Семья
Симфония теней и отблески молний
Пятнадцать лет. Для обычного человека это значительный срок, для Монарха — лишь краткий миг в вечности, но для Сон Джинву эти годы стали самыми важными в его бесконечном существовании. Сегодня наш дом дышал предвкушением праздника. Годовщина. Пятнадцать лет с того дня, как мы с Алексом обменялись клятвами, которые связали не просто двух людей, а две стихии.
Я стоял у окна в своем кабинете, наблюдая за тем, как вечерние сумерки медленно опускаются на Сеул. Мой рост в сто девяносто два сантиметра и прямая осанка делали меня похожим на изваяние, застывшее во времени. Черные волосы слегка касались воротника домашней рубашки, а серые глаза, обычно холодные, как грозовая туча, сейчас теплели, когда я переводил взгляд на отражение в стекле. Там, внизу, на залитой светом кухне, кипела жизнь.
– Джинхо, не трогай этот соус! – донесся до меня звонкий, смеющийся голос Алекса. – Он должен настояться, иначе персики не отдадут свой аромат мясу.
– Да ладно тебе, Алекс, я просто проверяю качество! – отозвался Джинхо. Мой верный друг и соратник за эти годы стал почти членом семьи, и сегодня он пришел со своей женой, чтобы отпраздновать это событие вместе с нами.
Я прикрыл глаза, вслушиваясь в эту домашнюю симфонию. Смех детей, звяканье посуды, приглушенные разговоры родителей в гостиной. Пятнадцать лет назад я и представить не мог, что Монарх Теней может обрести такой покой. После победы над Правителями я чувствовал себя выжженной пустыней, существом, которому нет места среди живых. И тогда появился он.
Алекс. Моя жизнь, мой якорь, моя невыносимая и прекрасная молния.
Я вспомнил нашу первую встречу. Это было задание Ассоциации, случайный разлом в пригороде. Я тогда был на пике своей мрачной славы, одинокий волк, от которого веяло смертью. А он... он был молодым охотником с взлохмаченными блондинистыми волосами и невероятно наглым взглядом небесно-голубых глаз. Когда он случайно задел меня своей магией молнии, я ждал, что он испугается, как все остальные. Но Алекс лишь ухмыльнулся, вытер кровь с разбитой губы и сказал: «Эй, Монарх, не стой на пути у грозы».
В тот момент я понял, что пропал.
– О чем задумался, дорогой? – тихий голос вывел меня из оцепенения.
Я не обернулся, зная, что Алекс уже стоит за моей спиной. Я чувствовал его присутствие кожей — легкое покалывание озона, тепло, исходящее от его тела. Он подошел вплотную, обнимая меня сзади и утыкаясь подбородком в мое плечо. Его фарфоровая кожа контрастировала с моей темной одеждой, а татуировка на его руке, обвивавшая запястье, казалась живой в свете ламп.
– Вспоминаю, как ты чуть не испепелил мои кроссовки при первой встрече, – тихо ответил я, накрывая его ладони своими.
– Они были ужасными, Джинву, – Алекс негромко рассмеялся, и этот звук отозвался вибрацией в моей груди. – Я просто оказал тебе услугу. Пятнадцать лет, можешь поверить? Мы пережили восстание теневых муравьев в гостиной, три переезда и четверых детей. А ты всё так же смотришь в окно с таким видом, будто планируешь захват мира.
– Мой мир уже захвачен, – я развернулся в его объятиях, притягивая его ближе. – Тобой и этой бандой на кухне.
Алекс поднял голову, вглядываясь в мое лицо. В его голубых глазах плясали искорки. Несмотря на то, что нам обоим было уже за сорок, время словно не имело власти над его красотой. Те же выбритые виски, те же проколотые уши, та же неукротимая энергия.
– Джинхо принес то вино, которое ты любишь, – прошептал он, перебирая пальцами мои волосы на затылке. – Родители уже усадили Миджун и близнецов за стол. Минамей спит у мамы на руках. Пойдем вниз? Сегодня наш вечер.
– Еще минуту, – я прижался своим лбом к его. – Спасибо тебе, Алекс. За то, что не побоялся тьмы. За то, что сделал её обитаемой.
– Твоя тьма — самое уютное место во вселенной, – ответил он и быстро, легко поцеловал меня в губы. – А теперь идем, иначе Су-хо съест весь праздничный торт до того, как мы успеем загадать желание.
Мы спустились в столовую, где уже царил контролируемый хаос. Юкио и Су-хо, наши одиннадцатилетние двойняшки, о чем-то горячо спорили с Джинхо. Су-хо, копия меня, пытался доказать, что сила Разрушения полезнее в быту, чем магия молнии, демонстрируя, как он может «дезинтегрировать» крошки со стола. Юкио, в котором моя власть над тенями смешалась с черными молниями Алекса, лишь скептически приподнимал бровь, помешивая чай взглядом.
– Папа! Отец! – Миджун, наша семилетняя принцесса, подскочила к нам. Её блондинистые волосы были заплетены в косы, а серые глаза сияли от восторга. – Смотрите, что дядя Джинхо мне подарил! Это ошейник для моего теневого котенка!
– Очень практично, – усмехнулся я, поднимая дочь на руки. – Теперь мы хотя бы будем слышать бубенчик, когда он решит стащить колбасу из холодильника.
– Джинву, дружище! – Джинхо поднялся, сияя своей неизменной доброй улыбкой. – С годовщиной! Пятнадцать лет... я до сих пор помню твою свадьбу. Никогда не видел столько теней в смокингах.
– Игрис до сих пор хранит свой галстук-бабочку, – вставил Алекс, проходя к столу и начиная расставлять блюда. – Садитесь все, еда остывает!
Ужин был шумным и теплым. Мои родители, Кён Хе и Ильхван, сидели во главе стола, с любовью глядя на внуков. Мама держала на руках спящую Минамей — нашу младшую, которой исполнилось всего три месяца. Когда малышка приоткрыла глаза, я снова поразился её уникальности: один глаз серый, другой голубой. Она была физическим воплощением нашего союза.
– Я хотел бы поднять тост, – Ильхван встал, подняв бокал. Его голос, голос старого охотника, был полон силы. – За моего сына и его мужа. Многие говорили, что брак между Монархом и человеком с силой молнии — это безумие. Что две такие мощные стихии разрушат друг друга. Но глядя на эту семью, я вижу, что они не разрушили, а создали нечто большее. Они создали мир, где сила служит любви. За вас, ребята.
Мы выпили под дружное «Ура!» детей. Алекс поймал мой взгляд под столом и крепко сжал мою руку. Его ладонь была горячей, и я почувствовал легкий, приятный разряд тока, пробежавший по моим венам. Это был наш личный язык, понятный только нам двоим.
– А теперь десерт! – торжественно объявил Алекс.
Он внес огромный торт, украшенный свежими персиками и сахарными молниями. Это было его фирменное блюдо, символ его любви к сладостям и к жизни.
– Папа, а можно я зажгу свечи? – спросил Юкио, уже вытягивая руку.
– Только без черных молний, Юки, – предостерег его Алекс. – Мы не хотим менять проводку в доме в третий раз за месяц.
Юкио сосредоточился, и на кончиках его пальцев заплясали крошечные, безобидные искорки. Свечи вспыхнули одна за другой.
– Загадывайте желание! – крикнула Миджун.
Мы с Алексом переглянулись. Мне не нужно было загадывать желание — всё, о чем я когда-либо мог мечтать, уже сидело за этим столом. Моя семья, мои дети, мой верный муж. Мое прошлое с Ча Хэ Ин, полное боли и разочарований, казалось теперь сном из другой жизни. Она не смогла вынести моей сути, сделала аборт и ушла, оставив после себя лишь пустоту. Но Алекс... Алекс принял всё. Он выносил наших детей, он терпел мои вспышки маны, он стал моим светом в самой глубокой теневой бездне.
– Я уже всё получил, – тихо сказал я, глядя на Алекса.
– Я тоже, – ответил он, и мы вместе задули свечи.
Вечер продолжался. Дети убежали играть в гостиную, родители и Джинхо увлеклись обсуждением новостей Ассоциации. Мы с Алексом незаметно выскользнули на террасу.
Ночной воздух был прохладным, но нам не было холодно. Алекс прислонился к перилам, глядя на звезды. Его фарфоровая кожа в лунном свете казалась почти прозрачной.
– Джинву, – позвал он, не оборачиваясь.
– Да?
– Ты помнишь тот день, когда родился Су-хо? Ты тогда так перепугался, что случайно призвал всю армию теней прямо в родильную палату. Игрис стоял с полотенцами, а Берр пытался давать советы врачам.
Я невольно улыбнулся, подходя к нему со спины и обнимая за талию.
– Я просто хотел убедиться, что с тобой всё будет в порядке. Ты тогда выглядел таким хрупким, несмотря на все свои молнии.
– Я никогда не был хрупким рядом с тобой, – Алекс развернулся в моих руках, закидывая ладони мне на шею. – Ты даешь мне силу быть собой. Знаешь, сорок лет — это только начало. У нас впереди еще столько всего. Минамей пойдет в школу, Миджун начнет призывать первых серьезных теней...
– А Су-хо и Юкио разнесут половину тренировочного полигона, – добавил я, целуя его в кончик носа.
– Именно. И мы будем рядом, чтобы всё это исправить.
Алекс притянулся ко мне, и наш поцелуй был долгим, со вкусом персикового торта и обещания вечности. В этот момент я почувствовал, как мои тени ласково коснулись его ауры, сплетаясь с его электрическими искрами. Мы были единым целым.
– С годовщиной, мой Монарх, – прошептал он в самые мои губы.
– С годовщиной, моя жизнь, – ответил я.
Внизу, в доме, раздался грохот и чей-то вскрик — кажется, котенок Миджун всё-таки сбросил вазу. Но мы не спешили возвращаться. У нас была эта минута, эта ночь и целая жизнь, которую мы построили на обломках старых миров. Жизнь, где серые глаза грозовой тучи всегда находят отражение в небесно-голубых глазах самой прекрасной молнии на свете.