Семья монарха
Пепел и колыбельная
Я стоял посреди руин, которые еще десять минут назад именовались залом заседаний высшего совета Ассоциации. Запах озона от молний Алекса и едкий аромат тлена, исходящий от теней моего сына, пропитали воздух настолько сильно, что обычный человек задохнулся бы на месте. Но я не был обычным человеком. Я был Сон Иль Хваном, тем, кто видел изнанку миров, и тем, кто сегодня впервые за долгие годы почувствовал, как внутри закипает первобытная, ледяная ярость.
Мой взгляд упал на председателя. Он скорчился у обломков стола, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Его холеный костюм превратился в лохмотья, а в глазах застыл такой первобытный ужас, что его почти можно было потрогать руками.
– Вам ещё повезло, – мой голос прозвучал глухо, вибрируя от сдерживаемой силы, – что мой зять и мой сын смогли хотя бы частично себя контролировать. Если бы Алекс не сдержал свой драконий гнев, этот город превратился бы в пепел за считанные секунды. А если бы Джинву перестал дорожить равновесием этого мира, ваши души вечно кричали бы в его бездне, не зная покоя даже в смерти.
Я подошел к нему вплотную, чувствуя, как под моими ногами крошится бетон.
– Вы совершили непростительную ошибку. Вы решили, что семья Монарха — это его слабость. Но это его сердце. А за сердце Монарх вырывает миры с корнем.
Джинву стоял чуть поодаль, обнимая Алекса за плечи. Его фигура казалась высеченной из обсидиана. Черные волосы скрывали лицо, но я чувствовал, как его тень расползается по всему зданию, проникая в каждый подвал, в каждую вентиляционную шахту. Он не просто уходил. Он оставлял здесь своих безмолвных судей.
– Отец, – Джинву поднял голову, и его серые глаза сверкнули сталью. – Мы отправляемся домой. Здесь всё кончено.
– Иди, сын, – кивнул я. – Я закончу здесь.
Алекс, чей облик постепенно возвращался к человеческому, лишь коротко взглянул на меня. В его небесно-голубых глазах всё еще плясали искры лазурного пламени. Он был истощен морально, его трясло от пережитого шока, и только железная хватка Джинву удерживала его в вертикальном положении.
Тень поглотила их, и зал окончательно погрузился в тишину, нарушаемую лишь стонами раненых. Я достал телефон. Нужно было сделать несколько звонков. Семья — это не только сила, это еще и тыл.
– Кён Хи? – я дождался, пока жена возьмет трубку. – Да, это я. Случилось беда, но сейчас дети в безопасности. Пожалуйста, поезжай к ним. Джинву и Алексу сейчас будет не до бытовых мелочей, им нужно прийти в себя. Да... Мина... с ней всё будет в порядке, мы сделаем всё для этого.
Повесив трубку, я посмотрел на Игриса, который материализовался из угла. Рыцарь склонил голову, ожидая приказов.
– Джинву отдал приказ на зачистку? – спросил я.
– Да, господин Сон, – голос тени прозвучал в моей голове металлическим эхом. – Мы уже начали. Ни один документ, ни один файл, ни один участник проекта «Наследие» не уйдет. Мы выносим мусор.
– Хорошо. Не оставляйте ничего. Ассоциация должна быть вырезана под корень, если в её недрах завелась такая гниль.
Я развернулся и вышел из разрушенного здания, не оборачиваясь. Мои мысли уже были в особняке, где сейчас разыгрывалась самая тяжелая драма в жизни нашей семьи.
Когда я прибыл к дому, там уже царила атмосфера звенящего напряжения. Теневые солдаты стояли на страже по всему периметру, их невидимые фигуры создавали купол абсолютной безопасности. Внутри было тихо — той пугающей тишиной, которая бывает после разрушительного шторма.
В гостиной я увидел Су-хо и Юкио. Восемнадцатилетние близнецы выглядели повзрослевшими на десять лет за один день. Су-хо, копия своего отца, сидел на диване, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Его сила разрушения едва сдерживалась, заставляя воздух вокруг него мерцать. Юкио мерил комнату шагами, его черные взъерошенные волосы стояли дыбом, а в глазах метались молнии, точь-в-точь как у Алекса.
– Дедушка, – Юкио остановился, увидев меня. – Они... они заплатят?
– Уже платят, Юки, – я подошел и положил руку ему на плечо. – Ваш отец и папа позаботились об этом. Как Мина?
– Она у себя, – подал голос Су-хо, его голос дрожал от ярости. – Папа Джинву с ней. Она... она не плачет. Она просто молчит и смотрит в одну точку. Это пугает больше всего. Дедушка, я хотел убить их всех там, в лаборатории. Если бы папа Алекс не пришел первым...
– Вы поступили правильно, что дождались родителей, – строго сказал я. – Ваша задача была защитить её и вытащить. Месть — это удел тех, кто может нести её бремя, не ломаясь.
В этот момент сверху спустился Алекс. Он переоделся, смыл кровь и чешую, но его фарфоровая кожа казалась почти прозрачной от усталости. Влажные блондинистые волосы были небрежно откинуты назад.
– Джинву с ней? – спросил я тихим голосом.
– Да, – Алекс тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками. – Он прижал её к себе и не отпускает. Она вцепилась в его футболку так, что пальцы не разжать. Сон, я... я никогда не чувствовал такой беспомощности. Я убивал драконов, я сражался с богами, но когда я увидел её в этой клетке...
Его плечи задрожали. Я подошел и сел рядом, чувствуя, как от него исходит жар — остатки драконьего гнева, который медленно остывал, превращаясь в горькую золу.
– Тебе нужно отдохнуть, Алекс, – сказал я мягко. – Джинву справится. Он Монарх, его присутствие успокаивает тени и души. Но ты... ты его опора. Ты не можешь сорваться. Я чувствую, что твой гнев всё еще ищет выхода. Если ты сейчас не возьмешь себя в руки, ты можешь уничтожить всё вокруг, сам того не желая. Драконья кровь коварна.
– Я знаю, – выдохнул он через силу. – Но я хочу вернуться туда и убедиться, что от них не осталось даже воспоминаний.
– Джинву уже отправил тени, – напомнил я. – Там идет полная зачистка. Все, кто хоть краем уха слышал о Мине как о «ресурсе», будут стерты. Ты должен быть сейчас здесь. С детьми. С мужем.
Алекс поднял голову. Его небесно-голубые глаза встретились с моими.
– Спасибо, Иль Хван. Если бы не ты на том совещании... я бы, наверное, убил их всех прямо там, не задавая вопросов.
– Они заслужили смерть, – отрезал я. – Но нам нужно, чтобы Мина видела в вас спасителей, а не монстров, покрытых чужой кровью.
Я поднялся на второй этаж. Дверь в детскую была приоткрыта. В комнате царил полумрак, только ночник в форме звезды отбрасывал мягкий свет на стены. Джинву сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. На его коленях, свернувшись клубочком, лежала Мина.
Мой сын, великий Теневой Монарх, перед силой которого трепетали миры, сейчас выглядел просто как измученный отец. Его огромная ладонь нежно поглаживала девочку по черным волосам. Его серые глаза, обычно холодные, были полны такой бездонной нежности и боли, что у меня перехватило дыхание.
– Она заснула? – прошептал я, входя в комнату.
Джинву медленно повернул голову. На его лице не было ни одной эмоции, но я видел, как ходят желваки на его челюсти.
– Только что, – так же тихо ответил он. – Она звала Алекса во сне. И просила, чтобы «люди в белом» ушли. Отец, они проводили тесты. На пятилетнем ребенке.
Он крепче прижал внучку к себе. Мина вздрогнула, её разноцветные глаза на мгновение приоткрылись — серый и голубой, отражение обоих родителей, — но, почувствовав запах отца, она снова погрузилась в тяжелое забытье.
– Я уничтожу Ассоциацию, – сказал Джинву, и это не было угрозой. Это была констатация факта. – Завтра Корея проснется в новом мире. Мире, где никто и никогда не посмеет даже посмотреть в сторону моей семьи.
– Кён Хи скоро будет здесь, – сообщил я. – Она поможет с Миной и младшим. Мин-Хо сейчас с Миджун, она молодец, держится ради брата.
Джинву кивнул.
– Миджун... она напугана. Она видела, в каком состоянии Алекс вернулся из лаборатории. Она чувствует его боль через их общую магию молний. Отец, иди к ним. Побудь с мальчиками и Миджун. Алексу нужно прийти в себя, он на грани трансформации.
Я понимал, о чем он говорит. Драконий гнев Алекса — это стихия, которую почти невозможно контролировать, когда затронуты инстинкты защиты потомства. Если он сорвется в полную форму прямо в доме, особняк просто испарится.
– Я присмотрю за ним, – пообещал я. – Джинву, ты сам как?
Он посмотрел на свои руки, на которых всё еще виднелись следы теневой энергии.
– Я? Я в порядке. Я просто жду, когда Белл доложит, что последний виновный перестал дышать. Только тогда я смогу вздохнуть.
Я вышел из комнаты и спустился вниз. В холле уже была моя жена. Кён Хи сразу прошла на кухню, начала командовать, разливать чай, приносить пледы — её спокойная материнская энергия была именно тем, что нужно этому дому, пропитанному магией и яростью.
Алекс всё еще сидел в кресле, но теперь рядом с ним устроилась Миджун. Она прижалась к отцу, и между ними проскакивали крошечные искорки — их силы резонировали, пытаясь найти баланс. Су-хо и Юкио стояли у окна, наблюдая за ночным садом, где тени деревьев казались живыми.
Я подошел к окну и встал между внуками.
– Знаете, – начал я, глядя на луну, – когда ваш отец был маленьким, он всегда старался защитить сестру и мать. У него не было сил, он был самым слабым охотником ранга Е. Но у него было сердце, которое невозможно сломить. Сегодня я увидел это сердце в каждом из вас.
Юкио сжал кулак, и черная молния на мгновение озарила его пальцы.
– Мы не позволим этому повториться, дедушка. Никогда.
– Я знаю, – я улыбнулся, хотя на душе было тяжело. – Но помните: ваша сила дана вам для защиты, а не только для разрушения. Мине сейчас нужны братья, которые смогут рассмешить её, а не воины, которые будут пугать её своей злостью.
Близнецы переглянулись и синхронно выдохнули, сбрасывая напряжение.
Ночь тянулась бесконечно долго. Алекс в конце концов ушел к Джинву и Мине, и я чувствовал, как их общая аура — смесь тени и молнии — окутала детскую комнату непроницаемым коконом. Два самых могущественных существа на планете охраняли сон маленькой девочки, пока их верные слуги переписывали историю страны в кровавых тонах.
Я сидел на веранде, слушая дыхание спящего дома. Впереди было много работы: суды, официальные заявления, переустройство мира охотников. Но это будет завтра. А сегодня... сегодня Монарх и Дракон просто были родителями.
Где-то вдали, на окраине Сеула, вспыхнуло и погасло лазурное пламя — последняя точка в зачистке лаборатории. Мусор был вынесен. Справедливость, жестокая и окончательная, восторжествовала.
Я закрыл глаза, зная, что пока мы вместе, пока наша семья едина — ни один бог и ни один человек не сможет причинить нам вред. Мы — Сон, и это имя теперь станет синонимом неприкосновенности.
А завтра... завтра мы начнем лечить раны. И Мина снова улыбнется, глядя на своих пап своими удивительными, разноцветными глазами. Я в это верил. Потому что любовь Монарха и Дракона была сильнее самой смерти.