← Назад к обзору

секс

Изумрудный капкан

Маша стояла перед зеркалом, прикусив губу. Изумрудный шелк, подаренный Максимом, был божественным на ощупь, но его длина — до самого пола — казалась девушке настоящим поражением в их вечной войне характеров. Максим явно считал, что этим платьем он поставил точку в их вчерашнем споре. «Правильная длина», как он выразился в записке. Закрытое горло, длинные рукава, и только голая спина как слабая уступка её женственности.

– Ну уж нет, дорогой, – прошептала Маша, доставая из ящика швейные принадлежности. – Мы будем играть по моим правилам.

Она обладала редким талантом: умела шить так виртуозно, что любая переделка выглядела как фабричная работа. Маша разложила платье на кровати. Её руки действовали уверенно. Ножницы с тихим шорохом скользили по дорогому шелку, отсекая лишние сантиметры. Она укоротила подол ровно настолько, чтобы он едва прикрывал то, что Максим считал своей исключительной собственностью. Тщательно обработав край и сделав аккуратную подшивку, она примерила результат.

Теперь платье выглядело вызывающе и роскошно одновременно. Спереди — строгий воротник-стойка, но стоит ей повернуться, как открывалась вся спина до самой поясницы, а экстремально короткий подол акцентировал внимание на её длинных, стройных ногах. Маша надела те самые красные стринги — её маленькое хулиганство, скрытое под изумрудной тканью, — и встала на высокие каблуки.

– Посмотрим, как ты удержишь себя в руках в общественном месте, – усмехнулась она своему отражению.

Ресторан «Золотой лев» был воплощением пафоса и сдержанности. Маша вошла в зал, чувствуя, как взгляды мужчин, словно по команде, отрываются от тарелок и устремляются на неё. Она шла легкой, уверенной походкой, наслаждаясь тем, как шелк холодит кожу на спине.

Максим уже сидел за их любимым столиком в углу. Он выглядел внушительно: белая рубашка, расстегнутая на верхнюю пуговицу, пиджак, висящий на спинке стула, и эта его вечная аура силы, которая заставляла окружающих невольно понижать голос. Когда она подошла, он даже не поднял головы от меню, лишь мельком взглянул на часы.

– Ты опоздала на пять минут, Маш, – произнес он своим низким, бархатным голосом, в котором всё еще слышались отголоски утренней строгости. – Садись. Я уже заказал тебе твой любимый салат и белое вино.

Маша грациозно опустилась на стул. Стол был накрыт тяжелой скатертью, которая скрывала её ноги, поэтому Максим, видевший её только выше пояса, оставался в блаженном неведении. Он наконец поднял глаза, и в его карем взгляде промелькнуло одобрение.

– Тебе очень идет этот цвет, – сказал он, и в его глазах зажглись теплые искорки. – Видишь, я же говорил, что закрытое платье может выглядеть на тебе гораздо сексуальнее, чем те лохмотья, в которых ты была вчера. Ты выглядишь как королева.

– Спасибо, Макс, – Маша едва сдерживала улыбку, делая глоток вина. – Ты очень заботлив. Твой выбор... безупречен.

– Я просто хочу, чтобы мой бриллиант был в достойной оправе, – он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Его пальцы были горячими и сухими. – Я не хочу злиться на тебя, Маленькая. Давай просто проведем этот вечер спокойно.

Половину вечера они провели в непривычной гармонии. Максим рассказывал о делах, о том, как Артем до сих пор подшучивает над его вчерашним «побегом» из кафе, и Маша даже начала чувствовать легкий укол совести. Но строптивый нрав брал свое. Ей хотелось увидеть его реакцию, когда он поймет, что его «правильное» платье превратилось в очередной вызов.

Момент истины наступил, когда к их столику подошел официант, чтобы сменить блюда. Маша нарочно уронила салфетку на пол и, изящно изогнувшись, потянулась за ней. В этот момент она специально отодвинулась от стола, полностью открывая вид на свои ноги.

Максим в этот момент подносил бокал к губам. Его взгляд непроизвольно последовал за её движением, и он замер. Бокал так и не коснулся его рта.

Сначала он просто не понял. Ему показалось, что он видит свои галлюцинации. Но нет — изумрудный шелк заканчивался подозрительно высоко, открывая взору бесконечные бедра Маши. Он медленно поставил бокал на стол, и звук соприкосновения стекла с деревом прозвучал в тишине ресторана как выстрел.

– Маша, – его голос стал на октаву ниже, приобретая ту самую опасную хрипотцу, которую она знала слишком хорошо. – Что это?

– Что именно, дорогой? – она невинно захлопала ресницами, возвращаясь в исходное положение и поправляя подол, который при движении поднялся еще выше.

– Платье, – он буквально выплюнул это слово. – Оно было до пола. Я сам его покупал. Я видел его в чехле, когда уходил.

– О, ты про длину? – Маша улыбнулась самой обворожительной из своих улыбок. – Понимаешь, оно было слишком длинным. Я постоянно спотыкалась. И я решила, что немного... коррекции ему не повредит. Тебе не нравится? Ты же сам сказал, что я выгляжу как королева.

Максим медленно обвел взглядом зал. Теперь он видел то, чего не замечал раньше: как мужчины за соседними столиками откровенно пялятся на его женщину, как официант замялся, прежде чем отойти. Его лицо начало наливаться кровью, а сережка в ухе зловеще блеснула в свете люстр.

– Ты его обрезала, – это был не вопрос, а констатация факта. – Ты взяла подарок, который я выбирал специально, чтобы ты выглядела прилично, и превратила его в... это?

– Я сделала его красивым, Макс. Оно подчеркивает мои ноги. Разве ты не любишь мои ноги?

Максим резко встал, отодвинув стул с таким скрежетом, что несколько человек обернулись. Он обошел стол и встал за её спиной. Маша почувствовала его присутствие всем телом — от него исходил жар и едва сдерживаемая ярость.

– Вставай, – приказал он.

– Мы еще не закончили ужин, – попыталась возразить она, но его рука уже легла ей на плечо, сжимая его до легкой боли.

– Я сказал — вставай. Сейчас же.

Маша поднялась, и теперь, без защиты стола, она стояла перед ним во всей красе. Платье едва прикрывало верхнюю часть бедер. Максим смотрел на неё сверху вниз, его рост в сто девяносто два сантиметра делал его фигуру по-настоящему пугающей в этот момент. Его взгляд упал на её ноги, а затем переместился на открытую спину.

– Ты просто невыносима, – прорычал он. – Ты специально это делаешь. Дразнишь меня, проверяешь, где предел моего терпения?

– Возможно, – Маша смело встретила его взгляд. – А ты разве не любишь сложности?

Максим ничего не ответил. Он рывком притянул её к себе, и его большая ладонь мгновенно нашла свое привычное место — она властно и жестко легла на её ягодицу, прямо поверх тонкого шелка. Маша охнула от неожиданности, чувствуя, как его пальцы впиваются в её плоть.

– Ты сейчас пойдешь к машине, – прошептал он ей в самое ухо, и его дыхание обожгло кожу. – И если ты сделаешь хоть один лишний шаг, если хоть один ублюдок в этом зале увидит больше, чем я позволю... Маша, клянусь, я отшлепаю тебя прямо здесь, на глазах у всех.

– Ты не посмеешь, – выдохнула она, хотя сердце в груди забилось как сумасшедшее.

– Хочешь проверить? – он сжал её еще сильнее, заставляя прижаться к его твердому телу.

Маша промолчала. Она видела, что он на пределе. Максим бросил на стол несколько крупных купюр, не дожидаясь счета, и, не выпуская её из своего захвата, повел к выходу. Он практически прикрывал её своим телом, его рука не покидала её бедра, собственнически заявляя права на каждый сантиметр её кожи.

Как только они оказались на парковке у его внедорожника, Максим прижал её к дверце машины. Ночной воздух был прохладным, но Маше было жарко.

– Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? – он тяжело дышал, глядя ей в глаза. – Я пытаюсь быть нормальным, пытаюсь давать тебе свободу, но ты... ты как будто специально напрашиваешься.

– Я просто хочу быть собой, Макс, – она положила руки ему на грудь, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки бешено колотится его сердце. – Мне не нравится, когда меня запирают в «правильные» платья.

– Твое «быть собой» скоро доведет меня до инфаркта или до тюрьмы, потому что я когда-нибудь сорвусь на тех, кто на тебя смотрит, – он приподнял её за талию, так что её ноги оторвались от земли. – Это платье... это было последней каплей.

– И что ты сделаешь? – она вызывающе улыбнулась, обхватив его шею руками. – Снова заставишь есть пиццу и смотреть кино?

Максим усмехнулся, и в этой усмешке было что-то такое, от чего у Маши по спине пробежали мурашки. Это был не гнев, а нечто гораздо более глубокое и первобытное.

– О нет, Маленькая. Сегодня кино не будет. Сегодня ты будешь учиться послушанию другими методами.

Он открыл дверь машины и буквально забросил её на пассажирское сиденье.

– Домой, – коротко бросил он, садясь за руль.

Всю дорогу Маша чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Максим вел машину одной рукой, а вторая лежала на её колене, периодически сжимаясь так сильно, что на нежной коже наверняка останутся следы. Она молчала, понимая, что в этот раз она действительно перегнула палку, но внутри неё все равно пело чувство триумфа. Она заставила его потерять контроль. Она снова была центром его вселенной, пусть даже эта вселенная сейчас грозила обрушиться на неё своим гневом.

Когда они вошли в квартиру, Максим не стал включать свет. В полумраке прихожей его фигура казалась еще огромнее.

– Снимай это, – тихо сказал он, указывая на изумрудное платье.

– Что? Прямо здесь?

– Прямо здесь. Ты так хотела показать всем свои ноги и красные стринги, так начни с меня.

Маша замялась. Его голос не терпящий возражений, действовал на неё гипнотически. Она медленно потянулась к застежке на шее. Шелк соскользнул вниз, открывая её тело его жадному взгляду. Она осталась в одних туфлях и тех самых вызывающих стрингах.

Максим подошел вплотную. Он долго смотрел на неё, переводя взгляд с лица на грудь, а затем ниже. Его рука поднялась, и он нежно провел пальцами по её щеке, а затем внезапно схватил её за волосы, заставляя слегка запрокинуть голову.

– Ты моя, Маша, – прошептал он, и в его карих глазах отразился лунный свет. – Моя строптивая, упрямая девчонка. И я выбью из тебя эту привычку спорить со мной по каждому поводу.

– Попробуй, – выдохнула она, подаваясь вперед.

Он не заставил себя ждать. Его губы накрыли её в требовательном, почти яростном поцелуе. В этом жесте было всё: его ревность, его страсть, его нежелание делить её ни с кем в этом мире. Маша ответила с той же силой, впиваясь пальцами в его широкие плечи.