← Назад к обзору

Секс демонов

Тень и радиопомехи

Тишина, воцарившаяся в номере после бури страсти, казалась почти осязаемой. Хаск и Энджел лежали, переплетясь конечностями, в коконе из красных перьев и розового меха. Воздух всё ещё был пропитан запахом пота, дешёвого одеколона и того странного, едва уловимого аромата магии, который всегда сопровождал высших демонов, даже если они давно утратили свой статус.

Но эта тишина не была абсолютной. За пределами комнаты, в тёмных коридорах отеля «Хазбин», сама тьма имела свойство сгущаться, приобретая очертания и звуки.

В углу комнаты, там, где свет от уличных неоновых вывесок Пентаграмм-Сити не мог разогнать густой мрак, внезапно возникли помехи. Едва слышный треск старого радиоприёмника, шипение статической волны и далёкие звуки джаза тридцатых годов. Тень отделилась от стены, вытянулась и обрела плоть.

Аластор стоял неподвижно, опершись на свой микрофон. Его вечная улыбка была широкой и пугающей, а глаза-циферблаты светились мягким алым светом. Он наблюдал за этой сценой с тем специфическим выражением лица, которое сочетало в себе брезгливость и любопытство энтомолога, изучающего спаривание насекомых. Для Радио-демона подобные плотские утехи были чем-то бесконечно далёким и, честно говоря, довольно нелепым.

– Какое... любопытное зрелище, – прошептал он сам себе, и его голос прозвучал как эхо из старого граммофона. – Мой верный бармен и наша главная звезда нашли общий язык в столь приземлённой манере.

Он уже собирался сделать какой-нибудь язвительный комментарий, который заставил бы Хаска подпрыгнуть до потолка, а Энджела – покраснеть (если это вообще было возможно для паука), как вдруг почувствовал слабое натяжение в тени у своих ног.

Из глубокого мрака, прямо из его собственной тени, материализовалась маленькая фигурка. Девочка лет пяти, с копной каштановых волос, из которых задорно торчали крошечные оленьи ушки, робко потянула Аластора за край его алого сюртука. Её глаза, такие же ярко-красные, как у отца, но лишённые его жуткого блеска, были полны детской тревоги и недосыпа.

– Папа? – тихо позвала Лизабет. Её голос был чистым, без помех, но в нём слышалась та же певучая интонация.

Аластор мгновенно изменился. Его плечи, до этого напряжённые в предвкушении злой шутки, расслабились. Он быстро, почти театральным жестом, развернулся к дочери, одновременно делая шаг так, чтобы его широкая фигура и полы сюртука полностью закрыли от девочки кровать, на которой в живописном беспорядке отдыхали Хаск и Энджел.

– Лизабет! Душа моя! – воскликнул он, понизив голос до заговорщицкого шёпота, при этом его улыбка стала чуть мягче, если это вообще было применимо к Радио-демону. – Что же ты не спишь в такой поздний час? Разве сны о хаосе и разрушении не манят тебя в свои объятия?

Девочка прижала к груди потрёпанную куклу, отдалённо напоминающую теневого монстра, и шмыгнула носом.

– Мне приснилось, что Кики съела мою любимую заколку, – прошептала она, глядя на отца снизу вверх. – И я хотела спросить... а почему Хаски так громко кричал? Ему тоже приснился плохой сон?

Аластор на мгновение замер. Его радиопомехи издали звук, похожий на царапанье иглы по пластинке. Он бросил быстрый взгляд через плечо на спящую пару. Хаск во сне издал невнятный звук, похожий на довольное ворчание, а хвост Энджела едва заметно дернулся.

– О, дорогая, – Аластор присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с дочерью, и аккуратно взял её за крошечные плечи, разворачивая спиной к кровати. – Хаски просто... проиграл очень важную партию в карты. Ты же знаешь, как наш старый кот расстраивается, когда удача отворачивается от него. Это был крик спортивного азарта и... разочарования. Очень, очень громкого разочарования.

Лизабет недоверчиво прищурилась, пытаясь заглянуть за спину отца.

– Но там и Энджел. Я видела его розовую ногу. Они играют в карты прямо в кровати?

– Именно так! – Аластор щелкнул пальцами, и в воздухе рассыпались зелёные искры. – Это новый вид экстремального покера, Лизабет. Очень скучное и взрослое занятие, уверяю тебя. Там совершенно нет сладостей, зато очень много пыли и ворчания.

Он мягко подтолкнул её в сторону выхода из комнаты, создавая вокруг них барьер из теневой энергии, чтобы никакие лишние звуки или образы не долетели до детского сознания.

– А теперь, маленькая леди, нам пора возвращаться в твою комнату. Я расскажу тебе сказку о том, как один очень глупый грешник пытался переспорить радиоволну. Это гораздо интереснее, чем наблюдать за проигрышем Хаска.

– А Хаски не обидится, что мы уходим? – спросила Лизабет, уже зевая и обхватывая Аластора за шею, когда тот легко подхватил её на руки.

– О, поверь мне, дорогая, сейчас Хаск – самый счастливый неудачник во всём Аду, – Аластор усмехнулся, и в его глазах на мгновение вспыхнуло опасное веселье. – Завтра я обязательно напомню ему о его «проигрыше». Десятикратно.

Они почти вышли, когда Хаск, словно почувствовав чужое присутствие, резко открыл глаза. Его жёлтые зрачки сузились до предела. Он увидел высокую фигуру Аластора в дверном проёме и маленькую девочку на его руках.

– Какого дьявола... – прохрипел Хаск, пытаясь нащупать одеяло, чтобы прикрыться.

Аластор обернулся. Его улыбка была острой, как бритва, а палец, прижатый к губам, не оставлял сомнений в том, что бармену лучше молчать.

– Тсс, Хасскинс, – пропел Радио-демон, и его голос прозвучал прямо в голове у кота. – Не будем пугать ребёнка твоим... красноречием. Спи, мой дорогой друг. Завтра у нас будет очень длинный и очень подробный разговор о твоём поведении.

Лизабет помахала крошечной ручкой в сторону кровати.

– Спокойной ночи, Хаски! Не расстраивайся из-за карт!

Энджел Даст, проснувшийся от шёпота, приподнялся на локтях, моргая всеми своими глазами.

– Это что... Аластор? С мелкой? – пробормотал он, окончательно теряя нить реальности.

– Спи, Энджел, – буркнул Хаск, закрывая лицо лапой и тяжело вздыхая. – Это просто очередной кошмар.

Аластор вышел в коридор, и дверь за ним бесшумно закрылась, поглощённая тенями. Он шёл по ковровой дорожке отеля, баюкая дочь, и его шаги не издавали ни звука.

– Папа, а почему ты улыбаешься сильнее обычного? – спросила Лизабет, засыпая у него на плече.

– Потому что, милая, информация – это самая ценная валюта в Аду, – ответил Аластор, поглаживая её по голове. – А сегодня я стал очень, очень богатым демоном.

Он донёс её до детской, бережно уложил в кровать и поправил одеяло. Несколько мгновений он просто стоял рядом, глядя на неё. В эти редкие минуты его вечный оскал становился почти человеческим, а в глубине глаз исчезало безумие.

– Спи, Лизабет. В этом мире слишком много грязи, чтобы ты видела её так рано.

Он вышел из комнаты и щёлкнул пальцами. В коридоре материализовался его микрофон. Аластор поправил бабочку и взглянул в сторону бара, где завтра утром Хаску придётся встретиться с ним лицом к лицу.

– О, Хасскинс, – прошептал он, и радиопомехи вокруг него радостно затрещали. – Ты даже не представляешь, сколько бесплатных смен ты мне теперь должен за то, что я сохранил невинность взгляда моей дочери.

Радио-демон растворился в тени, оставив после себя лишь затихающий звук джаза и предчувствие грандиозного скандала, который обязательно разразится за завтраком.

А в номере Хаск так и не смог снова уснуть. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как по спине пробегает холодок. Он знал Аластора слишком долго, чтобы понимать: этот джекпот, который он сорвал с Энджелом, может обойтись ему слишком дорого.

– Эй, Хаски, – позвал Энджел, прижимаясь к нему со спины. – Ты чего такой дёрганый?

– Ничего, – ответил кот, закрывая глаза. – Просто кажется, что завтра в баре будет очень много «радиовещания».

– Ой, да ладно тебе, – Энджел зевнул, потираясь щекой о плечо Хаска. – Пусть смотрит, если хочет. У нас тут было шоу получше, чем все его эфиры вместе взятые.

Хаск хмыкнул, притягивая паука ближе к себе.

– Ты не понимаешь, парень. У него была Лизабет.

Энджел на секунду замер, осознавая масштаб катастрофы.

– Оу. Ну... тогда нам точно крышка. Но знаешь что?

– Что?

– Оно того стоило.

Хаск посмотрел на Энджела, на его заспанное, но довольное лицо, и впервые за вечер искренне улыбнулся, не обнажая клыков.

– Да. Пожалуй, ты прав. Оно того стоило.

Они заснули уже под утро, не зная, что Аластор уже вовсю готовит «особое меню» для завтрака, а маленькая Лизабет видит сны о том, как Хаск и Энджел играют в огромные, светящиеся карты на крыше отеля, и в этих снах все всегда выигрывают.

В отеле «Хазбин» наступила тишина. Но в Аду тишина – это лишь затишье перед новой игрой, где ставки всегда выше, чем кажется на первый взгляд. И Хаск, старый игрок, это знал лучше всех. Он проиграл свою душу, но, возможно, именно сегодня он начал находить нечто гораздо более важное. То, что не сможет отнять даже самый могущественный Радио-демон.