Семья
Вкус запретного плода под сенью полночи
Прошло два года с тех пор, как наш маленький Сухо ворвался в этот мир, перевернув его своим грозовым взглядом. Наша жизнь превратилась в бесконечный цикл из родительских собраний Юки, подгузников Сухо, чертежей Алекса и моих редких, но необходимых визитов в Ассоциацию. Мы были счастливы, по-настоящему счастливы, но в этой бытовой круговерти я начал чувствовать, как между нами натягивается невидимая, вибрирующая струна.
Мы не занимались любовью уже два месяца. Сначала была моя затяжная простуда, потом у Сухо резались зубы, и он признавал только мои руки, а затем Алекс взял сложный проект по разработке новых магических инструментов, который требовал его присутствия в кабинете до глубокой ночи. Мой альфа держался. Я видел, как он сжимает челюсти, когда я прохожу мимо в коротких домашних шортах, как темнеют его глаза, когда я случайно касаюсь его руки за завтраком. Он берег меня, считая, что я слишком устаю с детьми, но его воздержание уже граничило с пыткой для нас обоих.
Сегодняшняя ночь была особенной. Дети наконец-то уснули рано: Юки умотался на тренировке с Игритом (мой рыцарь стал для него лучшим наставником по фехтованию), а Сухо, наевшись, мирно сопел в своей кроватке под присмотром теней. В квартире воцарилась та редкая, звенящая тишина, которая бывает только в домах, где растут двое активных мальчишек.
Алекс был в своем кабинете. Я знал, что он там: запах табака и персика, ставший за эти годы более терпким и мужественным, тонкой струйкой просачивался из-под двери.
Я подошел к зеркалу в нашей спальне. Мой внутренний омега требовал внимания, требовал своего альфу здесь и сейчас. Я достал из потайного ящика комода комплект, который купил еще месяц назад, но всё не решался надеть. Это был эротический костюм, едва прикрывающий тело: тонкие кружевные ремни, подчеркивающие бедра, и полупрозрачная ткань, которая оставляла слишком мало места для воображения.
Я медленно оделся, чувствуя, как шелк и кружево ласкают кожу. Затем взял помаду — насыщенного, винно-красного цвета. Провел по губам, глядя на свое отражение. В моих глазах, обычно спокойных, сейчас разгоралось фиолетовое пламя Монарха, смешанное с первобытной жаждой омеги. Я не собиралась просить — я собирался брать то, что принадлежит мне по праву.
Выйдя из спальни, я бесшумно, как истинный охотник, направился к кабинету. Дверь была слегка приоткрыта.
Алекс сидел за столом. На нем была простая серая футболка, которая натягивалась на его широких плечах, и домашние штаны. На носу были очки в тонкой оправе — он надевал их только тогда, когда работал с мелкими деталями чертежей. Свет настольной лампы выхватывал его сосредоточенное лицо, побритые виски и взъерошенные черные волосы. Он выглядел так по-домашнему и одновременно так властно, что у меня перехватило дыхание.
Я толкнул дверь. Она тихо скрипнула, и Алекс, не поднимая головы от ноутбука, произнес низким, уставшим голосом:
– Джин, малыш, ложись спать. Я скоро закончу, осталось только проверить спецификации узлов...
Я ничего не ответил. Вместо этого я вошел в комнату и прислонился к косяку, позволяя свету лампы упасть на мой наряд.
Алекс почувствовал тишину. Он медленно поднял голову, поправляя очки, и замер. Его взгляд прошел путь от моих накрашенных губ, вниз по шее, задержался на кружеве, прикрывающем грудь, и спустился к бедрам. Я видел, как его кадык дернулся, когда он сглотнул.
– Джинву... – его голос прозвучал как предупреждающий рык хищника. – Что ты делаешь?
– То, что должен был сделать еще месяц назад, – я оттолкнулся от двери и медленно пошел к нему, покачивая бедрами. – Ты слишком много работаешь, инженер. Твой Монарх требует отчета.
Алекс резко закрыл ноутбук. Он снял очки и бросил их на стол, даже не глядя, куда они упали. Его небесно-голубые глаза в мгновение ока потемнели, превращаясь в два бездонных колодца страсти. Запах корицы и персика в комнате стал настолько густым, что его можно было почувствовать на вкус.
– Ты хоть понимаешь, как долго я сдерживался? – прохрипел он, поднимаясь со стула. – Я не хотел давить на тебя, ты постоянно с детьми, ты устаешь...
– Замолчи, – я подошел вплотную и положил ладони ему на грудь, чувствуя, как под футболкой бешено колотится его сердце. – Мне не нужна твоя жалость, Алекс. Мне нужен мой муж. Мне нужен мой альфа.
Я приподнялся на цыпочки и мазнул своими накрашенными губами по его челюсти, оставляя яркий след. Алекс издал низкий горловой звук, похожий на стон, и его руки, большие и горячие, мгновенно обхватили мою талию, прижимая меня к себе так крепко, что я почувствовал каждую линию его тела.
– Ты сам напросился, Монарх, – выдохнул он мне в губы.
Он подхватил меня, усаживая прямо на рабочий стол. Чертежи, ручки и какие-то детали магических инструментов с шумом полетели на пол, но нам было плевать. Алекс втиснулся между моих колен, его руки блуждали по моей спине, сминая тонкую ткань костюма.
– Два месяца, Джин... – он впился в мои губы жадным, почти болезненным поцелуем.
Я отвечал с той же яростью. Мои пальцы впились в его плечи, ногти царапали кожу сквозь футболку. В комнате стало невыносимо жарко. Моя аура начала непроизвольно пульсировать, отзываясь на его возбуждение, и тени в углах кабинета заплясали в безумном ритме, но Алекс даже не вздрогнул. Он был единственным человеком, которого не пугала моя сила — он просто принимал её как часть меня.
– Алекс... пожалуйста... – простонал я, когда его губы спустились к моей шее, терзая кожу рядом с меткой.
– Тише, – он прикусил мочку моего уха, и я почувствовал, как по позвоночнику пробежал разряд электричества. – Дети спят. Мы должны быть очень... тихими.
– К черту тишину, – выдохнул я, расстегивая его штаны.
Алекс перехватил мои руки, фиксируя их над моей головой одной ладонью. Его взгляд был тяжелым, властным.
– Нет. Сегодня я буду решать, когда и как. Ты слишком долго дразнил меня, Джинву.
Он медленно, намеренно медленно начал избавлять меня от остатков одежды. Каждое его прикосновение было как ожог. Он ласкал меня так, будто я был самым ценным и хрупким механизмом в его жизни, но в каждом движении чувствовалась скрытая мощь доминантного альфы, который наконец-то дорвался до своей добычи.
Я выгибался под его руками, теряя связь с реальностью. Кабинет, ноутбук, чертежи — всё это перестало существовать. Остался только запах табака, персика и корицы, вкус его губ и невыносимая, сладкая жажда, которая требовала утоления.
– Посмотри на меня, – приказал Алекс, когда мы остались полностью обнаженными в свете настольной лампы.
Я открыл глаза. Его лицо было маской чистого вожделения. По его лбу стекала капля пота, а мышцы на руках перекатывались под кожей, как живые змеи.
– Ты мой, – прошептал он, и в этом слове было больше силы, чем во всех моих заклинаниях.
– Всегда, – отозвался я, притягивая его к себе.
Когда он наконец вошел в меня, я не смог сдержать крика, который Алекс заглушил поцелуем. Это было подобно взрыву сверхновой. Все месяцы воздержания, вся накопленная нежность и страсть выплеснулись в этом единении. Мы двигались в унисон, сбивая дыхание, забывая обо всем на свете. Стол под нами жалобно скрипел, но это был лучший звук в мире.
Я чувствовал, как его семя наполняет меня, и в этот момент мой омега внутри довольно заурчал, признавая полную победу своего альфы. Мы долго лежали на столе, переплетясь телами, пытаясь восстановить дыхание.
– Джин... – Алекс уткнулся носом в мою мокрую от пота шею. – Ты с ума меня сведешь.
– Ты сам сказал — нам нужен напарник для Юки и Сухо, – я слабо улыбнулся, поглаживая его по взъерошенным волосам.
– Я помню, – он приподнялся, глядя на меня с такой нежностью, что у меня защемило сердце. – Но давай хотя бы дождемся, пока Сухо начнет ходить.
Я рассмеялся, чувствуя себя абсолютно счастливым. Мы сползли со стола, и Алекс, подхватив меня на руки, понес в спальню.
– Работу закончишь завтра? – спросил я, прижимаясь к нему.
– Работа подождет, – отрезал он, укладывая меня на кровать и накрывая одеялом. – Сейчас у меня есть более важные задачи. Например, не выпускать тебя из объятий до самого утра.
Мы заснули, сплетясь ногами, под мерное сопение радионяни, из которой доносилось спокойное дыхание наших детей. В углу комнаты Нуар-Демократия, наблюдавший за всем этим с подоконника, удовлетворенно прикрыл глаза.
Мир Теневого Монарха снова был в равновесии. Потому что даже самому могущественному правителю теней иногда нужно просто быть любимым омегой в руках своего единственного альфы. И никакая магия не могла сравниться с тем теплом, которое дарил мне Алекс — мой инженер, мой муж, мой свет.