← Назад к обзору

Сделайте мне приятно

Горький пепел и мятный рассвет

Пробуждение было медленным, словно подъем из глубокой, вязкой воды. Первое, что осознал Чифую, — это тяжесть. Тяжесть чужих тел, ставшая для него самым надежным якорем в мире. Справа, уткнувшись носом в его шею, сопел Казутора; его дыхание было щекотным, а пальцы даже во сне крепко сжимали край футболки Мацуно. Слева ощущалось мощное тепло Баджи. Кейске не спал — Чифую чувствовал это по тому, как мерно и осознанно двигалась его грудная клетка, и по тому, как его рука периодически лениво поглаживала Чифую по бедру, словно проверяя: здесь ли он? Не исчез ли?

Воздух в додзё остыл, став резким и прозрачным. Запах секса и феромонов поутих, сменившись ароматом утренней сырости, проникавшей сквозь щели в старых стенах.

– Проснулся? – голос Баджи был низким и надтреснутым, как старая виниловая пластинка.

– Угу, – Чифую попытался пошевелиться, но каждая мышца отозвалась тянущей болью. – Который час?

– Рано. Солнце только встает. Город еще спит, – Баджи приподнялся на локте, и его длинные черные волосы рассыпались по плечам Чифую. – Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик.

– Это был очень приятный грузовик, Баджи-сан, – Чифую слабо улыбнулся, приоткрывая глаза.

Взгляд Кейске был непривычно мягким. В нем не осталось той дикости, что полыхала ночью, только глубокая, почти болезненная привязанность. Он протянул руку и аккуратно убрал челку с лица омеги, задержав пальцы на его щеке.

– Мы перегнули палку, – подал голос Казутора, не открывая глаз. – Я чувствую, как у него колотится сердце. Чифую, ты слишком хрупкий для нас двоих.

– Я не хрупкий, – возразил Мацуно, хотя его голос предательски дрогнул. – Я ваш заместитель. Я выдержу всё, что вы на меня обрушите.

Казутора наконец открыл глаза. Его взгляд, обычно беспокойный и лихорадочный, сейчас казался чистым. Он придвинулся ближе, вклиниваясь в пространство между Баджи и Чифую, и коснулся губами виска омеги.

– Глупый Чифую. Дело не в том, что ты «выдержишь». Дело в том, что мы не хотим тебя ломать. Просто иногда... – Ханемия замолчал, подбирая слова, – иногда внутри так темно, что хочется затащить в эту темноту кого-то светлого, чтобы не было так страшно.

– Хватит философствовать с утра пораньше, – оборвал его Баджи, хотя в его тоне не было злости. – Нам нужно уходить отсюда. Если кто-то из «Тосвы» или «Вальхаллы» увидит нас вместе в таком состоянии, проблем не оберешься.

Чифую сел, кутаясь в наброшенную на плечи куртку Баджи. Его тело ныло, а внутри всё еще ощущалась странная наполненность — физическое напоминание о том, что произошло. Он посмотрел на разбросанные по полу вещи: пустые блистеры от подавителей, которые он принес, валялись в углу как ненужный мусор.

– Куда мы пойдем? – спросил он, глядя на Баджи.

– Ко мне, – коротко ответил Кейске. – Мать уехала к тетке на три дня. Там сможем отмыться и привести себя в порядок. Казутора, ты тоже. И не вздумай спорить.

Ханемия лишь пожал плечами, принимая вертикальное положение. Его движения были нервными; он начал судорожно искать свою одежду, словно дневной свет делал его уязвимым.

– Я не уверен, что это хорошая идея, Баджи-кей. Твоя квартира... она слишком правильная для меня.

– Заткнись, – Баджи поднялся, не стесняясь своей наготы, и начал одеваться. – Ты часть этого узла теперь. Хочешь ты того или нет. Мы связаны.

Чифую наблюдал за ними, и в его груди разливалось странное чувство — смесь тревоги и абсолютного счастья. Он знал, что их союз — это хождение по лезвию ножа. Баджи, разрывающийся между преданностью Майки и желанием спасти Казутору. Казутора, чья психика напоминала склеенную из осколков вазу. И он, Чифую, который готов был стать клеем для них обоих.

Спустя полчаса они покинули додзё. Улицы Сибуи были пустынны, только редкие мусоровозы нарушали тишину. Они шли дворами, стараясь не привлекать внимания. Баджи шел впереди, засунув руки в карманы куртки, его широкие плечи надежно закрывали обзор. Чифую и Казутора следовали за ним, почти соприкасаясь плечами.

– Эй, партнер, – не оборачиваясь, позвал Баджи.

– Да?

– Спасибо. За то, что пришел. И за то, что остался.

Чифую почувствовал, как к горлу подступил комок. Для Баджи такие признания были редкостью. Он всегда предпочитал действие словам, удары — объяснениям.

– Я всегда буду приходить, – тихо ответил Чифую.

Когда они добрались до квартиры Баджи, солнце уже вовсю заливало город золотистым светом. Внутри пахло домом: сушеными травами, книгами и чем-то уютным, что никак не вязалось с образом свирепого капитана первого отряда.

– Казутора, иди в душ первым, – скомандовал Баджи, кидая ему полотенце. – Чифую, на кухню. Тебе нужно поесть, ты бледный как смерть.

– Я в порядке, честно...

– Марш на кухню, я сказал!

Чифую послушно поплелся в маленькую уютную кухню. Он сел за стол, чувствуя, как усталость накрывает его с новой силой. Через несколько минут Баджи поставил перед ним стакан воды и тарелку с какими-то крекерами.

– Подавители всё еще действуют в твоей крови, – Баджи сел напротив, внимательно изучая его лицо. – Тебя может начать знобить. Это откат после такого интенсивного контакта.

– А вы? – Чифую поднял на него глаза. – У вас ведь тоже гон.

– Мы альфы, Чифую. Нам проще выплеснуть это через агрессию или... ну, ты видел как. Но ты — омега. Твой организм сейчас в шоке. Ты впустил в себя двоих, и твоя природа требует фиксации.

– Фиксации? – переспросил Мацуно.

– Метки, – Баджи отвел взгляд, и Чифую заметил, как напряглись его челюсти. – Мы не пометили тебя. Специально. Чтобы оставить тебе путь назад.

В кухне повисла тяжелая тишина. Слышно было только шум воды в ванной, где Казутора смывал с себя пыль додзё и запахи прошлой ночи.

– Вы думаете, я захочу уйти? – Чифую поставил стакан на стол, его рука дрожала. – После всего? Баджи-сан, вы действительно так плохо обо мне думаете?

– Дело не в тебе, – Кейске резко встал и подошел к окну, глядя на просыпающийся город. – Дело в нас. Казутора нестабилен. Я... я по уши в дерьме с этим переходом в «Вальхаллу». Мы — это ходячая катастрофа. Если мы оставим на твоей шее шрам, ты будешь принадлежать нам до конца жизни. Ты не сможешь завести нормальную семью, не сможешь быть с кем-то другим, если мы... если нас не станет.

Чифую встал, подошел к Баджи со спины и обхватил его руками за талию, прижимаясь щекой к лопаткам.

– Мне не нужен кто-то другой. Мне не нужна «нормальная» семья. Если я не буду принадлежать вам, я вообще не хочу никому принадлежать.

Баджи тяжело вздохнул, накрывая ладони Чифую своими.

– Ты слишком преданный, Чифую. Это тебя погубит.

– Значит, такова моя судьба.

Из ванной вышел Казутора. На нем была огромная футболка Баджи, которая висела на его худощавом теле, и спортивные штаны. Волосы были мокрыми и липли к лицу. Он выглядел почти как ребенок — если не смотреть в глаза, в которых застыла вековая печаль.

– О чем спорите? – спросил он, прислонившись к косяку.

– О метке, – прямо сказал Чифую, отстраняясь от Баджи. – Я хочу, чтобы вы это сделали. Не сейчас, когда всё утихнет. А вообще.

Казутора замер. Его зрачки на мгновение расширились.

– Ты понимаешь, что это значит, Чифую? Двойная метка — это редкость. Это связывает наши нервные системы. Если мне будет больно, ты это почувствуешь. Если Баджи...

– Я знаю, – перебил его Мацуно. – Я всё изучил. Я хочу быть частью вас. Не просто помощником, не просто «партнером» по банде. Я хочу быть вашим омегой.

Казутора посмотрел на Баджи. Между альфами произошел безмолвный диалог — обмен сомнениями, страхами и, в конечном счете, общим желанием.

– Не сегодня, – наконец произнес Баджи. – Твое тело должно восстановиться. Но... мы согласны. Если ты не передумаешь через неделю — мы это сделаем.

Чифую облегченно выдохнул. Это была победа. Маленькая, но важная.

– А теперь — спать, – Баджи подтолкнул их обоих в сторону своей комнаты. – Все трое.

Кровать Баджи была большой, но для троих парней всё равно тесноватой. Однако это не имело значения. Они улеглись: Чифую посередине, Баджи у стены, Казутора с края.

– Знаешь, Чифую, – прошептал Казутора, когда в комнате воцарился полумрак задернутых штор. – Ты единственный, кто не боится моих колокольчиков.

– Они красиво звенят, Казутора-кун, – сонно отозвался Чифую.

– Они звенят о смерти, – горько усмехнулся Ханемия.

– Нет. Теперь они звенят о том, что ты дома.

Баджи закинул тяжелую руку поверх них обоих, притягивая к себе.

– Спите уже. Оба. Иначе я вас обоих вышвырну на балкон.

Но Чифую знал, что не вышвырнет. Он чувствовал, как пальцы Баджи переплетаются с пальцами Казуторы над его животом. Этот замок был крепче любых цепей.

Сон пришел быстро. На этот раз он был без сновидений, глубокий и исцеляющий. Чифую снилось только тепло и запах — жженое дерево, мускус и мята, слившиеся в единый, неповторимый аромат их общей жизни.

Прошло несколько часов, прежде чем Баджи первым открыл глаза. Он долго смотрел на спящих парней. Чифую во сне выглядел совсем юным, его лицо разгладилось, исчезла вечная складка беспокойства между бровями. Казутора же, напротив, даже во сне слегка хмурился, словно продолжал вести внутреннюю войну.

Баджи осторожно, чтобы не разбудить их, высвободил руку и потянулся к тумбочке, где лежал его телефон. Десятки пропущенных от Майки, Дракена, Мицуи. Мир за пределами этой комнаты требовал его возвращения. Война с «Вальхаллой» не закончилась, она только входила в свою самую кровавую фазу.

Он посмотрел на шею Чифую — чистую, нежную кожу, на которой скоро появятся его и Казуторы следы.

– Прости меня, Чифую, – едва слышно прошептал Баджи. – Я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалел об этом выборе. Даже если мне придется сжечь этот город дотла.

Он знал, что Майки не простит предательства. Он знал, что Казутора может сорваться в любой момент. Но глядя на то, как Чифую во сне инстинктивно прижимается ближе к ним, Баджи чувствовал в себе силу, о которой раньше и не подозревал. Это не была ярость альфы или гордость бойца. Это была первобытная потребность защитить свое гнездо.

Чифую заворочался и открыл один глаз.

– Баджи-сан? Вы уходите?

– Нет, партнер, – Кейске отложил телефон и снова лег, притягивая омегу к себе. – Я никуда не уйду. По крайней мере, сегодня.

– Обещаете?

– Обещаю.

Казутора, не просыпаясь, что-то пробормотал и закинул ногу на Чифую, окончательно превращая их в неразрывный клубок.

За окном шумел Токио. Мир готовился к битве. Но здесь, в маленькой квартире, защищенной запахом трех душ, царил мир. Хрупкий, временный, но самый настоящий.

Чифую закрыл глаза, чувствуя, как сердце Баджи бьется в унисон с его собственным. Он знал, что впереди их ждут трудные времена. Он знал, что кровь еще прольется на асфальт Сибуи. Но сейчас, в этом утреннем свете, он был уверен в одном: что бы ни случилось, они встретят это вместе.

Альфа, омега и тот, кто потерялся между ними, нашли свою тихую гавань. И пусть она была построена на руинах и боли, для них она была дороже любого рая.

– Мы справимся, – прошептал Чифую в пустоту комнаты.

– Конечно справимся, – отозвался Баджи, закрывая глаза. – У нас нет другого выбора.

И тишина снова окутала их, даря еще несколько часов покоя перед тем, как тени прошлого снова постучат в их дверь. Но это будет потом. А сейчас был только рассвет, пахнущий мятой, и двое людей, ставших для Чифую целой вселенной.