← Назад к обзору

Семейка Ким и Пак

Солёные брызги и шёпот прилива

‎Подготовка к семейному отпуску в доме Ким-Пак всегда напоминала военную операцию, где главнокомандующим выступал Сонхва, а Хонджун исполнял роль хаотичного, но гениального снабженца. В свои тридцать семь Сонхва обладал удивительной способностью сохранять ледяное спокойствие, когда вокруг него летали чемоданы, ласты и тюбики с солнцезащитным кремом. Его розовые волосы были собраны в аккуратный хвост, а сам он, вооружившись блокнотом, вычеркивал пункты из бесконечного списка.

‎– Хонджун-а, если ты ещё раз попытаешься впихнуть свою портативную студию в чемодан с одеждой Минги, я заставлю тебя самого гладить все его рубашки, – Сонхва даже не поднял взгляда, но Хонджун, замерший с синтезатором в руках, послушно отступил.

‎– Но Сонхва-я, а вдруг на берегу океана меня посетит муза? Это будет величайшая баллада столетия! – Хонджун ослепительно улыбнулся, и его черно-белые волосы смешно топорщились в разные стороны.

‎– Твоя муза может подождать две недели, Капитан. Сейчас твоя главная задача — проследить, чтобы Уён не забыл свои специальные линзы, а Ёсан не упаковал с собой всю библиотеку университета, – Сонхва наконец посмотрел на мужа, и в его глазах промелькнула искра нежности. – Мы едем отдыхать, а не переезжать.

‎Спустя несколько часов шумная делегация наконец загрузилась в два автомобиля. Юнхо, как самый ответственный и обладающий водительскими правами, сел за руль первой машины. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, устроился Минги, который уже надел наушники и приготовился спать всю дорогу. Сзади разместились Ёсан и Чонхо. Чонхо, как всегда в закрытой одежде, сосредоточенно изучал маршрут в навигаторе, а Ёсан просто смотрел в окно, периодически касаясь плечом руки своего парня.

‎Вторую машину вел Хонджун. Сонхва сидел рядом, пытаясь расслабиться, хотя его внутренний перфекционист всё ещё пересчитывал количество взятых полотенец. На заднем сиденье Уён и Сан устроили настоящий балаган, обсуждая, кто первым прыгнет в воду с пирса.

‎– Я прыгну сальто! – хвастался Уён, активно жестикулируя. – Сан-а, ты должен это заснять, я выложу это в профиль, и все танцоры просто умрут от зависти!

‎– Только если ты не врежешься в воду животом, лисичка, – Сан хитро прищурился, поправляя свои темно-коричневые волосы. – А если врежешься, я всё равно сниму, но это будет видео для семейного архива под названием «Как Уён стал блинчиком».

‎– Эй! – Уён шутливо толкнул его в бок, и в машине раздался взрыв смеха.

‎Дорога к побережью заняла полдня. Когда они наконец достигли арендованной виллы, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в те самые розовые и фиолетовые тона, которые Сонхва любил больше всего. Вилла стояла на самом краю утеса, и от вида на бескрайний океан у Сонхва на мгновение перехватило дыхание.

‎– Высоковато, да? – Хонджун подошел к нему, когда они вышли из машины, и крепко взял за руку.

‎– Немного, – признался Сонхва, чувствуя тепло ладони мужа. – Но здесь так красиво, что страх почти не чувствуется.

‎– Папа, смотрите, какой бассейн! – крикнул Минги, который, кажется, проснулся и мгновенно забыл о своей трусости перед насекомыми, увидев лазурную воду.

‎Размещение по комнатам прошло на удивление мирно. Юнхо и Минги заняли одну спальню, Уён и Сан — другую, а Ёсан и Чонхо — третью. Сонхва и Хонджун расположились в главной комнате с огромным балконом, выходящим на море.

‎Вечером, когда чемоданы были разобраны, а ужин из морепродуктов — заказан и съеден, вся семья собралась на террасе. Воздух был пропитан солью и ароматом тропических цветов.

‎– Знаете, – начал Юнхо, растянувшись в шезлонге, – я не помню, когда мы в последний раз выбирались вот так все вместе. Без учебы, без работы, без репетиций.

‎– Это потому, что мама планировал этот отпуск три месяца, – заметил Ёсан, лениво потягивая сок. – У него в блокноте даже расписано время для «спонтанного веселья».

‎– Ничего подобного! – возмутился Сонхва, хотя легкий румянец выдал его. – Я просто хотел, чтобы всё прошло идеально.

‎– Всё и так идеально, – Чонхо, сидевший рядом с Ёсаном, внезапно протянул руку и взял со стола яблоко из вазы. Одним резким движением он разломил его пополам и протянул половинку Ёсану. – Держи. Ты мало ел в дороге.

‎Ёсан принял угощение, и в сумерках было видно, как он едва заметно улыбнулся.

‎– Смотрите, – прошептал Уён, указывая на небо. – Звёзды здесь совсем другие. Такие яркие.

‎Сан приобнял Уёна за плечи, и тот уютно прижался к нему.

‎– Это потому, что здесь нет городского шума, – сказал Сан. – Только мы и океан.

‎Хонджун, сидевший на краю парапета, взял гитару, которую всё-таки умудрился протащить. Он начал тихо перебирать струны, создавая мелодию, которая идеально вплеталась в шум прибоя.

‎– Сонхва-я, помнишь нашу первую поездку на море? – спросил он, не оборачиваясь.

‎– Конечно, – отозвался Сонхва. – Тебе тогда было восемнадцать, ты сгорел в первый же день, и мне пришлось обмазывать тебя сметаной, пока ты ныл, что твоя крутость тает на глазах.

‎Дети дружно рассмеялись, а Хонджун шутливо нахмурился.

‎– Эй, это был стратегический маневр! Я просто хотел, чтобы ты уделял мне больше внимания.

‎– Тебе всегда мало внимания, Капитан, – Сонхва подошел к нему и положил руки на плечи.

‎Следующее утро началось с криков и плеска воды. Уён и Сан первыми оккупировали бассейн, устроив соревнование по брызгам. Юнхо, смеясь, пытался их разнять, но в итоге сам оказался в воде прямо в одежде. Минги сидел на бортике, опасливо поглядывая на пролетавшую мимо стрекозу, но подбадривал братьев.

‎Ёсан и Чонхо решили прогуляться по пляжу. Они шли вдоль кромки воды, оставляя следы на мокром песке.

‎– Ты действительно не любишь тактильность? – спросил Ёсан, глядя на то, как Чонхо старательно обходит медузу.

‎– Я не люблю её с чужими, – ответил Чонхо, останавливаясь. Он повернулся к Ёсану, и его взгляд стал непривычно мягким. – С тобой всё иначе. Ты... ты как будто часть меня. Разве можно не хотеть касаться самого себя?

‎Ёсан замер, пораженный этой прямолинейностью. Он подошел ближе и, встав на цыпочки, быстро коснулся губами щеки Чонхо.

‎– Ты иногда говоришь такие вещи, Чонхо-я, что даже я не нахожу, что ответить.

‎– Это хорошо, – Чонхо позволил себе редкую, почти невидимую улыбку. – Значит, я всё делаю правильно.

‎К полудню вся семья переместилась на пляж. Сонхва, одетый в легкую белую рубашку и черные шорты, выглядел как модель из журнала. Он старательно намазывал плечи Хонджуна кремом, пока тот пытался записывать что-то в блокнот.

‎– Хонджун, если ты сгоришь снова, я не буду тебя спасать, – ворчал Сонхва, но его пальцы двигались очень нежно.

‎– Будешь, – уверенно заявил Хонджун. – Ты же моя «мама». Ты не можешь видеть, как кто-то страдает, особенно я.

‎– Ты невыносим, – Сонхва легонько шлепнул его по плечу.

‎В этот момент со стороны океана послышался крик Уёна.

‎– Папа, смотри! Я поймал краба! Сан, не трогай его, он укусит!

‎– Он маленький, Уён-и, он тебя боится больше, чем ты его! – кричал в ответ Сан, пытаясь рассмотреть находку.

‎Юнхо и Минги в это время строили огромный замок из песка. Точнее, Юнхо строил, а Минги давал «ценные указания», как сделать стены более дерзкими и неприступными.

‎– Юнхо-я, добавь здесь ракушек, это будет выглядеть как шипы! – командовал Минги.

‎– Слушаюсь, сэр архитектор, – смеялся Юнхо, продолжая копать.

‎Этот день был полон смеха, солнца и простого человеческого счастья. Сонхва наблюдал за своими детьми и чувствовал, как внутри него разливается покой. Каждый из них был на своем месте. Юнхо — опора, Минги — душа, Ёсан — мудрость, Уён — радость. И все они были связаны невидимыми нитями, которые он и Хонджун ткали годами.

‎Когда солнце начало опускаться к горизонту, Хонджун предложил устроить небольшой костер на песке.

‎– У нас есть маршмэллоу и гитара. Что еще нужно для идеального вечера? – спросил он, разводя огонь.

‎Все уселись вокруг костра. Пламя весело потрескивало, отражаясь в глазах каждого.

‎– Давайте сыграем в игру, – предложил Уён, прижимаясь к Сану. – Пусть каждый скажет, что для него значит этот отпуск.

‎– Для меня это возможность увидеть вас всех вместе, – первым сказал Сонхва, глядя на огонь. – В городе мы постоянно куда-то бежим. А здесь я вижу, как вы улыбаетесь по-настоящему.

‎– Для меня это вдохновение, – добавил Хонджун, перебирая струны. – Но не то, которое в нотах, а то, которое в ваших голосах.

‎– Для меня это покой, – тихо произнес Ёсан, не отпуская руки Чонхо.

‎– Для меня — сила, – коротко бросил Чонхо, и Ёсан сжал его пальцы сильнее.

‎– А для меня это семья, – сказал Юнхо, обнимая Минги за плечи. – Просто знать, что мы есть друг у друга.

‎– И для меня! – воскликнул Уён. – И еще то, что Сан не утонул, когда я его толкнул в воду!

‎– Эй! – Сан рассмеялся и притянул Уёна к себе, лохматя его волосы. – Я тебе это еще припомню, лисичка.

‎Ночь опустилась на побережье, укрывая виллу звездным одеялом. Дети постепенно разошлись по комнатам, утомленные солнцем и впечатлениями. На террасе остались только Сонхва и Хонджун.

‎Они стояли у перил, глядя на темную гладь океана.

‎– Знаешь, Хонджун, – Сонхва повернулся к мужу, – когда мы были в старшей школе, я и представить не мог, что у нас будет всё это.

‎– Я тоже, – признался Хонджун. – Я просто хотел, чтобы тот красивый парень с розовыми волосами перестал на меня хмуриться.

‎– Ты добился своего, – Сонхва улыбнулся и положил голову на плечо Хонджуна. – Теперь я хмурюсь только тогда, когда ты забываешь надеть шапку в мороз.

‎– Это прогресс, – Хонджун обнял его, вдыхая запах моря и дома. – Сонхва-я, ты не боишься, что когда-нибудь они все окончательно вырастут и уедут?

‎Сонхва помолчал, слушая ритмичный шум прибоя.

‎– Боюсь. Но потом я смотрю на них и понимаю: мы дали им достаточно любви, чтобы они всегда знали дорогу назад. Как корабли, которые всегда возвращаются в свой порт. А наш порт — это мы с тобой.

‎Хонджун приподнял лицо Сонхва за подбородок и посмотрел ему прямо в глаза. В полумраке его черно-белые волосы казались серебристыми.

‎– Ты лучший капитан порта, которого я знаю, – прошептал он и мягко поцеловал Сонхва.

‎Этот поцелуй был долгим и спокойным, как само море в безветренную ночь. В нем не было спешки, только глубокое, укоренившееся за десятилетия чувство.

‎– Пойдем спать? – спросил Сонхва, когда они отстранились. – Завтра Уён обещал научить нас танцевать на песке.

‎– О боже, мои суставы этого не выдержат, – притворно застонал Хонджун. – Но ради него я готов даже на это.

‎Они вошли в дом, выключив свет на террасе. Вилла погрузилась в сон, охраняемая шумом океана. В каждой комнате спали те, кто был смыслом их жизни. И хотя впереди было еще много рассветов и закатов, этот отпуск навсегда останется в их памяти как момент абсолютной гармонии.

‎Сонхва засыпал под мерное дыхание Хонджуна, чувствуя, как страх высоты окончательно растворяется в соленом воздухе. Ведь когда ты любишь и любим, любая бездна превращается в небо, по которому можно лететь, не опасаясь падения. И их полет продолжался, с каждым днем становясь всё выше и прекраснее.