Семья на грани развода
Гнев матери — тишина перед бурей
Пак Кён Хи всегда считалась воплощением кротости. Женщина, которая годами ждала возвращения мужа из пустоты между мирами, которая в одиночку поднимала детей и сохраняла тепло в доме, когда мир рушился, — она знала цену верности. Для неё семья была священным алтарем. И когда вчера вечером её внуки, заплаканные и дрожащие от обиды, рассказали о предательстве Джинву, в её сердце что-то надломилось. Нежная любовь к сыну не исчезла, но она покрылась коркой льда, превратившись в холодную решимость защитить Алекса и детей.
Утром, пока Ильхван готовился к тяжелому разговору с сыном, Кён Хи молча заварила чай, поправила одеяла спящим внукам и надела свое лучшее строгое платье. Её лицо было спокойным, как зеркальная гладь озера, но в глазах застыл приговор.
– Куда ты, дорогая? – тихо спросил Ильхван, заметив, что она собирается уходить.
– У тебя свой мужской разговор, Ильхван, – ответила она, надевая пальто. – А у меня — женский. Я не позволю этой женщине думать, что у Алекса нет защиты. Джинву ослеп, но я еще прекрасно вижу, кто в этой ситуации паразит.
Она не стала дожидаться ответа мужа. Сев в такси, Кён Хи назвала адрес штаб-квартиры гильдии «Охотники».
Здание гильдии сияло стеклом и сталью, символизируя мощь и престиж. Ча Хэ Ин была здесь королевой, героиней S-ранга, образцом для подражания. Но для Пак Кён Хи она была лишь той, кто протянул руки к чужому счастью.
Когда Кён Хи вошла в просторный холл, охранники и секретари лишь вежливо кивнули. Мать Теневого Монарха знали в лицо, её уважали и побаивались из-за её статуса. Никто не посмел преградить ей путь, когда она направилась прямиком к тренировочному залу, где, по словам администратора, находилась вице-президент Ча.
Хэ Ин стояла в центре зала, оттачивая движения своим мечом. Она была изящна, быстра и ослепительна. Услышав шаги, она обернулась, и на её лице отразилось искреннее удивление, смешанное с легким беспокойством.
– Госпожа Пак? – Хэ Ин опустила меч и поклонилась. – Что вы здесь делаете в такой ранний час? Что-то случилось с Джинву-си?
Кён Хи подошла к ней вплотную. Между ними было меньше шага. Хэ Ин была выше, моложе и обладала силой, способной уничтожать монстров, но в этот момент она почувствовала себя маленькой и беззащитной перед этой хрупкой женщиной.
– Случилось, – голос Кён Хи был тихим, но он прорезал тишину зала, как бритва. – Случилось то, что мой сын забыл о чести. А ты, Хэ Ин, забыла о стыде.
Лицо охотницы мгновенно побледнело. Она попыталась сделать шаг назад, но Кён Хи, чьи движения были продиктованы материнской яростью, оказалась быстрее.
– Как ты посмела? – прошипела Кён Хи.
Прежде чем Хэ Ин успела произнести хоть слово оправдания, рука Кён Хи намертво вцепилась в её идеально уложенные волосы. Резкий рывок заставил охотницу вскрикнуть от неожиданности и боли.
– Госпожа Пак, что вы... – выдохнула Хэ Ин, пытаясь перехватить руки женщины, но она не смела применить силу против матери Джинву.
– Молчи! – Кён Хи с силой, которой от неё никто не ожидал, нанесла звонкую пощечину. Удар эхом разнесся по залу. – У Алекса трое детей! Он подарил Джинву жизнь, о которой мой сын даже не мечтал! Он — душа нашего дома! А ты... ты просто воровка, которая решила, что может забрать то, что ей не принадлежит!
В дверях зала начали собираться сотрудники гильдии и другие охотники, привлеченные шумом. Они замерли в шоке, видя, как их «ледяная королева» стоит, опустив голову, в то время как пожилая женщина трясет её за волосы.
– Смотрите все! – Кён Хи обернулась к толпе, не выпуская Хэ Ин. – Смотрите на ту, кто считает нормальным разрушать семьи! Кто спит с женатым мужчиной, пока его муж ждет дома с детьми! Ты не героиня, Ча Хэ Ин. Ты обычная разлучница. Шлюха, которая позарилась на чужое!
Хэ Ин закрыла лицо руками, слезы брызнули из её глаз. Позор был невыносимым. Её репутация, строившаяся годами, рушилась на глазах у подчиненных. Каждое слово Кён Хи впивалось в неё ядовитой стрелой.
– Уходи из его жизни, – Кён Хи с силой толкнула её от себя, так что Хэ Ин едва устояла на ногах. – Если я еще раз увижу тебя рядом с моим сыном, если я узнаю, что ты хотя бы посмотрела в его сторону... я сделаю так, что тебя вышвырнут из Ассоциации с таким клеймом, которое не смоет даже кровь монстров. Ты ничто по сравнению с тем светом, который Алекс приносит в нашу семью.
Кён Хи оправила платье, гордо подняла голову и, не оглядываясь, пошла к выходу. Толпа расступалась перед ней, как перед ледоколом. В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Хэ Ин.
***
Когда Кён Хи вернулась в дом Ильхвана, она увидела у ворот знакомую черную машину. Джинву уже приехал.
Внутри дома атмосфера была настолько тяжелой, что, казалось, воздух можно было резать ножом. Ильхван сидел в своем кресле, скрестив руки на груди. Напротив него, на диване, сидел Джинву. Его рост в 190 сантиметров и мощные плечи обычно внушали трепет, но сейчас он выглядел сжавшимся, почти маленьким под взглядом отца. Его серые глаза, похожие на грозовую тучу, были полны смятения и раздражения.
Кён Хи вошла в гостиную, медленно снимая перчатки.
– Мама? – Джинву поднял на неё взгляд. – Отец сказал, что дети здесь. Что происходит? Почему такая секретность?
Кён Хи подошла к сыну и, не говоря ни слова, дала ему пощечину — вторую за это утро. Джинву даже не шелохнулся, его голова лишь слегка дернулась в сторону.
– За что? – тихо спросил он, хотя в глубине души уже знал ответ.
– За то, что ты заставил своих детей плакать, – ответила Кён Хи, и её голос дрожал от сдерживаемых слез. – За то, что ты предал человека, который любит тебя больше жизни. За то, что ты лгал нам всем.
Джинву замер. Его тени в углах комнаты беспокойно зашевелились, реагируя на состояние хозяина.
– Дети видели тебя в парке, Джинву, – подал голос Ильхван. – Они видели тебя с Ча Хэ Ин. Твой старший сын, Сухо, привел младших к нам, потому что не хотел, чтобы Алекс увидел их слезы. Ты понимаешь, что ты натворил?
Джинву закрыл глаза, сжимая переносицу.
– Это... это не то, что вы думаете, – пробормотал он. – Хэ Ин... она понимает меня как охотника. С Алексом всё иначе, он... он домашний, он светлый, но он не знает, что такое нести бремя Монарха...
– Замолчи! – Ильхван резко встал. – Алекс — носитель силы молнии, он такой же охотник, как и ты, но он выбрал семью! Он выбрал рожать тебе детей, он выбрал создавать уют, пока ты спасал мир! И ты смеешь говорить, что он тебя не понимает?
– Я просто запутался, – голос Джинву стал глухим. – С ней всё казалось проще. Никаких обязательств, никаких подгузников и детских криков... только тишина и сила.
– Значит, дети для тебя — это просто «крики»? – Кён Хи присела на край стола перед ним. – Джинву, посмотри на меня. Алекс — фарфоровый ангел с душой воина. Он терпит твои поздние приходы, он молчит, когда чувствует от тебя чужие духи, потому что верит тебе. Ты хоть представляешь, что будет, когда он узнает? Его сердце не просто разобьется, оно сгорит. И твои дети никогда тебе этого не простят.
В этот момент на лестнице послышались шаги. Дети не спали. Сухо стоял впереди, за ним прятались Юки и Миджун. Десятилетний мальчик смотрел на отца взглядом, в котором не было любви — только холодное разочарование и взрослая, не по годам горькая мудрость.
– Ты пришел, – сказал Сухо.
Джинву дернулся, порываясь встать к детям, но Юки сильнее прижался к брату, а Миджун всхлипнула и спрятала лицо.
– Не подходи к нам, – твердо произнес Сухо. – Ты пахнешь той женщиной.
Джинву замер, словно пораженный молнией. Слова собственного сына ударили больнее, чем любой враг в подземелье.
– Сухо, Юки... Миджун... – Джинву протянул руку, но его пальцы дрожали. – Я... я просто был занят...
– Ты целовал её, папа, – Юки вышел вперед, его голубые глаза, так похожие на глаза Алекса, сверкнули гневом. – Мы видели. Ты плохой. Ты обижаешь папу Алекса, а он вчера весь вечер плакал на кухне, пока думал, что мы спим.
Джинву почувствовал, как внутри него всё рушится. Образ Алекса — его прекрасного мужа с взъерошенными блондинистыми волосами, плачущего в одиночестве — пронзил его сознание острой болью. Он вспомнил, как Алекс улыбался ему утром, как заботливо поправлял воротник его пальто, хотя в его глазах уже тогда таилась необъяснимая грусть.
– Я был в гильдии у твоей Хэ Ин, – ледяным тоном добавила Кён Хи. – Я при всех объяснила ей, кто она такая. Теперь весь Сеул знает, что вице-президент «Охотников» — разрушительница семей.
Джинву вскинул голову.
– Зачем, мама? Это же... это её карьера!
– А твоя семья — это твоя жизнь! – отрезал Ильхван. – Если ты сейчас же не придешь в себя, ты потеряешь всё. Уходи. Иди домой к мужу. Посмотри ему в глаза и реши, что для тебя важнее: мимолетное увлечение той, кто льстит твоему эго, или человек, который прошел с тобой через ад и подарил тебе продолжение в этих детях.
Джинву медленно поднялся. Его аура была подавленной, тени почти исчезли, сливаясь с полом. Он посмотрел на детей, но они отвернулись.
– Я... я пойду, – прошептал он.
– Мы остаемся здесь, – заявил Сухо. – Мы не хотим видеть, как ты будешь врать папе Алексу. Мы вернемся домой только тогда, когда ты всё расскажешь ему. И если он прогонит тебя... мы останемся с ним.
Это был окончательный приговор. Джинву вышел из дома родителей, чувствуя себя так, будто он только что проиграл самую важную битву в своей жизни.
На улице начинался дождь. Джинву сел в машину и долго смотрел на свои руки. Те самые руки, которыми он обнимал Хэ Ин, теперь казались ему грязными. Он вспомнил фарфоровую кожу Алекса, его небесно-голубые глаза, которые всегда светились счастьем при виде мужа. Как он мог променять это сокровище на фальшивый блеск?
Он завел мотор. Ему предстоял самый страшный разговор в жизни. Теневой Монарх, повелитель мертвых, боялся встретиться взглядом с одним-единственным блондином, который ждал его дома с остывшим ужином и разбитым сердцем.
А в доме Ильхвана Кён Хи обнимала внуков, шепча им, что всё будет хорошо. Но она знала: как прежде уже не будет. Трещина в семье Сон была слишком глубокой, и теперь только от Джинву зависело, сможет ли он склеить осколки их разрушенного рая или окончательно погрузит их мир в вечную тень.