Семейка Ким и Пак
Гармония в хаосе
Утро в доме Ким-Пак никогда не начиналось с тишины. Несмотря на то что Сонхва исполнилось тридцать семь, а его «безумному капитану» Хонджуну — тридцать шесть, их жизнь всё так же напоминала симфонический оркестр, в котором каждый инструмент пытался перекричать соседа.
Сонхва стоял на кухне, методично расставляя тарелки. На нем была обтягивающая черная водолазка, которая подчеркивала его стройную фигуру — годы и четверо детей, казалось, не имели над ним власти. Его розовые волосы, ставшие чуть длиннее и волнистее, были аккуратно собраны сзади, чтобы не мешать.
— Юнхо! Минги! Если вы не спуститесь через пять минут, я отдам ваш завтрак Уёну, и мне плевать, что он не ест овощи! — голос Сонхва, обычно мягкий и успокаивающий, приобрел те самые стальные нотки, которые понимали даже самые непослушные домочадцы.
На лестнице послышался грохот, напоминающий сход лавины. Юнхо, девятнадцатилетний «ретривер» в классических брюках и белой рубашке, влетел на кухню первым. Он выглядел серьезным, как и полагалось второкурснику престижного факультета, но добрые глаза выдавали его с головой.
— Мам, я уже здесь! Минги просто опять застрял в шкафу, выбирая «достаточно дерзкую» куртку для лекций, — Юнхо улыбнулся, чмокнул Сонхва в щеку и тут же схватил тост.
Следом, чуть более вальяжно, вошел Минги. Его блондинистые волосы были взъерошены, а темная одежда с цепями резко контрастировала с домашним уютом кухни. Несмотря на свой грозный вид и рост, он всё еще вздрагивал, если тостер срабатывал слишком громко.
— Стиль требует жертв, Юнхо-я, — пробасил Минги, усаживаясь за стол. — Мам, а где папа?
— Папа в студии, — раздался голос Хонджуна прямо из дверного проема.
Хонджун выглядел так, будто не спал всю ночь, что, скорее всего, было правдой. Его волосы, теперь разделенные на черную и белую половины, торчали в разные стороны, а на руке всё так же гордо красовалась татуировка «NO 1 LIKE ME». Он подошел к Сонхва со спины, обнимая его за талию и утыкаясь носом между лопаток.
— Капитан на мостике, — пробормотал он. — Сонхва-я, кофе. Срочно. И пусть он будет таким же черным, как душа Уёна, когда он проигрывает в видеоигры.
— Никакого горького кофе в этом доме, ты же знаешь, — Сонхва обернулся в его руках, мягко улыбаясь и поглаживая мужа по щеке. — Я сделал тебе латте с карамелью. Пей и просыпайся, нам еще нужно проводить младших.
В этот момент на кухню, спотыкаясь и что-то бурно обсуждая, ввалились Ёсан и Уён. Ёсану было восемнадцать, и он только начал свой путь в университете. Его светлые волосы были стянуты в крошечный хвостик, а на лице застыло выражение легкой язвительности, которое он мастерски сочетал с образом «ангела». Уён, семнадцатилетний вихрь, был самым шумным. Его скрытое окрашивание в блонд мелькало, пока он активно жестикулировал.
— Я говорю тебе, Ёсан, Сан просто гений! Он вчера показал мне такое движение в танце, я чуть ноги не сломал, но это было чертовски круто! — Уён плюхнулся на стул, едва не сбив солонку.
— Уён-и, тише, — Ёсан поморщился, аккуратно пододвигая к себе тарелку с курицей. — Твой Сан слишком шумный. И ты слишком шумный. Вы идеальная пара для того, чтобы свести меня с ума.
— Он не «мой» Сан! — вспыхнул Уён, хотя его уши предательски покраснели под цвет любимого красного свитера Ёсана. — Он просто друг Юнхо.
— Друг, который смотрит на тебя так, будто ты — последняя пачка чипсов в магазине, — вставил Юнхо, хитро прищурившись. — Кстати, он и Чонхо сегодня зайдут за нами после пар. Мы планировали пойти в бильярд.
Сонхва замер с чайником в руках.
— Чонхо тоже будет? Тот серьезный мальчик, который ломает яблоки руками?
— Именно он, мам, — Ёсан внезапно уткнулся в свою тарелку, проявляя небывалый интерес к кусочку курицы. — Он... он нормальный. Просто немного резкий.
Хонджун, который уже успел сделать глоток своего сладкого латте, насмешливо приподнял бровь.
— О, я вижу, Чхве Чонхо нашел путь к сердцу нашего ледяного принца? Ёсан-а, неужели он единственный, кому ты не язвишь в ответ на «доброе утро»?
— Папа, не начинай, — буркнул Ёсан, но маленькое красное родимое пятнышко у его глаза, казалось, стало ярче.
Сонхва наблюдал за этой сценой с тихой гордостью. Его дети выросли. Юнхо — надежный и ответственный, Минги — чувствительный за маской крутого парня, Ёсан — прямолинейный и честный, и Уён — душа любой компании. И все они были результатом их с Хонджуном любви, которая зародилась в школьном коридоре из-за одного невкусного кофе.
— Так, команда, — Хонджун хлопнул ладонью по столу, мгновенно привлекая внимание. — Юнхо, ты за рулем. Отвезешь Минги и Ёсана. Уёна заберет школьный автобус через десять минут. Сонхва, у нас сегодня по плану закупка новых фигурок для твоей коллекции, не забудь.
— Я помню, капитан, — Сонхва улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Хонджуна до сих пор замирало сердце. — Главное, не забудь сам, что ты обещал помочь мне с уборкой в кладовой.
Хонджун притворно застонал, вызвав смех у всей семьи.
— Уборка — это единственное, что может победить великого Ким Хонджуна. Ладно, разбегаемся!
Когда дом наконец опустел, и эхо детских голосов затихло, Сонхва и Хонджун остались вдвоем на залитой солнцем кухне. Сонхва начал привычно собирать тарелки, но Хонджун перехватил его руку.
— Оставь это, — тихо сказал он, притягивая мужа к себе. — У нас есть пятнадцать минут тишины, прежде чем мир снова потребует нашего участия.
Сонхва расслабился в его объятиях, положив голову на плечо Хонджуна.
— Тебе не кажется, что всё происходит слишком быстро? Юнхо уже совсем взрослый, Уён влюбился... Мне иногда страшно, что я не успеваю за ними.
— Ты справляешься лучше всех, — Хонджун поцеловал его в макушку, вдыхая аромат его шампуня. — Ты — сердце этого корабля, Сонхва. Без тебя мы бы давно пошли ко дну. А насчет высоты... помнишь, что я сказал тебе в школе?
— Что ты не дашь мне упасть, — прошептал Сонхва.
— Именно. Даже если наши дети разлетятся кто куда, я всё равно буду держать тебя за руку. И мы будем смотреть, как они покоряют свои вершины.
Сонхва поднял глаза. В тридцать шесть Хонджун выглядел еще более уверенным, чем в семнадцать. Его татуировка «вера» на лодыжке всё так же была его девизом, но теперь эта вера была подкреплена годами семейного счастья.
— Знаешь, — Сонхва хитро улыбнулся, — я всё-таки добавлю немного горького шоколада в твой десерт сегодня вечером. Для баланса.
— Ты невыносим, Пак Сонхва, — рассмеялся Хонджун, прижимая его к себе для долгого, нежного поцелуя.
***
Университетский кампус гудел, как встревоженный улей. Юнхо припарковал машину и вышел, потягиваясь. Минги тут же скрылся в направлении корпуса искусств, на ходу надевая наушники, а Ёсан неспешно направился к библиотеке.
— Эй, Юнхо! — раздался громкий крик.
К ним бежал Сан. Его лисьи глаза светились азартом, а темно-коричневые волосы были растрепаны ветром. За ним, спокойным и размеренным шагом, шел Чонхо. На Чонхо было строгое черное пальто, несмотря на теплую погоду, а в руках он вертел яблоко, которое через секунду с характерным хрустом разломилось пополам.
— Привет, ретривер! — Сан хлопнул Юнхо по плечу. — Ну что, готовы сегодня проиграть мне в бильярд?
— Мечтай, Сан-а, — усмехнулся Юнхо. — Мой папа учил меня стратегии с пяти лет. Ты не пройдешь.
Чонхо подошел к ним, кивнув Юнхо, но его взгляд тут же переместился на удаляющуюся фигуру Ёсана.
— Он сегодня опять не завтракал нормально? — спросил Чонхо своим низким, грубоватым голосом.
— Съел пару кусочков курицы и ушел, — ответил Юнхо, наблюдая за реакцией друга. — А что, Чонхо-я, переживаешь за нашего «ангела»?
Чонхо ничего не ответил, лишь сильнее сжал половинку яблока.
— У него аллергия на персики, — внезапно сказал он, глядя куда-то в сторону. — Я видел, как в столовой ему предлагали сок. Надо проследить, чтобы он не купил его случайно. Он иногда такой невнимательный.
Сан расхохотался, толкая брата локтем.
— Посмотрите на него! Суровый Чхве Чонхо превращается в заботливую мамочку, стоит только Ёсану появиться в радиусе километра. А где Уён? Он обещал прислать мне видео своего нового танца.
— Уён в школе, Сан, успокойся, — Юнхо покачал головой. — Он придет позже. И постарайся не слишком сильно к нему приставать, иначе мой папа Хонджун напишет про тебя дисс-трек, от которого ты не отмоешься.
— Твой папа крутой, — серьезно заметил Сан. — Но Уён... он особенный. У него глаза разные, ты замечал? Один чуть меньше. Это так красиво.
Юнхо вздохнул. Его друзья были безнадежны. Но, глядя на них, он видел то же самое пламя, которое когда-то горело в глазах его отца, когда тот рассказывал о «розововолосом парне из библиотеки».
***
Вечер в доме Ким-Пак обещал быть еще более шумным. Сонхва закончил уборку в гостиной, расставив свои новые коллекционные фигурки в идеальном порядке. Розовый и серебряный цвета преобладали в интерьере, создавая уют, который так любил хозяин дома.
Хонджун сидел на диване, перебирая струны гитары. Он что-то напевал себе под нос, периодически записывая строчки в блокнот.
— Сонхва, послушай, — позвал он.
Сонхва сел рядом, прислонившись к его плечу. Хонджун заиграл мягкую мелодию, совсем не похожую на его обычный агрессивный стиль.
— «Среди шума и вечной погони, я нашел свой причал в твоих ладонях...» — пел Хонджун, глядя прямо в глаза мужу. — «Ты мой розовый свет в сером мире, мой капитан в этой тихой квартире...»
Сонхва почувствовал, как к горлу подкатил комок.
— Это очень красиво, Джун-и.
— Это для тебя. К нашему двадцатилетию со дня знакомства, — Хонджун отложил гитару и обнял его. — Мы через столько прошли. Ссоры, нехватка денег в начале, бессонные ночи с Юнхо и Минги, капризы Уёна...
— И твои безумные идеи покрасить стены в красный цвет в спальне, — добавил Сонхва, улыбаясь.
— Ну, это было концептуально! — Хонджун рассмеялся. — Но главное, что мы всё еще здесь. И мы всё еще любим друг друга так же сильно, как в тот день в столовой.
Дверь распахнулась, прерывая их момент. В дом ввалилась целая толпа: Юнхо, Минги, Ёсан, Уён, а следом за ними — Сан и Чонхо.
— Мам, пап, мы привели гостей! — закричал Уён, уже стягивая кроссовки. — Сан принес фиолетовые пирожные, они выглядят странно, но он клянется, что они вкусные!
— Здравствуйте, господин Пак, господин Ким, — вежливо поклонился Чонхо, хотя его взгляд тут же нашел Ёсана, который пытался незаметно проскользнуть на кухню.
— Проходите, ребята, — Сонхва поднялся, мгновенно переключаясь в режим гостеприимного хозяина. — Юнхо, помоги Сану с тарелками. Минги, не бросай куртку на пол!
Хонджун встал рядом с Сонхва, скрестив руки на груди и наблюдая за этим хаосом с довольной усмешкой.
— Ну что, Розочка, готов к очередному вечеру безумия?
— С тобой — всегда, Капитан, — ответил Сонхва, беря его за руку.
В гостиной завязался спор о музыке, Уён начал показывать Сану свои танцевальные движения прямо на ковре, Чонхо серьезно обсуждал с Ёсаном преимущества гоночных игр, а Юнхо и Минги пытались решить, кто из них пойдет за дополнительной порцией еды.
Сонхва смотрел на свою семью и понимал: это и есть его идеальный порядок. Не в расставленных фигурках и не в чистых полах, а в том, что все они были вместе. В том, что его дети нашли друзей и, возможно, нечто большее. В том, что Хонджун всё так же крепко держит его за руку, защищая от любой высоты и любой горечи.
Жизнь была сложной, иногда слишком быстрой и пугающей, но в этом доме, под защитой «Капитана» и заботой «Мамы», каждый находил свое место. И Сонхва знал, что какие бы испытания ни ждали их сыновей в университете или в личной жизни, они всегда смогут вернуться сюда — в мир, где нет места горечи, а есть только бесконечная, всепоглощающая любовь.
— Эй, Сан! — крикнул Хонджун, перекрывая шум. — Если ты еще раз назовешь Уёна «лисичкой», я заставлю тебя слушать мои черновики восемь часов подряд!
— Папа! — возмущенно выкрикнул Уён, заливаясь краской.
Сонхва только рассмеялся, прижимаясь к плечу мужа. Их история продолжалась, и каждый новый день писал в ней свою уникальную, громкую и невероятно красивую главу.