← Назад к обзору

Семья сон

Тишина и штиль

– Мина, ну посмотри на меня, маленькая принцесса. Вот так, еще разок, – Тацуми осторожно приподнял серебряную ложечку, на кончике которой красовалось фруктовое пюре.

Полгода назад этот человек был верховным жрецом, чьи одежды не смела осквернить ни одна пылинка, а теперь он сидел на ковре в залитой солнцем гостиной, и на его щеке красовалось пятно от яблочного сока. Мина, которой на днях исполнилось шесть месяцев, была в восторге. Она радостно засучила ножками, обутыми в крошечные носочки с драконами, и звонко хлопнула ладошками по столику своего стульчика.

– Агу! – торжествующе провозгласила она, и в ту же секунду ложечка была захвачена маленькими пальчиками.

Тацуми рассмеялся, и этот смех, чистый и глубокий, наполнил комнату. Его длинные черные волосы были небрежно перехвачены домашней лентой, а изумрудные глаза светились таким теплом, какое редко встретишь даже у кровных родителей. Он возился с Миной так, словно она была его собственной плотью и кровью, а не ребенком, рожденным от трагедии и махинаций. Для него она была чудом, в котором сплелись силы двух великих родов, и он оберегал это чудо с той же страстью, с какой раньше оберегал святыни своего храма.

– Ты её балуешь, Тацу, – раздался низкий голос от дверного проема.

Тацуми обернулся и улыбнулся. Юки стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за этой сценой с выражением абсолютного, непоколебимого покоя. За те полгода, что они прожили в браке в своем отдельном доме, Юки изменился до неузнаваемости. Та резкая, колючая аура, которая заставляла окружающих инстинктивно сжиматься, сменилась глубокой, уверенной силой. Он больше не напоминал раненого зверя, готового в любой момент вцепиться в горло. Теперь он был похож на океан в безветренную погоду — спокойный на поверхности, но скрывающий в своих глубинах невероятную мощь.

– Детей нужно баловать, Юки, – Тацуми ловко перехватил Мину, которая уже пыталась попробовать на вкус край столика. – Иначе как они узнают, что мир — это не только тренировочные площадки и магические контракты?

Юки подошел ближе. На нем были простые домашние брюки и свободная футболка, которая не скрывала его атлетического телосложения. Он опустился на колено рядом с мужем и дочерью, протягивая палец. Мина тут же вцепилась в него, узнавая отца.

– Она снова пыталась призвать тень? – спросил Юки, заметив, как в углу комнаты слегка колыхнулся ворс ковра.

– Всего лишь разок, когда я замешкался с добавкой, – усмехнулся Тацуми. – У неё твой характер. Если она чего-то хочет, вся мана в доме начинает подстраиваться под её желания.

Юки осторожно погладил дочь по голове. Его татуировки, которые раньше казались ему клеймом позора, теперь воспринимались как часть его силы, которую он наконец-то научился контролировать. Союз с Тацуми стал для него тем самым якорем, который удержал его в реальности. Каждую ночь, когда их мана переплеталась в едином ритме, Юки чувствовал, как остатки тьмы и боли растворяются в изумрудном сиянии жреца.

– Папа Джинву звонил, – Юки поднял взгляд на Тацуми. – Просит заехать в гильдию завтра. Кажется, Сухо и Миджун снова устроили соревнование по зачистке врат ранга А и случайно снесли половину скалы в Инчхоне.

Тацуми покачал гововой, осторожно вытирая Мине подбородок салфеткой.

– Эти двое никогда не изменятся. Они слишком похожи на Монарха в молодости. Им тесно в рамках обычных правил.

– Именно поэтому я рад, что мы живем отдельно, – Юки притянул Тацуми к себе за шею и коротко поцеловал в висок. – Здесь тишина. Здесь только мы.

– И гора грязных пеленок, – добавил жрец, хитро прищурившись.

– Ну, для этого у нас есть тени, – Юки щелкнул пальцами, и из угла комнаты бесшумно выделилась тонкая, высокая фигура тени-слуги. Тень почтительно поклонилась и принялась собирать разбросанные игрушки.

Тацуми вздохнул, но возражать не стал. Он уже привык к тому, что в их быту магия Монарха Теней используется для самых прозаичных нужд. Если бы Бери увидел, как его собратья по тени аккуратно складывают детские вещи, он бы, вероятно, впал в истерику от «осквернения величия», но Юки это мало заботило. Для него величие заключалось в том, чтобы его дочь росла в безопасности и любви.

– Знаешь, Тацу, – Юки сел на ковер, прислонившись спиной к дивану и вытянув длинные ноги. – Я только сейчас начал понимать, почему мама так часто взъерошивала отцу волосы и смеялась над его серьезностью. Сила — это не только ответственность. Это еще и возможность создать место, где ты можешь быть просто... собой.

Тацуми пересадил Мину к себе на колени и внимательно посмотрел на мужа.

– Ты стал другим, Юки. Не только спокойнее. Ты стал... целым. Я чувствую это каждый раз, когда мы касаемся друг друга. Твоя мана больше не пытается разорвать тебя изнутри.

– Это благодаря тебе, – Юки протянул руку и накрыл ладонь Тацуми своей. – Ты не просто сбалансировал мою энергию. Ты показал мне, что я достоин быть счастливым. Несмотря на то, что произошло. Несмотря на Ли Вона, на ту ночь в клубе... на всё.

При упоминании прошлого Тацуми почувствовал легкий укол тревоги, но, взглянув в глаза Юки, понял, что тот говорит об этом без былой горечи. Это были просто факты из другой, далекой жизни.

– Я люблю тебя, Юки, – тихо произнес Тацуми. – И я люблю эту маленькую разбойницу, которая только что решила, что мои волосы — это отличная игрушка.

Мина и впрямь вовсю тянула Тацуми за прядь волос, звонко смеясь. Юки рассмеялся вместе с ней, подхватывая дочь на руки и подбрасывая её в воздух. Девочка взвизгнула от восторга.

– Осторожнее, Монарх! – притворно строго пригрозил Тацуми. – Если она срыгнет на твою новую футболку, отстирывать будешь сам.

– Не срыгнет, она у нас настоящий боец, – Юки прижал малышку к груди, и та мгновенно притихла, слушая ровный гул его сердца.

Вечер медленно вступал в свои права. Тени в комнате удлинялись, становясь мягкими и уютными. В этом доме не было места страху. Здесь царил мир, выкованный из