← Назад к обзору

Семья на гран. Распада

Свет сквозь призму прощения

Прошло два года с того дня, когда гроза едва не испепелила особняк семьи Сон. Время — странная субстанция, особенно для тех, кто повелевает смертью или управляет разрядами небесного электричества. Для Сон Джин Ву эти два года стали бесконечным марафоном искупления, где каждый шаг давался с трудом, а каждый взгляд мужа был либо испытанием, либо наградой.

Дом снова наполнился звуками жизни, но теперь они были иными. К топоту троих старших детей добавился звонкий плач и радостное агуканье двойняшек, ставших живым символом того, что даже после самого страшного пепелища может вырасти нечто прекрасное.

Алекс стоял у окна в детской, прижимая к груди маленькую девочку. Малышка, которую назвали Харин, была удивительным созданием: её мягкие волосики были черными, как крыло ворона, точь-в-точь как у Джин Ву, но глаза... Один глаз был пронзительно-голубым, как чистое небо Алекса, а второй — глубоким, серым, словно грозовая туча Монарха.

В колыбели рядом посапывал её брат, Минхо. Он был маленькой копией Алекса с его блондинистыми пушистыми волосами, но так же обладал гетерохромией. Разноцветные глаза детей были постоянным напоминанием о том, как тесно переплелись их силы и судьбы, несмотря на все трещины прошлого.

Дверь тихо скрипнула. Джин Ву вошел в комнату, стараясь ступать бесшумно. За два года он научился быть тенью в собственном доме — полезной, тихой и всегда готовой прийти на помощь. На нем была простая домашняя футболка, а в руках он держал подогретую бутылочку.

– Харин не спит? – тихим шепотом спросил он, останавливаясь в нескольких шагах от мужа.

Алекс обернулся. Его взъерошенные блондинистые волосы подсвечивались мягким светом ночника, а фарфоровая кожа казалась сияющей. Он больше не выглядел тем изможденным призраком, каким был после скандала в парке. В его движения вернулась былая грация, а в глаза — тепло, пусть и с легкой примесью грусти, которая, возможно, останется там навсегда.

– Она ждала тебя, – Алекс слегка улыбнулся, и сердце Джин Ву пропустило удар. – Чувствует твою ману за версту. Стоило тебе войти в дом, как она открыла глаза.

Джин Ву подошел ближе и осторожно взял дочь на руки. Харин тут же ухватилась крошечными пальчиками за его футболку и издала довольный звук. Монарх Теней, перед которым трепетали легионы, сейчас выглядел самым смиренным существом во вселенной.

– Давай я её покормлю, а ты иди отдохни, – предложил Джин Ву, касаясь своим плечом плеча Алекса.

Алекс не отстранился. Это было самым важным достижением за последние месяцы — он больше не вздрагивал от прикосновений.

– Сухо сегодня снова тренировался до поздна, – Алекс присел на край кресла, наблюдая за мужем. – Он всё еще пытается превзойти твою скорость тени своей молнией. Он очень похож на тебя в своем упрямстве.

– Он защитник, – Джин Ву нежно придерживал головку Харин. – После того случая он взял на себя роль главного стража семьи. Я не виню его за это. Я рад, что он такой.

– Юкио и Миджун сегодня помогали мне в саду, – продолжал Алекс, его голос становился всё мягче. – Миджун сказала, что папа Джин Ву стал «почти таким же хорошим, как дедушка Иль Хван». Для неё это высшая похвала.

Джин Ву горько усмехнулся, вспоминая, через что им пришлось пройти. Первые полгода после его возвращения были адом. Дети игнорировали его, Алекс разговаривал только по делу, а тени Игрис и Белл чувствовали себя настолько виноватыми, что постоянно пытались подкупить детей сладостями и игрушками, принесенными из других измерений.

Но Джин Ву не сдавался. Он вставал в пять утра, чтобы приготовить завтрак на всю семью. Он собственноручно перекопал весь сад, когда Алекс захотел посадить редкие цветы из магических зон. Он терпел ледяное презрение Сухо и колкие замечания Юкио, раз за разом доказывая, что его место — здесь, у их ног, а не где-то в объятиях случайных женщин.

Ча Хэ Ин давно исчезла с горизонта. Говорили, что она уехала в добровольное изгнание в отдаленные подземелья Европы, не выдержав общественного порицания и собственного позора. Для семьи Сон её имя стало табу, пережитком прошлого, который они похоронили под слоями новой жизни.

– Джин Ву, – тихо позвал Алекс.

Монарх поднял взгляд.

– Я всё видел, – Алекс смотрел прямо в серые глаза мужа. – Все эти два года. Как ты старался. Как ты смотрел на нас, когда думал, что мы не видим. Как ты защищал нас от назойливых репортеров, буквально вычищая информационное поле своими тенями.

Джин Ву молчал, боясь спугнуть этот момент откровения.

– Я долго не мог стереть из памяти тот день в парке, – Алекс вздохнул, его пальцы перебирали край пледа. – Но когда родились Харин и Минхо... когда я увидел, как ты дрожишь, впервые беря их на руки... я понял, что старый Джин Ву действительно умер. А тот, кто стоит передо мной сейчас — это человек, которому я хочу доверить свое будущее. Снова.

Джин Ву осторожно переложил уснувшую Харин в кроватку к брату и повернулся к Алексу. Он опустился перед ним на колени, положив руки на подлокотники кресла, но не решаясь коснуться самого мужа.

– Я не заслуживаю твоего прощения, Алекс, – его голос вибрировал от сдерживаемых чувств. – Я знаю это. Но я проведу остаток своей вечности, делая тебя счастливым. Каждая молния в твоем теле, каждый вздох наших детей — это мой смысл жизни.

Алекс протянул руку и мягко коснулся взъерошенных черных волос Джин Ву, а затем провел ладонью по его щеке.

– Ты уже начал, – прошептал блондин. – Дети простили тебя. Сухо перестал искрить молниями, когда ты входишь в комнату. Юкио снова просит тебя помочь с уроками. А Миджун... она просто любит тебя, как умеет только она.

Джин Ву закрыл глаза, прижимаясь лицом к ладони Алекса. Запах озона и домашнего уюта окутал его, даря то самое спокойствие, которое он когда-то так глупо пытался найти на стороне.

– Папа? – раздался сонный голос от двери.

Там стоял Юкио, потирая глаза. Его черные волосы были смешно взлохмачены, а небесно-голубые глаза щурились от света ночника.

– Почему вы не спите? Опять секреты обсуждаете?

Алекс тихо рассмеялся и поманил сына к себе. Юкио тут же забрался к нему на колени, несмотря на то, что уже был довольно крупным для восьмилетнего мальчика. Джин Ву присел рядом, обнимая их обоих.

– Мы просто любовались вашими младшими, – ответил Джин Ву, взъерошивая волосы сына. – Иди сюда, соня.

Вскоре в дверях показались и Сухо с Миджун. Десятилетний Сухо старался выглядеть серьезным, но его серые глаза светились облегчением при виде идиллии в детской. Миджун же просто запрыгнула на спину отцу, обхватывая его шею маленькими ручками.

– Папа Джин В