← Назад к обзору

Семья

Сцены и тени

Первая репетиция после долгого перерыва оказалась для Лизы сродни выходу в открытый космос без скафандра. Театральный пыльный воздух, смешанный с запахом кулис и дешевого кофе из автомата, ударил в голову сильнее любого вина. Она стояла на сцене, чувствуя, как подрагивают колени, а в кармане джинсов вибрирует телефон — уже шестое сообщение от Игоря за последние два часа.

– Лиза, дорогая, ты не в музее, – голос режиссера Олега Павловича вывел ее из оцепенения. – Твоя героиня, Софья, должна входить в эту комнату так, будто она здесь хозяйка, а не воришка, которую поймали за кражей серебряных ложек. Давай еще раз, с самого начала.

Лиза кивнула, быстро смахнула уведомление на экране («Ты покормила? Почему не берешь трубку?») и вернулась за кулисы. Ей нужно было сосредоточиться, но образ двухмесячной Таси, оставшейся на попечении Яны, не выходил из головы.

В это же время в квартире на Мойке атмосфера была накалена до предела. Игорь Николаев мерил шагами гостиную, напоминая запертого в клетке тигра. Он то и дело поглядывал на часы, то на дверь детской, откуда доносился приглушенный смех Яны.

– Нет, ну ты посмотри на это, Саня! – Игорь обернулся к Новикову, который невозмутимо листал сценарий в кресле. – Она не отвечает. Прошло два часа десять минут. А если ребенок плачет? А если у Яны закончились подгузники?

Саша Новиков вздохнул и отложил бумаги.

– Игорь, угомонись. Яна — крестная Таси. Она вырастила троих младших братьев в своей деревне, пока родители на ферме вкалывали. Она знает о детях больше, чем мы с тобой вместе взятые, несмотря на все наши роли отцов-героев. Сядь, выпей чаю. Ты изводишь себя и окружающих.

– Я не извожу, я контролирую ситуацию! – Игорь сорвался на крик, но тут же понизил голос, когда из детской выглянула Яна с Тасей на руках.

– Игорь Николаевич, вы так кричите, что у Таси сейчас молоко в животе свернется, – строго сказала Яна. – Мы прекрасно справляемся. Она поела, погуляла на балконе и сейчас собирается спать. А Лиза прислала мне сообщение десять минут назад. У нее всё хорошо.

– Тебе прислала, а мне нет? – Игорь почувствовал укол ревности. – Это возмутительно. Я ее муж, в конце концов.

– Ты ее конвоир, – подал голос Ваня, который заскочил «на минутку» и задержался уже на три часа, привлеченный назревающей драмой. – Пап, ну серьезно, ты же сам актер. Ты знаешь, что на репетиции телефон — это табу. Олег Павлович за звонок в зале на люстре вешает.

Николаев-старший промолчал, нервно достав пачку сигарет. Он вышел на балкон, щелкнул зажигалкой. Дым медленно таял в холодном питерском воздухе. В его голове роились мысли, которые он боялся озвучить даже самому себе. Ему было не просто страшно за ребенка — он боялся, что Лиза, почувствовав вкус свободы, поймет, насколько его опека была избыточной. Что она увидит молодых коллег, услышит их шутки, и его шестьдесят два года вдруг станут непреодолимой преградой.

– Ревнуешь, старый дурак? – Леша Комашко возник за спиной так тихо, что Игорь вздрогнул.

– Не говори глупостей, – буркнул Игорь, не оборачиваясь. – Я беспокоюсь о семье.

– Семья — это когда доверяют, – Леша оперся о перила и тоже закурил. – Моя Галя сейчас в Москве на съемках. Там партнеры — сплошь качки из сериалов. И что мне теперь, локти кусать? Я знаю, что она вернется ко мне, потому что я даю ей дышать. А ты, Игорек, сжимаешь ладонь так сильно, что песок уже сыплется сквозь пальцы.

– У нас ребенок, Леша. Маленький ребенок.

– У нас их пятеро, если ты забыл. И ничего, справляемся. Послушай совета друга: когда она вернется, не ори. Не спрашивай, почему не звонила. Спроси, как прошла репетиция. И похвали. Даже если она скажет, что провалила сцену.

Игорь хмуро кивнул, хотя внутри всё протестовало.

Лиза вернулась домой к восьми вечера. Она буквально влетела в прихожую, раскрасневшаяся от быстрого бега и холодного ветра. В глазах горел тот самый огонек, который Игорь не видел с момента их свадьбы.

– Я дома! – выдохнула она, сбрасывая кроссовки. – Как Тася? Яна, спасибо тебе огромное!

Яна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.

– Всё отлично, Лизок. Золотой ребенок. Мы даже поспали лишний час.

Игорь вышел в коридор медленно, сложив руки на груди. Лиза невольно съежилась, ожидая привычного выговора. Она уже приготовила оправдательную речь про Олега Павловича и выключенный звук.

– Ну, – начал Игорь своим густым баритоном, – как сцена?

Лиза моргнула, удивленная отсутствием грозы.

– Тяжело, – призналась она, осторожно подходя к нему. – Я всё забыла, Игорь. Тело деревянное, голос дрожит. Олег Павлович ругался, сказал, что я играю как в школьном кружке.

Игорь почувствовал странное удовлетворение от ее слов — она не справилась идеально, значит, она всё еще нуждается в нем. Но, вспомнив слова Комашко, он заставил себя смягчиться.

– Это нормально после перерыва, – он обнял ее за плечи, чувствуя запах уличной прохлады. – Ты талантлива, Лиза. Просто нужно время. Пойдем ужинать, Яна и Саша приготовили что-то невероятное.

Вечер прошел на удивление мирно, но напряжение не исчезло, оно просто ушло вглубь. Пока Лиза кормила Тасю в спальне, Игорь на кухне допивал остывший чай с Ваней.

– Знаешь, пап, – Ваня вертел в руках пустую чашку, – я тут подумал... Ты ведь хотел еще ребенка. Лиза сегодня выглядела такой... живой. Тебе не кажется, что сейчас не лучшее время для новой беременности?

Игорь поднял на сына тяжелый взгляд.

– Ваня, ты мой сын, а не мой психолог. Свои семейные дела мы решим сами.

– Да я просто вижу, как она на тебя смотрит, – не унимался Ваня. – Она тебя любит, но она тебя боится. Ты для нее — и бог, и судья, и тюремщик. Если ты сейчас заставишь ее снова сесть дома, она просто увянет.

– Я никого не заставляю! – Игорь повысил голос. – Это было общее желание — большая семья.

– Твое желание, – тихо поправил его сын. – Подумай об этом.

Следующие две недели превратились в странный танец. Лиза убегала на репетиции трижды в неделю, возвращаясь всё более уверенной в себе. Игорь честно пытался сдерживаться, но его натура брала верх. Он начал «случайно» заходить в театр якобы по делам, а на самом деле — чтобы посмотреть, с кем Лиза стоит в курилке или кто провожает ее до выхода.

Однажды вечером, когда Лиза вернулась позже обычного, Игорь встретил ее уже не с вопросом о репетиции, а с распечаткой телефонных звонков.

– Лиза, я не понимаю, – он сидел за столом, и лампа отбрасывала резкие тени на его лицо. – Почему тебе трижды за день звонил этот твой партнер по сцене? Как его... Марк?

Лиза замерла в дверях, не снимая пальто.

– Игорь, ты проверял мои звонки? Опять?

– Я оплачиваю твой счет, Лиза. Имею право знать, с кем общается мать моего ребенка.

– Мы обсуждали мизансцену! – Лиза сорвалась на крик, и в детской тут же послышался плач Таси. – Он звонил, чтобы договориться о дополнительном прогоне. Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты превращаешь мою жизнь в паранойю!

– Я защищаю тебя! – Игорь вскочил, опрокинув стул. – Ты наивна! Ты не видишь, как он на тебя смотрит на этих ваших общих фото в соцсетях!

– Я вижу только то, что мой муж мне не доверяет! – Лиза подбежала к кроватке, подхватила плачущую дочь и повернулась к Игорю. – Ты хотел второго ребенка? Ты хотел, чтобы я сидела дома и смотрела тебе в рот? Так вот, Игорь. Я не хочу. Не сейчас. И, возможно, не с таким тобой.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и непоправимые. Игорь замер, глядя на жену. В этот момент она не казалась ему «ребенком» или «девочкой». Перед ним стояла взрослая, измученная женщина, которая защищала свое право на личность.

– Лиза... – начал он, но она перебила его.

– Я сегодня переночую у Яны. Мне нужно подышать. Не иди за мной и не звони каждые пять минут. Пожалуйста.

Она быстро собрала сумку с вещами для Таси. Игорь стоял в коридоре, не в силах пошевелиться. Его мир, который он так тщательно выстраивал, рушился. Когда дверь захлопнулась, в квартире стало оглушительно тихо.

Он вышел на балкон и закурил. Руки дрожали. Телефон на столе завибрировал — звонил Леша Комашко. Игорь сбросил вызов. Он не хотел сейчас слышать никаких советов.

Через час в дверь позвонили. Игорь надеялся, что это Лиза забыла ключи, но на пороге стояла Яна. Она выглядела сердитой и решительной.

– Она у меня, – коротко бросила она, проходя в квартиру без приглашения. – Тася спит. Лиза плачет в ванной. Игорь Николаевич, вы большой актер, но в жизни играете какую-то паршивую роль.

– Яна, не лезь не в свое дело, – глухо ответил Игорь.

– Это мое дело! Лиза мне как сестра. Вы же ее душите! Вы понимаете, что она боится возвращаться? Она любит вас до безумия, но этот ваш контроль... это не любовь. Это собственничество.

– Я просто не хочу ее потерять, – признался вдруг Игорь, опускаясь на диван. Его голос звучал надломленно. – Понимаешь, Яна? Мне шестьдесят два. Я старею. А она расцветает. Однажды она посмотрит на меня и увидит старика.

Яна смягчилась. Она присела на край кресла.

– Она видит в вас мужчину, которого выбрала. Но если вы будете продолжать в том же духе, она действительно увидит в вас только надзирателя. Дайте ей свободу, и она сама будет стремиться домой. А насчет второго ребенка... Игорь Николаевич, Лиза ведь не против. Она просто хочет сначала почувствовать, что она — это она, а не просто приложение к вам и к младенцу.

Игорь долго молчал, глядя в окно на огни Петербурга.

– Что мне делать? – спросил он наконец.

– Для начала — уберите эти распечатки звонков. И завтра утром купите ей те цветы, которые она любит. Не для того, чтобы загладить вину, а просто так. И не звоните ей завтра до самого вечера. Сможете?

Игорь криво усмехнулся.

– Это будет самая сложная роль в моей жизни.

На следующее утро Лиза проснулась в маленькой, пахнущей корицей квартире Новиковых. Она чувствовала себя разбитой, но решительной. Когда она вышла на кухню, Яна уже вовсю хлопотала у плиты.

– Игорь звонил? – спросила Лиза, проверяя телефон. Ни одного пропущенного. Ни одного сообщения.

– Нет, – улыбнулась Яна. – Тишина.

Лиза почувствовала странную смесь облегчения и... тревоги. Неужели он обиделся настолько, что решил вообще не общаться?

День прошел в заботах о Тасе. Лиза ждала подвоха, ждала, что муж ворвется с извинениями или требованиями, но телефон молчал. К вечеру она не выдержала и сама набрала его номер.

– Да, Лиза, – голос Игоря был спокойным и ровным.

– Игорь... мы можем поговорить? Я скоро приеду.

– Приезжай. Мы тебя ждем.

Когда Лиза вошла в их квартиру на Мойке, ее встретил непривычный порядок и тишина. На обеденном столе стояла огромная ваза с белыми лилиями — ее любимыми. Игорь сидел в гостиной и читал сценарий.

– Тася уснула в машине, – тихо сказала Лиза, проходя в комнату.

Игорь поднялся, подошел к ней, но не стал обнимать насильно, как делал обычно. Он просто остановился рядом.

– Лиза, я много думал. Яна вчера была здесь... она права. Я веду себя как старый дурак.

Лиза подняла на него глаза, полные слез.

– Я не хочу, чтобы ты менялся полностью, Игорь. Твоя забота — это то, за что я тебя полюбила. Но дай мне возможность ошибаться. Дай мне возможность быть актрисой, мамой и просто Лизой.

– Я постараюсь, – Игорь взял ее за руку. – Насчет театра... Олег Павлович звонил сегодня мне. Спрашивал, почему ты не берешь трубку. Я сказал ему, что ты была занята с ребенком, но завтра обязательно будешь на репетиции.

Лиза улыбнулась, впервые за долгое время искренне и открыто.

– А второй ребенок? – спросила она шепотом.

Игорь вздохнул, притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

– Мы вернемся к этому вопросу через год. Или через два. Когда ты сама скажешь, что готова. Я больше не буду торопить время, Лисенок. У нас его, надеюсь, еще достаточно.

В ту ночь в доме на Мойке впервые за долгое время не пахло сигаретным дымом и обидой. Игорь Николаев, великий актер и сложный человек, сделал свой первый шаг к тому, чтобы научиться не только контролировать, но и просто любить. А Лиза, засыпая, знала, что завтра ее ждет сцена, новые роли и, самое главное, дом, который перестал быть золотой клеткой.

Жизнь семьи Николаевых продолжалась. В ней всё еще были споры, ревность и трудности воспитания маленькой Таси, но теперь в этих отношениях появилось то, чего так не хватало раньше — воздух. И в этом воздухе, свободном и чистом, их любовь получила шанс на новую, долгую жизнь.