← Назад к обзору

Seven Minutes In Heaven

Пепел несбывшихся надежд

Тишина в подвале дома Уилеров стала физически ощутимой, тяжелой, как толща воды. Уилл сидел на полу чулана, окруженный запахом пыли и чужого испуга, и чувствовал, как реальность рассыпается на куски. Секунду назад здесь было тесно от их общего дыхания, а теперь осталась лишь пустота, в которой эхом отдавался топот убегающего Майка.

– Уилл, ты как?.. – Голос Дастина прозвучал тонко и неуверенно.

Уилл не поднял головы. Он видел только свои пальцы, которые всё еще дрожали. Те самые пальцы, которыми он касался Майка. Это не было похоже на теплую близость, о которой он мечтал в своих самых сокровенных снах. Это было похоже на ожог. На что-то грязное и непоправимое.

– Оди, подожди! – Макс попыталась поймать подругу за руку, но та лишь покачала головой.

Оди смотрела на Уилла. В её взгляде не было ярости, которую он ожидал. Там была глубокая, бесконечная печаль и то самое понимание, которого он так боялся. Она знала. Возможно, она знала всё это время, просто не хотела верить, что её лучший друг может причинить такую боль её любимому человеку.

– Ты всё испортил, – тихо произнесла Оди. Это не было обвинением, скорее констатацией факта.

Она развернулась и медленно пошла к лестнице. За ней, переглядываясь, потянулись остальные. Лукас задержался на мгновение, бросив на Уилла короткий, разочарованный взгляд, и скрылся в тени коридора. Стив, который всегда знал, что сказать, на этот раз просто прикрыл дверь в чулан, оставляя Уилла в полумраке.

– Нам, наверное, пора, – донесся из-за двери приглушенный голос Нэнси. – Джонатан, ты... ты останешься с ним?

– Да, – ответил брат. В его голосе слышалась тяжесть, которую Уилл знал слишком хорошо. Это была тяжесть ответственности за разбитого человека.

Спустя несколько минут наверху хлопнула входная дверь, возвещая о том, что компания разошлась. В доме воцарилась мертвая тишина. Майк, должно быть, заперся в своей комнате или сбежал через окно – Уилл не знал. Он просто сидел, прислонившись затылком к холодной стене, и чувствовал, как внутри него разрастается холодная, липкая тьма. Это не была Изнанка. Это было нечто худшее – осознание того, что он сам стал монстром в своей собственной истории.

Дверь чулана снова открылась. Джонатан вошел и сел на корточки рядом с братом. Он не пытался его обнять или прочитать нотацию. Он просто был рядом.

– Я превратился в него, – прошептал Уилл, не убирая рук от лица.

– В кого? – мягко спросил Джонатан.

– В того, кто забирает силой. В того, кто не считается с чувствами других. Я... я просто хотел, чтобы он почувствовал. Хоть на секунду.

– Уилл, посмотри на меня.

Уилл медленно опустил руки. Его глаза были красными, но слез не было. Внутри всё выгорело дотла.

– Ты совершил ошибку, – Джонатан положил руку ему на плечо. – Страшную, глупую ошибку, вызванную болью. Но это не делает тебя монстром. Это делает тебя человеком, который больше не мог нести свой груз.

– Он никогда меня не простит, – Уилл закрыл глаза, и перед ним снова всплыло лицо Майка – искаженное ужасом, бледное, чужое. – Я видел его глаза, Джонатан. Он смотрел на меня так, будто я – Истязатель Разума.

– Дай ему время. И дай время себе.

Уилл поднялся, пошатываясь. Он чувствовал себя стариком. Каждая мышца ныла, будто он пробежал марафон. Он вышел из чулана в пустой подвал. На столе всё еще лежала раскрытая книга правил «Подземелий и драконов», стояли пустые стаканы из-под колы. Мир вокруг остался прежним, но для Уилла всё изменилось навсегда.

Он подошел к лестнице и посмотрел наверх, туда, где за закрытой дверью скрывался его лучший друг. Его единственная любовь. Его самое большое горе.

– Я пойду домой, – сказал Уилл, не оборачиваясь к брату.

– Я отвезу тебя.

– Нет. Я хочу пройтись. Мне нужно... мне нужно почувствовать холод.

Он вышел в прохладную ночную тишину Хоукинса. Ветер шелестел листвой, где-то вдалеке лаяла собака. Уилл шел по знакомым улицам, и каждая трещина на асфальте напоминала ему о Майке. Здесь они катались на велосипедах. Здесь они прятались от дождя. Здесь Уилл впервые понял, что Майк для него – это весь мир.

И этот мир он только что разрушил своими руками.

Семь минут в раю оказались вечностью в аду. Уилл знал, что завтра наступит новый день, но он также знал, что в этом новом дне для него больше нет места рядом с Майком. Он получил свой поцелуй, он почувствовал тепло чужой кожи, но потерял единственное, что имело значение – доверие.

Дойдя до своего дома, он остановился у порога. В окнах было темно. Уилл посмотрел на свои руки в свете луны. Они больше не дрожали. Они были холодными и пустыми.

– Прости меня, Майк, – прошептал он в пустоту ночи, зная, что эти слова никогда не достигнут адресата.

Он вошел в дом и закрыл за собой дверь, оставляя всё, что было «ними», в остывающем воздухе прошлого. Изнанка больше не пугала его. Теперь он знал, что самая страшная бездна находится не в другом измерении, а в человеческом сердце, которое любит слишком сильно и слишком безнадежно.