогого парфюма.

Когда вода начала заполнять огромную мраморную чашу, Скарлетт встала перед зеркалом, рассматривая засосы на своей шее.

– Черт, – усмехнулась она, поправляя волосы. – Придется завтра сказать визажисту, что меня покусал очень агрессивный комар. Очень большой и очень голодный комар.

– Надеюсь, он не обидится на такое сравнение, – я подошел к ней сзади, обнимая за талию.

– О, он будет в восторге, – она откинула голову мне на плечо, глядя на наше отражение. – Потому что он знает: этот комар — единственный, кому позволено пить мою кровь так жадно.

Мы шагнули в горячую воду, и новая волна желания накрыла нас, стирая остатки усталости. В эту ночь Лос-Анджелес принадлежал нам, а Скарлетт Йоханссон была не звездой с экрана, а просто женщиной, которая наконец-то нашла то, чего ей так не хватало — мужчину, способного укротить её внутренних демонов.