Секрет
Эхо пустых тронов
Прошло еще двенадцать месяцев, которые для всего мира пролетели в суете восстановления после великих войн, но для меня они превратились в бесконечную череду серых будней, наполненных тишиной. Я, Сон Джин-ву, Теневой Монарх, правитель армии, не знающей усталости, впервые в жизни чувствовал себя бессильным перед простым течением времени.
Мои солдаты-тени рыскали по самым темным закоулкам планеты. Игрит, Белл, Бер — лучшие из моих следопытов — возвращались ни с чем. Юки исчез. Мой сын, моя плоть и кровь, носитель моей силы, сумел сделать то, что не удавалось ни одному врагу: он стер свои следы так чисто, словно его никогда не существовало.
Я сидел в своем кабинете в здании Ассоциации, глядя на отчеты, которые мне предоставил Сухо. Мой старший сын заметно сдал за этот год; его лицо осунулось, а в глазах поселилась та же тревога, что грызла меня по ночам.
– Отец, новостей по-прежнему нет, – Сухо положил на стол папку, но я даже не прикоснулся к ней. – Те счета, которые ты разблокировал... деньги начали двигаться.
Я поднял голову. В груди впервые за долгое время шевельнулась искра надежды.
– Он начал их тратить? Где? В каком городе?
Сухо замялся, отводя взгляд.
– Не совсем так. Деньги переводятся огромными траншами, но не на личные нужды. Они уходят в благотворительные фонды. Причем в такие, которые мы раньше не курировали. Помощь детям погибших охотников E-ранга, реабилитационные центры для пробужденных с поврежденными магическими каналами...
– Он тратит мое наследство на милосердие? – я невольно усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. – Мой бунтарь решил стать святым.
– Это еще не всё, – Сухо глубоко вздохнул, и я почувствовал, как его аура дрогнула. – Мы проверили реестры гражданских состояний через наши скрытые каналы. Сон Юки больше не существует в юридическом поле.
Я нахмурился, чувствуя, как тени в углах комнаты начали угрожающе сгущаться.
– Что это значит? Он сменил имя?
– Он сменил фамилию, отец. Он взял фамилию Ли Вон Чона. Теперь он официально значится как Чон Юки. И... – Сухо замолчал, словно подбирая слова, чтобы удар был менее болезненным. – Помнишь ту маленькую девочку, Мину? О которой ты рассказывал?
Я кивнул. Годовалая внучка, чье существование я скрывал от Хэ Ин до последнего момента.
– У них теперь трое детей, – тихо произнес Сухо.
Мир вокруг меня на секунду замер. Сердце, которое видело гибель богов, пропустило удар. Трое?
– Как это возможно? – мой голос прозвучал как шелест сухой листвы. – Прошло всего два года.
– Они удочерили девочку, Амалию. Ей семь лет, она из приюта для детей с нестабильной магией. А три месяца назад... Ли Вон Чон родил сына. Второго внука, отец. Его назвали Чон Ха-нуль.
Я медленно поднялся с кресла и подошел к панорамному окну. Сеул сиял огнями, живой, шумный, равнодушный к моей личной драме. Где-то там, или, скорее всего, очень далеко отсюда, мой сын качал на руках младенца. Моего внука. Мальчика, который никогда не узнает фамилию Сон. Мальчика, который будет расти, называя «дедушкой» тишину или пустоту.
Юки не просто ушел. Он вырезал меня из своей жизни хирургически точно. Он отказался от величия, от бессмертия, от трона, который я готовил для него, ради того, чтобы просто быть «Чоном». Ради того, чтобы его дети не вздрагивали от тяжести фамилии Сон.
– Трое детей... – прошептал я, касаясь холодного стекла. – У меня трое внуков, а я даже не знаю цвета их глаз.
– Они счастливы, отец, – Сухо подошел ближе, кладя руку мне на плечо. – Мои люди видели их издалека, один раз. Юки выглядел... по-другому. В нем больше нет той ярости, которая сжигала его здесь. Он улыбается. По-настоящему.
– А Хэ Ин? – я обернулся к сыну. – Она знает?
– Нет. Я побоялся ей говорить. Она всё еще надеется, что он просто «путешествует». Если она узнает, что он официально отказался от нашей семьи... это убьет её.
Я кивнул. Хэ Ин и так превратилась в тень самой себя. Её материнское сердце чувствовало разрыв, но она цеплялась за иллюзию.
– Оставь их, – внезапно для самого себя сказал я.
Сухо удивленно вскинул брови.
– Что? Но ты же хотел...
– Я хотел подчинить его своей воле, – перебил я, чувствуя, как горло перехватывает спазм. – Я хотел, чтобы он был «Сон Юки», наследником Монарха. Но он выбрал быть отцом. Он выбрал любовь, которую я сам когда-то чуть не потерял в погоне за силой.
Я вспомнил тени-щупальца Юки. Они не были частью Системы. Они были его собственной магией, рожденной из его боли и его страсти. Теперь я понимал: он использовал эти тени, чтобы построить стену вокруг своей семьи. Стену, которую я мог бы пробить, но ценой которой стала бы окончательная смерть его любви ко мне.
– Сними наблюдение, – приказал я, и мой голос обрел былую сталь, хотя в нем и слышалась горечь. – Отозви всех. Пусть живут. Если он решил, что фамилия Ли Вон Чона стоит больше, чем моя... значит, я был плохим отцом.
– Отец, не говори так, – Сухо попытался возразить, но я жестом остановил его.
– Это правда, Сухо. Я правил мертвыми так долго, что забыл, как нужно обращаться с живыми. Я думал, что обеспечив им безопасность и власть, я даю им всё. Но Юки... он нашел то, что я не мог ему дать в этом дворце из стекла и стали.
Я снова посмотрел на отчет. Миллиарды вон уходили на помощь сиротам. Мои деньги, заработанные кровью в подземельях, теперь лечили раны тех, кого мир считал мусором. Это была его месть — тихая, благородная и сокрушительная. Он не стал разрушать мой мир мечом. Он просто показал мне, насколько мой мир пуст без него.
– Пусть тратят столько, сколько нужно, – добавил я. – Если ему нужно всё состояние Ассоциации, чтобы чувствовать себя свободным — отдай.
– Ты действительно готов это отпустить? – тихо спросил Сухо.
Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, что задушили Монарха Разрушения. Сейчас они казались мне бесполезными.
– Я Монарх Теней, Сухо. Я могу командовать легионами, но я не могу заставить сына любить меня.
В ту ночь я долго не мог уснуть. Я бродил по темным залам своего поместья, и мне казалось, что в каждом углу я слышу детский смех, которого здесь никогда не будет. Трое внуков. Амалия, Мина и маленький Ха-нуль.
Я представил, как Ли Вон Чон — тот самый адвокат, которого я когда-то презирал за слабость — теперь сидит за обеденным столом со своим мужем. Юки, наверное, подкладывает ему лучшие куски мяса, а дети шумят вокруг, не зная, что их дед — самое могущественное существо во Вселенной.
И в этой картине мне не было места.
Я вышел на балкон. Ночной воздух был холодным.
– Бер, – позвал я негромко.
Из тени мгновенно соткался мой верный генерал. Он склонился в глубоком поклоне, его хитиновые доспехи тускло поблескивали в лунном свете.
– Да, мой Повелитель?
– Отправь одного из самых незаметных муравьев. Пусть найдет их. Но не приближайся. Просто... посмотри на них. Один раз. Убедись, что у мальчика Ха-нуля есть всё необходимое.
– Будет исполнено, мой Повелитель, – прострекотал Бер. – Вы хотите знать их местоположение?
Я замялся. Искушение было огромным. Один прыжок через теневой портал — и я мог бы увидеть их. Обнять Юки. Увидеть младенца.
Но я вспомнил слова Юки в тот последний вечер: «Я муж и отец... Я не собираюсь прятать свою жизнь за фальшивыми улыбками».
– Нет, – ответил я, сжимая перила так, что камень начал крошиться. – Не говори мне, где они. Я не хочу знать. Если я узнаю, я не удержусь. Я приду. И снова всё испорчу.
Бер кивнул и исчез в тени.
Я остался один. Великий Сон Джин-ву, защитник человечества, бог среди людей. У меня были миллионы преданных солдат, готовых умереть по моему слову. У меня была власть над самой смертью.
Но в ту ночь, глядя на звезды, я понял, что мой младший сын, простой «Чон Юки», одержал над Теневым Монархом самую великую победу. Он обрел то, чего нельзя достичь уровнем или навыком.
Он обрел покой.
А я... я остался охранять этот покой из своей темноты, зная, что моя фамилия умрет вместе со мной и Сухо, а новая жизнь продолжится под другим именем. И, возможно, это была самая справедливая цена за то, кем я стал.
– Будь счастлив, Юки, – прошептал я в пустоту. – Будь счастлив за нас двоих.
Тишина была мне ответом. Но на этот раз она не была тяжелой. Она была смиренной. Под крылом Теневого Монарха наконец-то наступила ночь, в которой не нужно было сражаться. Только ждать и надеяться, что когда-нибудь, через много лет, один из этих детей случайно услышит легенду о великом герое и, не зная правды, просто улыбнется.
Этого было бы достаточно.