← Назад к обзору

Семья

Точка разрыва

Полумрак просторного кабинета на верхнем этаже нашего загородного особняка пах старой кожей переплетов, холодным горным воздухом из приоткрытого окна и терпким озоном высокой концентрации маны.

На массивном столе из мореного дуба царил упорядоченный хаос. Здесь лежали не финансовые ведомости гоночных команд и не контракты со спонсорами. Стол был завален спутниковыми снимками высокой четкости, тактическими картами горного хребта Тхэбэк и голографическими планшетами Ассоциации охотников с алыми грифами особой секретности.

В провинции Канвондо три дня назад открылись аномальные Врата. Внешне — обычный синий ранг А, но то, что выползало из пространственного разлома в глубине заброшенных шахт, поставило в тупик даже элитные ударные группы гильдии «Белый тигр».

– Это бред какой-то, пап, – глухо прорычал Сухо, с силой потирая виски.

Мой шестнадцатилетний младший сын сидел напротив меня, развалившись в глубоком кожаном кресле. На нем была простая черная футболка и свободные тренировочные штаны. Его смоляные волосы были всклокочены, а в серых глазах, тяжелых и темных, как грозовые тучи перед бурей, плясали искры искреннего бешенства. На костяшках его пальцев еще виднелись следы свежих ссадин — сегодня на рассвете он лично спускался на нулевой уровень шахты для разведки боем.

– Мой теневой клинок рассекает чешую древнего василиска, как мокрый пергамент, – продолжал раздраженно цедить Монарх Хаоса, постукивая ногтем по экрану планшета. – А эти твари... они вообще не реагируют на физический урон. Я вогнал лезвие одной из них прямо в глазницу. Знаешь, что произошло? Ничего. Клинок просто увяз, словно в куске вулканической смолы, а рана затянулась быстрее, чем я успел моргнуть.

Я сидел, откинувшись на высокую спинку кресла, подперев подбородок сцепленными пальцами. Мой рост в метр девяносто два и подавляющая аура заставляли тени в углах кабинета вести себя тихо, почтительно прижимаясь к плинтусам.

– Они называют их «Эгидами бездны», – негромко произнес я, листая отчет аналитического отдела. – Кремниево-органические химеры. Их плоть не просто восстанавливается, Сухо. Она устроена по принципу неньютоновской жидкости, усиленной пространственной маной. Любой резкий импульс — удар меча, выстрел магии разрушения, кинетический шок — мгновенно распределяется по всей площади их тела и поглощается внешним экзоскелетом.

– И как их прикажешь убивать? – Сухо скрипнул зубами. – Растворять в кислоте? Вызывать армию Берила и заваливать их миллионом трупов, пока у этих уродов не кончится регенерация? Мы готовимся к зачистке шахты уже вторые сутки, а решения все нет. Если Врата прорвутся, твари спустятся в долину, и обычное оружие армии их даже не поцарапает.

Я нахмурился, вглядываясь в графики плотности маны на мониторе. Ситуация действительно была скверной. Я мог бы лично стереть гору в порошок одним щелчком пальцев, но удар такой чудовищной мощи разрушил бы тектонический пласт и снес пару близлежащих поселков. Требовалось хирургическое, точечное решение.

Тихий щелчок дверного замка разрезал напряженную тишину кабинета.

Мы с Сухо одновременно подняли головы. Тени у порога мгновенно метнулись в стороны, ласково и почтительно огибая начищенные до зеркального блеска темно-синие замшевые лоферы.

В кабинет легкой, ленивой походкой вошел Сон Юки.

Глядя на него, сложно было поверить, что этот юноша несет в своих жилах кровь повелителя загробного мира. Мой восемнадцатилетний первенец выглядел так, словно только что сошел с обложки миланского выпуска «Vogue».

Сегодня у него был редкий, законный выходной от изнурительных тренировок на тренажерах перегрузок и симуляторах. До этапа в итальянской Монце оставался ровно месяц. Команда «Феррари» дала своему главному вундеркинду три дня абсолютного покоя перед вылетом в Европу, и Юки пользовался этим правом с присущим ему безупречным вкусом.

На нем были безукоризненно выглаженные кремовые брюки со стрелками и свободный кашемировый джемпер цвета полуночной лазури с небрежно подвернутыми рукавами. Тончайшая ткань выгодно подчеркивала его породистые широкие плечи и рельефные ключицы. Белоснежная, алебастровая кожа без единого изъяна казалась фарфоровой в утреннем свете, смоляные черные волосы на макушке были стильно взъерошены, а коротко выбритые виски открывали идеальные линии челюсти. В мочке левого уха мягко поблескивали два тонких серебряных кольца, а в правом — маленький граненый обсидиан.

От него веяло дорогим парфюмом с нотами кедра и бергамота, морозной свежестью утреннего сада и... ароматом свежемолотой арабики.

В руках Юки держал широкий бамбуковый поднос. На нем дымились две большие керамические кружки с густым черным кофе, крошечная чашка эспрессо для него самого и тарелка с хрустящими миндальными кантуччи.

– Вы тут еще не закисли в своих четырех стенах? – бархатным, насмешливым голосом поинтересовался Юки, перешагивая порог.

Его небесно-голубые глаза, яркие и кристально чистые, словно безоблачное небо над автодромом, весело скользнули по нашим хмурым лицам.

– Юки, закрой дверь, от тебя сквозняк, – проворчал Сухо, но его ноздри жадно дрогнули, уловив запах кофе.

– Сквозняк полезен для меланхоликов, братец, – хмыкнул старший, подходя к столу.

Он грациозно опустил поднос на единственный свободный от бумаг угол, пододвинул одну кружку отцу, вторую небрежно толкнул в сторону младшего и взял свою крошечную чашечку.

– Спасибо, Юки, – я сделал глоток, с наслаждением чувствуя, как крепкая горечь снимает накопившуюся в висках тяжесть. – Тебе разве не положено сегодня отсыпаться до полудня?

– Встал в восемь, пробежал десять километров по лесу, принял душ, – Юки элегантно присел на край массивного стола, скрестив длинные ноги в лоферах и сделав глоток эспрессо. Татуированные крылья сокола на его предплечье едва заметно напряглись под тонкой кожей. – Скучно. Механики из Маранелло прислали обновленную телеметрию по антикрылу, но там смотреть не на что, они просто скопировали мои настройки из Мельбурна. Захожу в дом — а из папиного кабинета несет могильным холодом на весь коридор. Чем вы тут страдаете?

– Разбираем отчеты по Канвондо, – со вздохом отозвался Сухо, отхлебнув кофе и поморщившись от горячего пара. – Появились монстры, которых невозможно убить. Ни клинки, ни ударная магия их не берут. Тело поглощает любую внешнюю кинетику и рассеивает импульс. Сидим вот, думаем, как эту дрянь расковырять, чтобы пол-Кореи на воздух не взлетело.

Юки слегка приподнял идеальную черную бровь. Серебряные кольца в его ухе качнулись.

– Невозможно убить? – с легким скепсисом переспросил он. – В мире, где отец может перевернуть континент вверх дном, а ты превращаешься в теневую мясорубку? Покажи.

Сухо молча пододвинул к нему голографический планшет с видеозаписью утреннего боя и биологической картой «Эгиды».

Юки взял устройство двумя пальцами. Его фарфоровое лицо на мгновение утратило расслабленную светскую мягкость.

Небесно-голубые глаза быстро забегали по строчкам данных: структура клеточных мембран, проводимость магических меридианов, графики поглощения кинетической энергии при ударе. Он смотрел на отчет не как охотник, привыкший рубить сплеча. Он смотрел на него как инженер высшей лиги, анализирующий работу гидравлической тормозной системы или сопротивление потоков воздуха в аэродинамической трубе.

Его уникальный врожденный дар видеть суть вещей, структуру душ и скрытые дефекты материи включился автоматически.

– Так... у них внешняя броня на основе углеродно-магического полимера, – пробормотал Юки, медленно крутя чашечку кофе в другой руке. – Каналы маны замкнуты в кольцевой контур по всей площади шкуры. При внешнем воздействии контур активирует встречный резонанс, гасящий волну. Любопытно. Очень похоже на рекуперативные тормоза с тепловыми ловушками в болидах старого регламента.

– Мы поняли, что ты у нас гений механики, – закатил глаза Сухо. – Ты по-человечески скажи: как пробить эту чертову стену?

Юки опустил планшет обратно на стол.

На его губах заиграла та самая тонкая, пугающе острая усмешка, с которой он восемь лет назад предлагал перегрузить мана-ядро Ча Хэ Ин прямо на заднем сиденье нашего автомобиля. В глубине его небесных зрачков на секунду вспыхнул ледяной, расчетливый азарт.

– А зачем вы вообще пытаетесь ее пробить? – невинно поинтересовался он, глядя на брата.

Сухо замер с кружкой у рта:

– В смысле?

– В прямом, – Юки сделал глоток эспрессо, изящно промокнул губы салфеткой и оперся ладонью о край стола. – Вы мыслите как типичные мечники. «Если стена крепкая, надо взять кувалду потяжелее и бить сильнее». Но эта тварь спроектирована так, чтобы кушать ваши удары. Она питается кинетикой и внешней маной, превращая их в плотность собственной брони.

– И какой вывод? – я подался вперед, с неподдельным интересом глядя на своего старшего сына.

– Вывод элементарный, курс физики за восьмой класс, раздел термодинамики и замкнутых сосудов, – хмыкнул гонщик. – А чего вы их не перегрузите тогда?

В кабинете повисла тишина.

Даже тени в углах замерли, словно прислушиваясь к словам юноши.

– Перегрузить? – переспросил Сухо, нахмурив смоляные брови.

– Ну да, – Юки пожал широкими плечами, словно объяснял прописную истину неразумным детям. – Смотри на их энергетическую схему, Монарх недоделанный. Их каналы поглощения не имеют сброса наружу. У них нет выхлопных клапанов! Вся поступающая энергия консервируется во внутренних узлах для поддержания регенерации. Емкость этих узлов огромна, но она конечна.

Юки взял со стола тонкий стилус и постучал им по керамической чашке:

– Если ты бьешь их мечом — ты отдаешь крупицу энергии в точку контакта, которую они легко рассеивают. Но что будет, если вместо удара ты насильно вольешь в них чистую, нестабильную ману? Причем не снаружи, ломая броню, а через их же собственные поглощающие каналы? Не бей их. Наоборот — накорми их до отвала.

Сухо медленно поставил кружку на стол. Его серые глаза начали расширяться по мере того, как в его голове выстраивалась картина.

– Накормить... – прошептал младший.

– Именно, – Юки самодовольно улыбнулся, откинув прядь черных волос со лба. – Открой поток сырой энергии Хаоса или отцовской тьмы и тупо закачай в тварь в десять раз больше маны, чем она способна усвоить за секунду. Замкнутая система не выдержит внутреннего давления. Каналы заблокируются, мана-ядро войдет в резонанс, и они просто лопнут, как резиновые шарики, из-за избытка маны. Чистый гидравлический разрыв изнутри. Бабах — и шматки по стенам. Никакой брони, никакого сопротивления.

Юки отставил пустую чашечку на поднос, спрыгнул со стола и поправил лазурный джемпер, вернув себе абсолютно беззаботный, светский вид.

– Делов-то на пять минут, а вы сидите тут с такими лицами, будто конец света наступил, – протянул он, направляясь к выходу. – Ладно, я поехал в Сеул. Мне нужно забрать новые гоночные перчатки из ателье и встретиться с инженером по аэродинамике. Не забудьте помыть посуду.

Дверь за ним тихо закрылась, оставив после себя легкий шлейф бергамота и идеальную, звенящую тишину.

Мы с Сухо переглянулись.

Младший сын сидел с приоткрытым ртом, глядя на голографическую схему, на которую стилусом только что указал Юки. Затем он медленно поднял взгляд на меня.

– Пап... – тихо произнес Сухо. – Он... он ведь абсолютно прав.

– Разумеется, он прав, – я не сдержал низкой, раскатистой усмешки, которая переросла в искренний, гордый смех.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как с плеч свалилась тяжесть двух суток бесплодных расчетов.

Мой старший сын. Парень, который категорически отказывался брать в руки оружие и чьей единственной страстью был асфальт, скорость и рев моторов. Он зашел в кабинет на три минуты выпить кофе — и мимоходом решил тактическую задачу стратегического уровня, над которой ломали головы аналитики Международной Ассоциации.

Его мозг работал с пугающей, математической точностью. Он не видел в монстрах потустороннего ужаса. Для него они были просто неисправными механизмами с конструктивным дефектом охлаждения.

– Гидравлический разрыв... – Сухо лихорадочно схватил стилус и начал быстро чертить пальцем по экрану, накладывая плетение своей магии Хаоса на анатомический атлас химеры. – Если я войду в слияние с тенью, подберусь к вожаку со спины и вместо удара клинком просто вгоню свои теневые щупальца прямо в его поглощающие поры... Я могу подать импульс Хаоса на полную мощность. Ему некуда будет его сбросить!

– Контур замкнется на ядре, – кивнул я, поднимаясь из-за стола во весь свой немалый рост. Серые глаза в зеркале шкафа сверкнули опасным, хищным фиолетовым огнем. – И оно сдетонирует. А цепная реакция разрыва накроет остальных миньонов в радиусе двадцати метров.

Я подошел к сыну и тяжело опустил руку ему на плечо:

– Собирайся, боец. Проверим теорию нашего гонщика на практике.

Сухо вскочил с кресла. Его лицо больше не было усталым — на нем горел дикий, хищный оскал молодого волка, почуявшего верный след.

Тень под его ногами взорвалась черным вихрем, поглощая тренировочную одежду и мгновенно облачая его в легкие кевларовые доспехи и зачарованные наручи. Два коротких клинка цвета запекшейся крови бесшумно скользнули в ножны за спиной.

– Я лично сниму на видео, как эта тварь лопнет, – азартно бросил Сухо, направляясь к выходу. – И отправлю Юки на телефон прямо посреди его дурацкой примерки перчаток!

– Не отвлекай его от подготовки к Монце, – с улыбкой осадил я младшего, шагая следом. – Ему еще кубок мира нам привозить.

***

Спустя четыре часа окрестности заброшенной гранитной шахты в ущелье Тхэбэк огласились серией глухих, влажных хлопков, напоминавших взрывы гигантских перезрелых арбузов.

Все произошло в точности так, как предсказал Юки.

Когда колоссальный вожак «Эгид» — шестиметровый монстр, закованный в непробиваемую кремниевую броню, — распахнул пасть для регенеративного вдоха, Сухо не стал атаковать. Монарх Хаоса материализовался прямо на загривке чудовища, вонзил пальцы в дыхательные мембраны и распахнул шлюзы своей нестабильной магии настежь.

Тварь даже не успела понять, что произошло.

Ее несокрушимый экзоскелет, созданный отражать удары извне, не был рассчитан на давление изнутри. Секунду монстр раздувался, его черная шкура натянулась, светясь изнутри ядовито-фиолетовыми трещинами, а затем...

*ХЛОП.*

Многотонная туша разлетелась фонтаном ошметков и серого пепла, осыпав своды пещеры. Внутреннее давление разорвало чудовище на молекулярном уровне, вызвав цепной резонанс в ядрах стоявших рядом тварей.

Спустя пятнадцать минут с угрозой ранга А было покончено. Без единого разрушенного поселка. Без привлечения армий и авиации.

Чисто. Элегантно. Технично.

***

Вечер того же дня застал нас на задней веранде дома.

Солнце медленно садилось за холмы, заливая лужайку теплым янтарным светом. В воздухе тянуло дымком от мангала, на котором шипели свежие ребрышки.

Сухо сидел на ступеньках веранды, вытянув гудящие после рейда ноги, и с блаженной ухмылкой крутил в руках трофейный кристалл ядра — единственный уцелевший фрагмент поверженного босса.

Дверь дома приоткрылась, и на веранду вышел Юки.

Он уже успел вернуться из Сеула. Сменив светский джемпер на удобную темно-серую толстовку с капюшоном, он держал в руках коробку с новыми перчатками из огнеупорной ткани Nomex, выкрашенными в черный цвет с лазурными полосами и неизменным номером «19».

– Ну что, истребители нечисти? – с ленивой усмешкой спросил он, опираясь о перила рядом со мной. – Пришлось гору взрывать или обошлись малой кровью?

Сухо поднял на него глаза. В серых зрачках младшего брата светилось редкое, почти благоговейное уважение, которое он так тщательно пытался скрыть за привычной дерзостью.

– Лопнули, – коротко бросил Сухо, подбрасывая кристалл на ладони. – Как гребаные воздушные шарики на детском утреннике. Ровно через три секунды после подачи маны. Вожака просто размазало по потолку.

Юки довольно хмыкнул, примерив правую перчатку и сжав пальцы в кулак, проверяя плотность швов:

– Я же говорил. Физику учить надо было, а не только мечами махать в темноте. Внутреннее давление — страшная штука, братишка. Если не умеешь стравливать излишки, тебя разорвет в клочья, будь ты хоть монстром из бездны, хоть болидом на стартовой прямой.

Я подошел к первенцу, положив тяжелую руку ему на плечо.

Он поднял на меня свои ясные, небесно-голубые глаза — такие чистые, такие живые. В них не было жажды власти. В них не было крови. Но в них был острый, как бритва, человеческий разум, способный находить выход там, где боги заходили в тупик.

– Ты спас сегодня сотни жизней, Юки, – тихо произнес я, заглядывая в его лицо. – Даже не прикасаясь к оружию.

Юки на секунду смутился, опустив ресницы, а затем улыбнулся — той самой мягкой, мальчишеской улыбкой, которую берег только для нашей семьи:

– Я просто хотел, чтобы вы закончили пораньше, пап. А то кто бы мне готовил ребрышки к ужину?

Мы с Сухо дружно рассмеялись.

Низкий, счастливый смех эхом раскатился над холмами, растворяясь в вечернем небе. Впереди была Италия, скоростной храм Монцы, запах горячего асфальта и новые триумфы. Но сегодня мы были здесь. Семья, защищенная не только несокрушимой тенью Монарха, но и светлым, непобедимым разумом смертного сокола, парящего высоко над землей.