секрет.
Пламя в тишине и шепот дракона
Пыль под ногами сменилась странным, вибрирующим песком. Чем ближе они подходили к алтарю, тем тяжелее становился воздух, словно флогистон вокруг них начал густеть, превращаясь в невидимое желе. Кинич шел впереди, его движения стали еще более осторожными, а рука то и дело ложилась на эфес двуручного меча.
– Что-то не так, – прошептал Итэр, чувствуя, как стихии внутри него тревожно откликаются на изменения в окружающей среде. – Ветер здесь не просто горячий, он... злой.
– Мы на границе зоны разлома, – отозвался Кинич, не оборачиваясь. – Древний алтарь служит печатью, но если скверна просочилась так глубоко, значит, земля здесь нестабильна. Будьте готовы к...
Договорить он не успел. Земля под ними содрогнулась с таким оглушительным грохотом, будто сам Натлан решил захлопнуть пасть. Из расщелин в скалах вырвались столбы ослепительно-белого пламени, смешанного с иссиня-черным дымом.
– Берегись! – крикнул Итэр, бросаясь к Паймон, но мощная взрывная волна флогистона ударила прямо между ними.
Свод каньона, подточенный эрозией и скверной, не выдержал. Огромные валуны посыпались сверху, создавая непроницаемую стену из пыли и камня. Итэра отбросило в одну сторону, Кинича – в ту же, а пронзительный визг Паймон и яростный рык Ахава потонули в грохоте обвала.
Когда пыль немного осела, Итэр закашлялся, поднимаясь на локти. Золотистые глаза слезились от едкого дыма. Рядом, тяжело дыша, поднимался Кинич. Между ними и тем местом, где только что летала Паймон, теперь громоздилась стена из обломков высотой в несколько этажей.
– Паймон! – закричал Итэр, подбегая к завалу и тщетно пытаясь сдвинуть огромный камень. – Ты меня слышишь?
– Итэр! – донесся приглушенный, но вполне отчетливый голос с той стороны. – Мы здесь! Паймон в порядке, но тут всё завалено! И этот... этот пиксельный кошмар тоже здесь!
– Эй, ты, летающая консерва! Кого ты назвала кошмаром? – раздался возмущенный голос Ахава. – Кинич! Ты слышишь своего великого господина? Если ты оставишь меня здесь с этой девчонкой, я прокляну твой род до десятого колена!
Кинич подошел к завалу и приложил ладонь к камню, прислушиваясь к вибрациям.
– Ахав, прекрати истерику. Порода здесь нестабильна, если мы начнем разбирать завал сверху, всё рухнет окончательно. Ищите обходной путь с той стороны. Мы пойдем в обход через верхние галереи и встретимся у алтаря.
– Ты слышал его, Путешественник? – проворчал Ахав, голос которого становился тише, видимо, он уже начал обследовать территорию. – Он бросает нас на произвол судьбы! Идем, мелочь, я чую сквозняк в той пещере.
– Паймон, будь осторожна! – крикнул Итэр.
– Ты тоже, Итэр! Кинич, присматривай за ним! – ответила Паймон, и звуки их шагов (и полета) постепенно затихли.
Итэр обернулся к охотнику. Тот выглядел спокойным, но в его взгляде читалось напряжение.
– Нам нужно торопиться, – сказал Кинич. – Выброс флогистона означает, что алтарь перегружен. Если мы не стабилизируем его, каньон может обрушиться полностью.
– Тогда не будем терять времени, – кивнул Итэр.
***
Тем временем на другой стороне завала Паймон и Ахав пробирались через узкий, подсвеченный люминесцентными грибами проход. Паймон летела, обхватив себя руками и постоянно оглядываясь.
– Тут так темно... И почему всё время что-то капает? Ахав, ты уверен, что мы идем правильно?
– Мои чувства острее, чем твой аппетит, девчонка, – фыркнул пиксельный дракон, лениво перебирая лапами в воздухе. – Мы идем к источнику силы. Кинич всегда выбирает кратчайший путь, даже если он ведет через пасть дьявола.
Паймон надула губы.
– Твой Кинич такой странный. Всё время молчит, считает какие-то ресурсы... Итэр говорит, что он хороший, но мне кажется, он просто слишком серьезный. Зачем он вообще позвал нас на эту охоту? Неужели в Натлане нет других охотников?
Ахав внезапно остановился и развернулся к ней. Его очки блеснули в полумраке пещеры.
– Других охотников? Ха! Конечно, есть. Полно дураков, готовых рискнуть шеей за мешок моры. Но Кинич не позвал их. Он позвал твоего златовласого приятеля.
– Ну да, потому что Итэр сильный и может очищать скверну, – самоуверенно заявила Паймон.
Ахав расхохотался — звук был похож на скрежет восьмибитной пилы.
– Очищение скверны? Это лишь повод, глупая ты еда! Кинич — мастер контрактов, он всегда найдет логичное оправдание своим желаниям. Но я-то знаю, что у него в голове. Я привязан к нему, помнишь? Я чувствую его эмоции, как бы глубоко он их ни прятал под этой своей каменной рожей.
Паймон подлетела ближе, ее любопытство пересилило страх.
– И что же ты чувствуешь? Ну же, выкладывай! Ты же всё равно хотел разболтать его секрет там, наверху.
Ахав хитро прищурился, его хвост задергался в предвкушении.
– Скажем так... В Натлане есть древняя традиция «совместной охоты». Это не просто способ добыть мясо или защитить караван. Когда охотник приглашает кого-то разделить с ним путь в опасные земли, где каждый шаг может стать последним, это... как бы вам, смертным, объяснить... это высший знак доверия. И признание того, что он хочет видеть этого человека рядом не только в бою.
Паймон почесала затылок.
– То есть... он пригласил Итэра, потому что доверяет ему? Но они же едва знакомы!
– Не просто доверяет, – Ахав подлетел к самому уху Паймон и понизил голос до заговорщического шепота. – Приглашение на охоту в каньон Потомков Крон для нас, местных, почти то же самое, что приглашение на свидание у вас, чужеземцев. Только со смертельным риском и запахом серы. Кинич искал предлог, чтобы побыть с ним наедине, вдали от глаз племени. Он хотел показать ему алтарь предков — место, которое он считает своим домом.
Паймон ахнула, прикрыв рот ладошками.
– Свидание?! Кинич и Итэр? Но... но Кинич такой холодный! Он же только и говорит, что о цене и сделках!
– В этом и шутка! – Ахав перекувыркнулся в воздухе. – Он так боится показаться уязвимым, что облек свое желание в форму «делового предложения». Бедный, глупый Кинич. Он думал, что если назовет это «охотой на заврианов», никто не догадается. Но Великий Ахав видит всё! Он даже лепешки те самые взял, которые твой друг любит, хотя сам их терпеть не может из-за избытка сахара.
Паймон задумалась. Она вспомнила, как Кинич смотрел на Итэра, когда тот не видел. В этом взгляде действительно не было холодного расчета. Скорее... какое-то странное, непривычное для охотника спокойствие.
– Ого... – выдохнула она. – Значит, вся эта беготня по скалам — это просто способ провести время вместе?
– Именно! – Ахав довольно оскалился. – Но теперь, когда мы отделены от них этим удачным обвалом, у твоего друга есть шанс узнать всё самому. Если, конечно, этот болван Кинич найдет в себе смелость открыть рот для чего-то, кроме команд «атакуй» или «уклоняйся».
***
В это время Итэр и Кинич пробирались по узкому карнизу над пропастью, заполненной бурлящим флогистоном. Воздух дрожал от жара.
– Держись ближе к скале, – скомандовал Кинич, протягивая руку, чтобы помочь Итэру перешагнуть через трещину.
Итэр принял помощь. Его ладонь в перчатке на мгновение задержалась в руке охотника. Он заметил, что пальцы Кинича слегка дрогнули, хотя лицо оставалось бесстрастным.
– Спасибо, – улыбнулся Итэр. – Знаешь, несмотря на обвал, здесь очень красиво. Эти огни... они напоминают звезды, только под землей.
Кинич на секунду остановился, глядя на танцующие искры внизу.
– В Натлане красота всегда сопряжена с опасностью. Мы привыкли ценить моменты затишья, потому что они мимолетны.
Они вышли на небольшое плато, с которого открывался вид на древний алтарь. Огромное сооружение, исписанное светящимися рунами, пульсировало тревожным фиолетовым светом. Скверна обвивала его, словно ядовитые змеи.
– Нам нужно очистить центральный кристалл, – Кинич вытащил меч. – Я отвлеку порождений бездны, которые сейчас появятся, а ты используй свою силу, чтобы резонировать с алтарем.
– Понял, – Итэр сосредоточился, призывая энергию Дендро.
Как и предсказывал Кинич, из теней начали соткаться искаженные фигуры — гончие разрыва, привлеченные запахом порчи. Кинич бросился в бой, его крюк-кошка мелькал в воздухе, позволяя ему совершать невероятные пируэты. Он был подобен вихрю зелёной стали, отсекая врагов от Итэра.
Путешественник прижал ладони к холодному камню алтаря. Он закрыл глаза, пропуская через себя поток чистой энергии. Скверна сопротивлялась, обжигая руки, но Итэр не отступал. Он чувствовал ритм земли Натлана — яростный, гордый и в то же время израненный.
– Еще немного... – прошептал он.
Внезапно одна из гончих прорвалась через защиту Кинича и прыгнула на Итэра со спины.
– Итэр, берегись! – выкрикнул Кинич.
Он не успевал развернуться для удара мечом, поэтому просто бросился вперед, закрывая Итэра своим телом. Когти монстра полоснули по плечу охотника, отбрасывая его в сторону.
Итэр вскрикнул, завершая очищение последним мощным импульсом. Алтарь вспыхнул чистым золотом, и волна света испепелила оставшихся врагов. Тишина мгновенно воцарилась в каньоне.
– Кинич! – Итэр подбежал к охотнику, который пытался подняться, зажимая рану на плече. – Зачем ты это сделал? Ты же мог просто оттолкнуть меня!
Кинич прислонился спиной к алтарю, его лицо было бледным, но взгляд оставался твердым.
– Моя задача... обеспечить твою безопасность. Это часть...
– Только не говори мне про контракт, – перебил его Итэр, доставая из сумки бинты и лечебное зелье. – Ты рисковал собой. Никакая мора не стоит этого.
Кинич молчал, пока Итэр осторожно обрабатывал его рану. Когда их взгляды встретились, охотник наконец отвел глаза.
– Ахав прав, – тихо произнес он. – Я плохой лжец, когда дело касается моих собственных мотивов.
Итэр замер, не убирая рук от его плеча.
– О чем ты?
Кинич глубоко вздохнул, глядя на восстановившееся сияние алтаря.
– Эта охота... она не была необходимостью. Я мог бы справиться с алтарем сам, пусть это и заняло бы больше времени. Но я... я хотел, чтобы ты увидел это место. В моем племени говорят, что если ты приводишь человека к истокам своей силы, ты открываешь ему свою душу.
Итэр почувствовал, как сердце пропустило удар.
– Кинич, ты...
– Я не умею вести светские беседы, как люди в Ли Юэ или Фонтейне, – продолжал охотник, и его голос теперь звучал чуть увереннее. – Я оцениваю мир через действия и ресурсы. И самым ценным ресурсом, который у меня есть, оказалось время, проведенное с тобой. Я просто... не знал, как сказать об этом иначе.
Итэр улыбнулся — тепло и открыто. Он положил руку на здоровую щеку Кинича, заставляя того снова посмотреть на себя.
– Тебе не нужно использовать контракты как щит, Кинич. Если ты хочешь, чтобы я был рядом, просто скажи. Я приду не из-за награды, а потому что ты мне дорог.
Кинич на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.
– Я запомню это, – прошептал он.
– О-О-О! КАКАЯ ТРОГАТЕЛЬНАЯ СЦЕНА! Паймон, ты видишь это? Я сейчас расплачусь пиксельными слезами!
Оба резко обернулись. На краю плато стояли Ахав и Паймон. Судя по их виду, они наблюдали за ними уже пару минут.
– Паймон! – Итэр быстро отстранился, чувствуя, как краснеют уши.
– Ха! Я знала! – Паймон подлетела к ним, размахивая руками. – Ахав мне всё рассказал! Кинич, ты хитрюга! «Контракт», «засада»... А сам просто хотел пойти на свидание с Итэром!
Кинич медленно поднялся, поправляя повязку на плече. Его лицо снова приняло привычное бесстрастное выражение, но кончики ушей предательски покраснели.
– Ахав, – произнес он ледяным тоном.
– Да-да, я знаю, «замолчи», «исчезни»... – дракон весело кувыркался в воздухе. – Но ты не можешь отрицать очевидное! Ты только что признался! Великий Повелитель Драконов победил!
– Я назначу тебе дополнительные часы тренировок в качестве наказания за длинный язык, – отрезал Кинич, но в его глазах больше не было злости.
Итэр подошел к Киничу и негромко сказал так, чтобы слышал только он:
– Значит, обед на Огненных пиках всё еще в силе? Как часть нашей... «охоты»?
Кинич посмотрел на него, и на этот раз он не стал отводить взгляд.
– В силе. И на этот раз — без лишних свидетелей.
– Эй! Паймон всё слышит! – возмутилась компаньонка. – Паймон не лишняя, Паймон — главный эксперт по дегустации лепешек!
– Тогда тебе придется лететь очень быстро, – улыбнулся Итэр, и, переглянувшись с Киничем, они одновременно сорвались с места, направляясь к выходу из каньона.
– Подождите меня! – закричала Паймон, бросаясь вдогонку.
– Беги, мелочь, беги! – хохотал Ахав, устремляясь следом за своим охотником.
Натлан провожал их закатным солнцем, окрашивающим скалы в цвета живого пламени. И хотя впереди было еще много опасностей, в этот вечер охота закончилась самой важной добычей — правдой, которая была слаще любых фруктов.