← Назад к обзору

Секс демонов

Карты, деньги, два ствола и один паук

Прошло несколько дней после той ночи, но воздух в отеле, казалось, всё ещё вибрировал от невысказанного напряжения. Хаск, как обычно, полировал стаканы с таким видом, будто от чистоты стекла зависело спасение его души — хотя он-то знал, что его душа давно заложена, перезаложена и пропитана дешёвым виски. Энджел Даст, в свою очередь, вёл себя вызывающе даже по своим меркам: он то и дело ошивался у бара, отпуская сальные шуточки, но его взгляд, задерживающийся на Хаске чуть дольше обычного, выдавал его с потрохами.

– Эй, бармен, плесни-ка мне чего-нибудь покрепче, чем твои обычные отговорки, – Энджел запрыгнул на высокий стул, эффектно закинув ногу на ногу. Его розовые сапоги на платформе едва не задели нос Хаска.

– Для тебя у меня сегодня только «Специальное предложение»: заткнись и пей воду, – проворчал Хаск, даже не поднимая глаз. Однако его хвост предательски дернулся, задев полку с бутылками.

– Ой, да брось, Хаски, – Энджел наклонился через стойку, так что его пушистая грудь почти коснулась дерева. – Ты же знаешь, что я люблю пожёстче. И я сейчас не про выпивку.

Хаск наконец поднял взгляд. Жёлтые глаза встретились с розовыми зрачками паука. В голове бармена промелькнули кадры той ночи на столе: разбросанная косметика, тяжелое дыхание и то, как Энджел вцеплялся в его плечи. Хаск почувствовал, как по спине пробежал холодок, а крылья под подтяжками невольно напряглись.

– Иди работай, придурок, – Хаск поставил перед ним стакан с мутной жидкостью. – Валентино, небось, уже заждался свою главную звёздочку.

При упоминании имени своего босса Энджел заметно вздрогнул. Его дерзкая улыбка на мгновение померкла, а четыре руки судорожно сжали край стойки. Это не укрылось от Хаска. Он знал этот жест. Это был жест игрока, который понимает, что его блеф раскрыт, а на руках — пустые карты.

– Вал подождёт, – тихо сказал Энджел, и в его голосе прорезалась та самая ранимость, которую он так тщательно прятал под слоями грима и пошлых шуток. – Сегодня у него «творческий кризис». А значит, у меня есть пара часов тишины.

Хаск вздохнул, убирая полотенце. Он оглядел пустой холл. Чарли и Вегги ушли на очередное собрание по «позитивному мышлению», Ниффти охотилась за какими-то особо крупными тараканами в подвале, а Аластор... ну, Радио-демон мог быть где угодно, но его присутствие обычно сопровождалось помехами в радиоэфире, которых сейчас не наблюдалось.

– Ладно, – Хаск кивнул в сторону лестницы. – У меня всё равно заканчивается лимонный сок на складе. Поможешь донести коробки?

Энджел мгновенно просиял. Он понял намек быстрее, чем успел бы выстрелить из своего автомата.

– Коробки? О, Хаски, ты такой романтик. Прямо классика жанра — «помоги мне в подсобке», – он спрыгнул со стула, виляя бедрами.

Они поднялись на второй этаж, но вместо склада Хаск уверенным шагом направился к комнате Энджела. Зайдя внутрь, он первым же делом пнул ногой дверь, закрывая её на защёлку.

– Опять стол? – Энджел игриво приподнял бровь, глядя на массивную деревянную поверхность, которая всё ещё хранила глубокие царапины от когтей Хаска.

– Заткнись, – Хаск подошёл вплотную, хватая паука за воротник пиджака. – Ты сегодня весь день испытываешь моё терпение. Думаешь, я железный?

– Я думаю, что ты старый ворчливый кот, которому просто нужно немного ласки, – Энджел обхватил шею Хаска двумя верхними руками, а нижними начал неспешно расстегивать пуговицы на своей полосатой жилетке. – И я единственный в этом отеле, кто не боится твоих когтей.

Хаск не стал спорить. Он рывком притянул Энджела к себе, впиваясь в его губы требовательным, почти злым поцелуем. Это было столкновение двух одиночеств, двух сломленных механизмов, которые находили искру только в трении друг о друга. Энджел застонал в поцелуй, его длинные пальцы запутались в сером меху на затылке Хаска, сбивая чёрный цилиндр на пол.

Хаск подтолкнул паука к тому самому столу. На этот раз он не был завален сценариями — Энджел, на удивление, прибрался, но на краю всё ещё стоял флакон духов, который тут же полетел на пол, когда Хаск усадил Энджела на столешницу.

– Ты... ты сегодня какой-то агрессивный, – выдохнул Энджел, когда Хаск начал сдирать с него розовый пиджак. – Мне нравится.

– Меньше слов, больше дела, – прохрипел кот. Его крылья раскрылись, создавая вокруг них подобие красного шатра. Внутренняя сторона с узором рулетки ярко выделялась в полумраке комнаты.

Энджел подался вперёд, обхватывая талию Хаска всеми четырьмя ногами (или это были руки? В пылу страсти Хаск перестал считать конечности партнёра). Тонкая ткань мини-юбки задралась, открывая вид на длинные, покрытые белым пушком ноги. Хаск чувствовал, как его собственное сердце колотит в рёбра, словно пойманная птица.

– Знаешь, Хаски, – прошептал Энджел, прикусывая ухо кота, прямо там, где было пушистое сердечко. – Ты единственный, кто смотрит на меня и не видит ценника.

Хаск замер на секунду. Его жёлтые зрачки сузились до тонких щелочек.

– Я вижу только занозу в заднице, которая слишком много болтает, – он грубо развернул Энджела спиной к себе, прижимая его лицом к прохладному дереву стола.

– О-о-о, классическая позиция, – донёсся приглушённый голос Энджела. – Одобряю.

Хаск сорвал с него остатки одежды, действуя быстро и решительно. Он не был нежным любовником — годы, проведённые в роли Повелителя, а затем десятилетия за барной стойкой вытравили из него мягкость. Но в его грубости была правда, которой Энджелу не хватало в его «профессиональной» деятельности. Здесь не было сценария. Не было режиссера. Только два грешника в комнате, пропитанной запахом дешёвого секса и дорогого отчаяния.

Когда Хаск вошёл в него, Энджел вскрикнул, впиваясь когтями в края стола. Дерево снова жалобно заскрипело. Ритм был быстрым, рваным, как джазовая импровизация, которую Хаск когда-то любил слушать в задымлённых клубах Нового Орлеана.

– Да... вот так... – шептал Энджел, его голова моталась из стороны в сторону, рассыпая розовые волосы по столу. – Ещё, Хаски... покажи мне, что ты ещё на что-то способен, кроме разливания пойла...

Хаск зарычал, его когти оставили глубокие борозды на бедрах паука. Он чувствовал, как пот катится по его лбу, как подтяжки врезаются в плечи. В этот момент он не был рабом Аластора. Он не был проигравшимся королём. Он был силой. Он был хищником.

– Ты сам напросился, – прохрипел Хаск, ускоряясь.

Крылья кота судорожно подергивались, задевая стены. Комната Энджела казалась слишком маленькой для этого буйства перьев, меха и многоруких объятий. Энджел выгибался, подставляясь под каждый толчок, его голос переходил с хриплого шепота на высокий стон. В этом акте не было красоты, но была первобытная честность.

– Хаск... Хаск, посмотри на меня! – внезапно выкрикнул Энджел.

Кот перехватил его руки, прижимая их к столу, и заставил обернуться. В глазах Энджела стояли слезы — не от боли, а от того невыносимого переизбытка чувств, который он обычно топил в наркотиках.

– Я смотрю, – выдохнул Хаск, глядя прямо в эту розовую бездну. – Я тебя вижу, Энтони.

При упоминании своего настоящего имени паук вздрогнул, словно от удара током. Его сопротивление окончательно сломалось, уступая место чистой, незамутненной страсти. Они достигли пика одновременно: Хаск с глухим рыком уткнулся в шею партнёра, а Энджел зашелся в беззвучном крике, выгибаясь так сильно, что, казалось, его позвоночник сейчас лопнет.

Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной. Было слышно только, как где-то в коридоре капает вода и как тяжело дышат двое мужчин на столе.

Хаск медленно отстранился, чувствуя привычную тяжесть в конечностях. Он нащупал на полу свой цилиндр и дрожащими руками водрузил его на голову. Энджел остался лежать на столе, тяжело дыша и глядя в потолок остекленевшими глазами.

– Ты... ты назвал меня по имени, – тихо произнёс Энджел, не оборачиваясь.

Хаск застегивал подтяжки, стараясь не смотреть на паука.

– Вырвалось. Не бери в голову.

– Нет, Хаски, – Энджел сел, подтягивая к себе одну из своих многочисленных рук и вытирая лицо. – Никто здесь не называет меня так. Даже Чарли. Для всех я либо проект по спасению, либо дырка для проката.

Хаск вздохнул, доставая из кармана помятую пачку сигарет. Он чиркнул зажигалкой, и огонёк на мгновение осветил его усталое лицо с чёрными сердцами над бровями.

– Мы все здесь кто-то другой, парень, – Хаск затянулся, выпуская дым в сторону окна. – Я — бармен-неудачник. Ты — порнозвезда-наркоман. Но когда гаснет свет и закрывается дверь... мы просто два мертвеца, которым чертовски одиноко.

Энджел сполз со стола, его ноги слегка дрожали. Он подошёл к Хаску со спины и осторожно, будто боясь, что его оттолкнут, прижался щекой к его лопатке, между сложенными крыльями.

– Спасибо, – прошептал он.

Хаск замер. Его хвост на мгновение замер, а затем медленно обвился вокруг лодыжки Энджела.

– За что? За то, что чуть не разломал твой стол?

– За то, что я почувствовал себя живым. Хоть на десять минут.

Хаск ничего не ответил. Он просто стоял и курил, позволяя пауку прижиматься к себе. В этом жесте было больше интимности, чем во всём, что произошло на столе пять минут назад.

– Ладно, – Хаск наконец отстранился, затушив сигарету о край пепельницы, которую он всегда держал в комнате Энджела (на всякий случай). – Мне пора вниз. Если Ниффти увидит, что меня нет на месте, она решит, что я превратился в пыль, и попытается меня подмести.

Энджел слабо усмехнулся, натягивая свой полосатый пиджак.

– Иди, мой герой. Я скоро спущусь. Мне нужно привести лицо в порядок. Не гоже «звезде» выходить к публике с таким видом, будто её переехал грузовик.

– Скорее, будто по тебе прошелся табун лошадей, – бросил Хаск уже у двери.

– Ха-ха, очень смешно! – крикнул Энджел вслед.

Спускаясь по лестнице, Хаск чувствовал странную легкость. Его крылья больше не казались такими тяжелыми, а узор в виде рулетки на них словно светился изнутри. Он подошёл к бару как раз в тот момент, когда в отель ворвалась Чарли, размахивая какими-то листовками.

– Хаск! Ты не поверишь! Мы договорились о встрече с представителями Района Развлечений! Мы можем устроить там благотворительный вечер! – принцесса Ада сияла так ярко, что Хаску захотелось надеть солнцезащитные очки.

– Грандиозно, принцесса, – буркнул он, привычно доставая бутылку виски. – Только не забудь включить в программу пункт о бесплатной выпивке для персонала. Иначе я уволюсь.

– Ты не можешь уволиться, Хаск, твоя душа принадлежит Аластору, – напомнила Вегги, заходя следом и подозрительно оглядывая бармена. – Почему ты такой... взъерошенный? И у тебя мех на плече розовый.

Хаск замер с бутылкой в руке. Он медленно повернул голову и увидел крошечный пучок розового пуха, прилипший к его серому плечу.

– Это... – он быстро смахнул его лапой. – Это Ниффти. Она опять пыталась использовать меня как швабру.

Вегги прищурилась, но промолчала. В этот момент сверху спустился Энджел Даст. Он выглядел как обычно: вызывающий макияж, дерзкая походка, нахальная улыбка. Он подошёл к бару и подмигнул Хаску.

– Эй, бармен! Налей-ка мне чего-нибудь сладкого. У меня был очень... продуктивный полдень.

Хаск молча налил ему стакан лимонада, добавив туда каплю самого дорогого сиропа.

– На, подавись, «звезда», – проворчал он.

Их взгляды встретились на долю секунды. В глазах Хаска Энджел прочитал: «Вечером, после закрытия». В глазах Энджела Хаск увидел: «Обязательно».

Жизнь в отеле «Хазбин» продолжалась. Снаружи всё так же царил хаос, грешники убивали друг друга, а небеса грозили карой. Но за этой стойкой, среди запаха перегара и дешевых духов, два проигравших игрока наконец-то сорвали свой главный куш. Они нашли друг друга в самом сердце Ада, и эта ставка оказалась единственной, которая действительно сыграла.

Хаск снова принялся протирать стакан, и на этот раз он ловил себя на том, что насвистывает не старый джаз, а какую-то дурацкую поп-песенку, которую Энджел постоянно крутил у себя в комнате. Мир катился к чертям, но Хаску впервые за долгое время было на это наплевать. Казино всегда выигрывает, это правда. Но иногда, если очень повезет, можно просто остаться в игре. И это уже была победа.