Семья сон
Смертность бессмертного
Тишина на кухне была почти осязаемой. Она не была похожа на ту пустоту, что царит в подземельях ранга S, где отсутствие звука означает лишь близость смерти. Нет, это была тишина разрушенного храма, где божество внезапно осознало, что его алтарь пуст, а молитвы прекратились.
Я сидел на табурете, чувствуя себя невероятно громоздким и неуместным в этой уютной, пропитанной запахом ванили и персиков комнате. Мои плечи, привыкшие держать на себе тяжесть целого мира, сейчас казались мне чужими. Я смотрел на свои руки — те самые руки, которыми я разрывал пространство и душил титанов. Сейчас они подрагивали.
Алекс стоял у плиты, его движения были отточенными и спокойными. Он резал пирог, и стук ножа о деревянную доску отдавался в моей голове подобно ударам колокола. Мой муж. Человек, который был моим якорем целых двадцать пять лет. Блондинистые пряди его волос, взлохмаченные и дерзкие, как и в день нашей первой встречи, ловили свет кухонных ламп. Он не постарел ни на день — моя магия и его собственная природа сохранили эту фарфоровую красоту, но сейчас, глядя на его спину, я видел в нем силу, которая превосходила мою собственную.
– Ешь, Джинву, – произнес он, не оборачиваясь.
Голос Алекса был ровным, лишенным той привычной нежности, которая всегда была моим убежищем. Это ранило сильнее, чем кинжалы Камиша.
Я взял вилку. Кусок персикового пирога казался пеплом.
– Папа, – Су-хо сел напротив меня. Его серые глаза, такие же, как мои, смотрели прямо и холодно. – Скажи мне одну вещь. Ты действительно верил ей? Ты, человек, чьи чувства обострены до предела, не почувствовал лжи? Или ты просто хотел верить?
Я поднял взгляд на старшего сына. В его восемнадцать он уже обладал аурой, способной подавить любого охотника. Но сейчас в этой ауре не было почтения. Только разочарование.
– Я... – мой голос прозвучал хрипло, я откашлялся. – Я почувствовал что-то. Но Ча Хэ Ин... она была частью того прошлого, когда всё было проще. Когда я еще не был Теневым Монархом в полной мере. Когда она сказала, что носит моего ребенка, во мне что-то надломилось. Я подумал, что это мой шанс искупить то время, которое я провел в пустоте, сражаясь с правителями.
– Искупить за наш счет? – Юкио оперся о дверной косяк, скрестив руки. Черные молнии лениво пробегали по его предплечьям, отражая его внутреннее состояние. – Ты решил, что «искупление» — это привести чужую женщину в дом, где тебя ждет муж, который вынес ради тебя всё? Который рожал твоих детей, рискуя жизнью из-за твоей же нестабильной магии?
Я опустил голову. Каждое слово Юкио было правдой. Алекс прошел через ад, чтобы подарить мне семью. Быть супругом Монарха — это не только роскошь и безопасность, это постоянная борьба с тенью, которая пытается поглотить всё живое. И Алекс справлялся. Он был единственным, кто мог укротить бурю внутри меня.
– Я совершил ошибку, – тихо сказал я.
– Ошибку совершают, когда покупают не тот сорт кофе, Джинву, – Алекс наконец повернулся, прислонившись к столешнице. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его небесно-голубых глазах я видел отражение своего краха. – Ты же совершил предательство. Не только по отношению ко мне, но и к самому себе. Ты позволил себе ослепнуть от собственного величия. Ты решил, что раз ты Бог, то мир будет прогибаться под любые твои прихоти. Что я приму любую твою «ответственность» просто потому, что я люблю тебя.
– Алекс, я никогда не переставал любить тебя, – я попытался встать, но его взгляд пригвоздил меня к месту.
– Любовь без уважения — это клетка, – отрезал он. – И сегодня я открыл дверцу этой клетки. Посмотри на себя. У тебя нет доступа к деньгам. Твоя лицензия — бумажка. Гильдия «Соло» больше не подчиняется твоему слову. Даже твой дом принадлежит мне. Как тебе живется в шкуре обычного человека, Сон Джинву?
Я прислушался к своим ощущениям. Внутри всё еще бушевала бездонная мощь теней. Игрис, Белл, Берион — они были там, в моей тени, замершие и безмолвные. Но здесь, в этом мире, среди этих стен, эта мощь была бесполезна. Я не мог ударить по Ассоциации, не мог силой вернуть счета, не уничтожив при этом всё, что мы строили десятилетиями.
– Это отрезвляет, – признал я. – Ты всё правильно сделал. Если бы ты не остановил меня так жестко, я бы, наверное, зашел еще дальше.
– Ты бы разрушил нас, – подала голос Миджун. Она сидела в углу, обнимая маленькую Мину. Ее серые глаза, «грозовые тучи», как называл их Алекс, были полны слез. – Папа, я всегда хотела быть похожей на тебя. Сильной, непобедимой. Но сегодня я поняла, что не хочу быть такой сильной, если это делает человека таким слепым.
Эти слова маленькой дочери стали последним гвоздем. Я почувствовал, как горло перехватило спазмом. Теневой Монарх не плачет, но Сон Джинву, муж и отец, был готов разрыдаться.
– Мина боится тебя, – добавил Юкио, кивнув на младшую. – Она чувствует твою ауру. Раньше она была для нее защитой, а теперь — угрозой.
Я немедленно подавил свою магию, сжимая ее в крошечную точку в центре груди. В комнате стало легче дышать.
– Завтра, – Алекс подошел ближе и поставил передо мной стакан воды, – ты пойдешь в Ассоциацию. Пешком. Без использования теней и порталов. Ты встретишься с Го Гун Хи. Ты извинишься. Ты подпишешь все бумаги о передаче прав управления гильдией Су-хо под моим попечительством.
– Я сделаю всё, что ты скажешь, – я посмотрел на него снизу вверх, ища хоть каплю прежнего тепла. – Алекс, пожалуйста... не вычеркивай меня совсем.
Алекс вздохнул, и его плечи на мгновение опустились. Он протянул руку и коснулся моих черных взъерошенных волос. Это было мимолетное движение, почти машинальное, но оно дало мне надежду.
– Я не могу вычеркнуть тебя, Джинву. Ты — часть моей души, какой бы искалеченной она сейчас ни была. Но тот Монарх, который вошел сюда с этой женщиной, мне не муж. Мне нужен мой Джинву. Тот, который умел слушать, а не только приказывать.
– Я верну его, – пообещал я, накрывая его ладонь своей. – Клянусь.
– Слова Монарха стоят дорого, – Алекс убрал руку. – Но сейчас я хочу увидеть действия человека. Иди в гостевую спальню. Сегодня ты спишь там. Дети, по комнатам. Ужин окончен.
Дети молча встали. Су-хо и Юкио обменялись со мной тяжелыми взглядами, прежде чем уйти. Миджун увела Мину, даже не оглянувшись. Я остался один на кухне с наполовину съеденным пирогом и осознанием того, что моя самая великая битва только начинается. И в этой битве у меня не будет армии теней.
Я встал и начал убирать со стола. Я делал это медленно, вручную, без магии. Мыл тарелки, чувствуя холодную воду и запах моющего средства. Эти простые человеческие действия странным образом успокаивали.
Вдруг я почувствовал чье-то присутствие. В дверях стоял Алекс. Он переоделся в домашний халат, его небесно-голубые глаза в полумраке кухни казались почти прозрачными.
– Она действительно думала, что я не узнаю? – спросил я, не оборачиваясь к нему. – Хэ Ин. Она знала, кто я. Знала, на что я способен.
– Она видела в тебе не человека, Джинву, а ресурс, – Алекс подошел и встал рядом, глядя на ночной город за окном. – Для нее ты был билетом в вечную жизнь, в абсолютную власть. Она знала твою слабость — твою потребность защищать. Она сыграла на ней.
– Моя слабость — это ты, – я повернулся к нему. – И дети. Я просто... я запутался в собственном бессмертии. Мне казалось, что я должен оставить после себя что-то еще, что-то более «человеческое», чем тени.
– У тебя уже есть это, – Алекс указал на потолок, намекая на комнаты детей. – Куда уж человечнее? Су-хо — твое отражение, Юкио — твоя искра, Миджун — твоя гордость, а Мина — твое сердце. Тебе мало?
– Мне было мало самого себя, – признался я. – Я чувствовал, как становлюсь всё более... холодным. Словно Монарх вытесняет Джинву. Ча Хэ Ин стала для меня символом того, прежнего мира. Я ухватился за нее, как утопающий за соломинку, не понимая, что эта соломинка — змея.
Алекс помолчал, а затем тихо произнес:
– Я знал, что это произойдет. Рано или поздно. Ты слишком долго был на вершине один. Я пытался быть рядом, но ты всё чаще уходил в порталы, всё чаще закрывался в своем кабинете. Теневой трон — это очень одинокое место, Джинву.
– Ты не должен был быть там один, – я сделал шаг к нему, и на этот раз он не отстранился. – Я сам оттолкнул тебя.
– Да, – согласился он. – Но теперь ты на земле. Больно падать?
– Очень.
– Хорошо, – Алекс едва заметно улыбнулся. – Значит, ты еще жив.
Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.
– И еще одно. Если ты завтра хоть раз используешь свою ауру, чтобы запугать Го Гун Хи или кого-то в Ассоциации... я подам на развод официально. И ты не увидишь детей, пока Су-хо не исполнится тридцать.
– Я понял, – я склонил голову. – Никакой магии. Только я.
Когда он ушел, я еще долго стоял в темноте. Я вызвал системное окно — оно было серым, неактивным для большинства функций, связанных с социальным статусом. Но мои навыки были при мне. Я мог бы щелчком пальцев стереть этот город с лица земли.
Но вместо этого я взял тряпку и начал вытирать стол.
На следующее утро я проснулся рано. В доме было тихо. Я оделся в простой серый костюм, который Алекс купил мне несколько лет назад и который я почти не носил, предпочитая черные мантии или дорогие дизайнерские вещи.
Я вышел из дома и пошел к метро. Охотники и обычные люди теснились в вагонах, ругались, смеялись, читали новости. Никто не узнавал во мне Теневого Монарха без моей привычной свиты и подавляющей ауры. Я был просто высоким мужчиной с усталыми глазами.
В Ассоциации меня встретили настороженно. Охрана на входе, которая обычно кланялась мне в пояс, преградила путь.
– Ваша лицензия аннулирована, господин Сон, – сказал молодой парень, чьи руки заметно дрожали. – Нам приказано не впускать вас.
– Я пришел к Председателю Го Гун Хи, – спокойно ответил я. – Передайте ему, что пришел Сон Джинву. Не Монарх. Просто Джинву.
Через пять минут меня провели в кабинет. Го Гун Хи сидел за своим столом, выглядя старше, чем обычно. Рядом с ним стоял Алекс. Я не удивился — мой муж всегда был на шаг впереди.
– Джинву, – Председатель указал на кресло. – Присаживайся.
Я сел. Без пафоса, без вызова.
– Я пришел извиниться, – начал я, глядя в глаза старику, которого когда-то считал лишь пешкой в своих играх. – За свое поведение в последние месяцы. За то, что ставил свои интересы выше законов Ассоциации и безопасности общества.
Го Гун Хи переглянулся с Алексом. В глазах Председателя промелькнуло удивление.
– Твой муж сказал, что ты придешь в себя, – медленно произнес Го Гун Хи. – Но я, признаться, сомневался. Ты — сильнейшее существо на Земле. Зачем тебе извиняться перед нами?
– Потому что сила без ответственности — это тирания, – я повторил слова, которые Алекс сказал мне много лет назад. – Я забыл об этом. Я позволил личным заблуждениям влиять на мою работу как охотника.
Я достал из внутреннего кармана папку — ту самую, которую Алекс подготовил вчера.
– Здесь документы на передачу всех прав управления гильдией «Соло» Сон Су-хо. Я остаюсь лишь консультантом без права голоса. Также я прошу официально подтвердить аннулирование лицензии Ча Хэ Ин за предоставление ложных сведений и попытку манипуляции высокоранговым охотником.
– А твоя лицензия? – спросил Председатель.
– Пусть она останется приостановленной, – я мельком взглянул на Алекса. – До тех пор, пока Ассоциация и моя семья не решат, что мне можно снова доверять.
Алекс подошел к столу и положил руку на папку. Его татуировка на запястье слегка светилась.
– Он говорит серьезно, Председатель, – подтвердил Алекс. – Я лично буду следить за его «реабилитацией».
Когда мы вышли из здания Ассоциации, солнце стояло в зените. Алекс шел рядом, и на этот раз он не держался на расстоянии.
– Ты справился, – сказал он, когда мы подошли к парковке.
– Это было сложнее, чем зачистить врата ранга S, – признался я.
– Потому что там нужно убивать, а здесь — жить, – Алекс остановился и повернулся ко мне. – Джинву, ты понимаешь, что Ча Хэ Ин просто так не исчезнет? Она будет пытаться вернуть влияние.
– Пусть пытается, – я горько усмехнулся. – Теперь, когда у нее нет моей поддержки, она поймет, что мир охотников очень жесток к лжецам. Но меня она больше не коснется. У меня есть дела поважнее.
– Какие же? – Алекс прищурился, в его глазах наконец-то блеснула та самая искорка, которую я так любил.
– Мне нужно научиться печь персиковый пирог, – серьезно ответил я. – И, возможно, выпросить у своего мужа разрешение вернуться в нашу спальню. Хотя бы через месяц.
Алекс рассмеялся — впервые за долгое время. Это был чистый, искренний звук, который разогнал последние остатки тьмы в моей душе.
– Месяц? – он покачал головой. – Посмотрим на твое поведение, Монарх. Но за пирог — это хорошая идея. Мина просила сладостей.
Мы сели в машину. Я вел, чувствуя, как привычный мир обретает новые краски. Теневой трон действительно рухнул, но на его месте теперь росло что-то живое, теплое и настоящее. И, честно говоря, этот «крах» был лучшим, что случалось со мной за последние четверть века.