← Назад к обзору

Шлях додому

Соната для двух хищников

Утро в поместье семьи Хюнин всегда начиналось с безупречного порядка. Горничные бесшумно скользили по коридорам, запах свежезаваренного кофе смешивался с ароматом воска для паркета, а в воздухе витала атмосфера строгого достоинства. Кай сидел в малой столовой, задумчиво помешивая ложечкой остывающий чай. Его мысли были далеки от предстоящего семейного завтрака. Перед глазами всё ещё стоял образ Чхве Сана — его хищный взгляд и то, как уверенно он сокращал дистанцию, нарушая все мыслимые границы личного пространства.

– Ты сегодня подозрительно тихий, Хюка, – раздался голос старшего брата.

Кай вздрогнул и поднял глаза. В дверях стоял Хёнджун, самый старший из четверых братьев, олицетворение семейной дисциплины. Он внимательно изучал младшего брата, поправляя галстук.

– Просто не выспался, – мягко ответил Кай, возвращая на лицо свою привычную маску спокойного и послушного беты. – Вчерашнее выступление в клубе... оно вымотало меня больше, чем я ожидал.

– Я всё ещё не одобряю твои походы по таким местам, – Хёнджун сел напротив, разворачивая газету. – Мы обеспечили тебя лучшими учителями и инструментами не для того, чтобы ты подменял простудившихся барабанщиков в сомнительных заведениях. Если отец узнает, он будет недоволен.

– Это была услуга другу, – Кай пожал плечами, сохраняя внешнюю невозмутимость. – К тому же, живая аудитория даёт тот опыт, который не получишь в консерватории.

– Главное, чтобы этот опыт не принёс проблем, – отрезал брат, но в его голосе проскользнула тень заботы.

Кай промолчал. Он знал, что если расскажет о встрече с Саном, «проблемы» станут реальностью уже через час. Семья Чхве и семья Хюнин вращались в одних кругах, но их методы ведения дел различались. Хюнины были старой аристократией, хранителями традиций и меценатами. Чхве Сан же был штормом, который сметал всё на своём пути, агрессивным игроком нового поколения, который не признавал правил, если они ему мешали.

Телефон в кармане брюк завибрировал. Кай выждал паузу, прежде чем достать его. Сообщение пришло с незнакомого номера.

«В три часа дня за тобой приедет машина. У нас есть незаконченный разговор о музыке. Не опаздывай. Ч.С.»

Кай почувствовал, как сердце пропустило удар. Чхве Сан не терял времени. Откуда у него номер? Впрочем, глупый вопрос — для человека с его ресурсами найти личные данные студента было делом нескольких минут.

– Кто это? – спросил Хёнджун, не поднимая глаз от газеты.

– Староста из академии, – соврал Кай, быстро блокируя экран. – Нужно уточнить график репетиций.

К трём часам дня Кай стоял у ворот поместья. Он выбрал простую, но безупречно скроенную одежду: тёмно-синий джемпер и классические брюки. Он не хотел выглядеть так, будто собирался на свидание, но и пренебрегать этикетом в присутствии такого человека, как Сан, было бы стратегической ошибкой.

Ровно в назначенное время к воротам бесшумно подкатил чёрный «Майбах». Стекло медленно опустилось, и Кай увидел того самого помощника, который вчера провожал его в VIP-ложу.

– Господин Хюнин, прошу вас, – мужчина вежливо открыл заднюю дверь.

– Куда мы едем? – Кай сел в салон, пахнущий дорогой кожей и холодным мужским парфюмом.

– Господин Чхве ждёт вас в своём загородном доме. Это недалеко.

Дорога заняла около сорока минут. Дом Сана оказался архитектурным шедевром из стекла и бетона, спрятанным среди густого соснового леса. Здесь не было вычурности поместья Хюнинов; здание дышало минимализмом, силой и одиночеством.

Кая провели через просторный холл в зал с панорамными окнами, выходящими на обрыв. В центре комнаты стоял рояль — матовый чёрный инструмент, выглядевший как произведение искусства. Рядом, в кресле, сидел Сан. Сегодня на нём не было пиджака, рукава рубашки были закатаны, открывая вид на крепкие предплечья.

– Ты пунктуален, – Сан поднялся, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк. – Редкое качество для творческой натуры.

– Пунктуальность — это вежливость королей, – Кай слегка склонил голову. – Вы пригласили меня, чтобы обсудить музыку. Я слушаю.

Сан подошёл ближе, его шаги были бесшумными. Он остановился в паре шагов, изучая лицо юноши, словно пытался найти в нём изъян.

– Вчера ты играл на барабанах так, будто хотел что-то доказать, – начал Сан, понизив голос. – Но я знаю, что твой основной инструмент — фортепиано. Твои пальцы... они созданы для клавиш.

– Вы навели справки, – Кай не спрашивал, он констатировал факт.

– Я всегда изучаю то, что меня интересует, – Сан улыбнулся, и эта улыбка была опасной. – Сыграй мне.

– Я не выступаю по заказу, господин Чхве.

– Это не заказ. Это вызов, – Сан указал на рояль. – Покажи мне, что скрывается за твоим идеальным воспитанием. Вчера я видел искру за барабанной установкой. Сегодня я хочу увидеть пожар.

Кай помедлил. Его тянуло к этому инструменту с того момента, как он вошёл в комнату. Он подошёл к роялю, коснулся прохладной поверхности и сел на банкетку. Сан не отошёл; он остался стоять рядом, опираясь рукой на крышку инструмента, вторгаясь в пространство Кая.

Кай глубоко вдохнул и опустил руки на клавиши.

Он начал с Рахманинова. Мощные, тревожные аккорды заполнили комнату, отражаясь от стеклянных стен. Это была музыка бури, борьбы и скрытой страсти. Кай забыл о Сане, забыл о своих братьях и о том, кем он должен быть. Его пальцы летали по клавиатуре с невероятной скоростью, извлекая звуки, которые казались почти физически ощутимыми.

Когда последние ноты затихли, в комнате воцарилась звенящая тишина. Кай тяжело дышал, его щеки покраснели.

– Потрясающе, – прошептал Сан. Он протянул руку и медленно провел ладонью по плечу Кая, спускаясь к его предплечью. – Ты — чистое искусство, Хюнин Кай. Но ты слишком сильно сдерживаешься. Твоя семья... они пытаются сделать из тебя домашнего кота, когда внутри тебя живет леопард.

– Вы ничего не знаете о моей семье, – Кай попытался встать, но рука Сана легла ему на плечо, удерживая на месте.

– Я знаю, что такое давление ожиданий, – голос Сана стал неожиданно мягким. – Я знаю, каково это — быть «лицом» фамилии, когда на самом деле ты хочешь просто разрушать и созидать по своим правилам. Ты бета, Кай. Тебе не суждено было стать главой клана, но в тебе больше воли, чем во всех твоих братьях-альфах вместе взятых.

Кай поднял голову, встречаясь с ним взглядом. Расстояние между ними снова сократилось. Он чувствовал жар, исходящий от тела Сана, и его собственный пульс забился в унисон с этим навязчивым ритмом.

– Зачем я вам? – прямо спросил Кай. – У вас есть деньги, власть, любая омега или бета в этом городе упадет к вашим ногам. Зачем вам младший сын семьи Хюнин?

– Потому что остальные — пустые, – Сан наклонился к его уху, его дыхание опалило кожу. – Они смотрят на меня и видят только мой банковский счет или мой статус. А ты... ты смотришь на меня так, будто хочешь вызвать на дуэль. И мне это чертовски нравится.

Сан отстранился, но лишь для того, чтобы заглянуть Каю в глаза. Его рука переместилась на затылок юноши, пальцы запутались в мягких волосах.

– Я хочу стать твоим покровителем, Кай. Не в том смысле, о котором ты подумал. Я хочу дать тебе сцену, которой ты достоин. Я хочу, чтобы ты перестал играть в клубах для пьяных богачей и начал играть там, где мир будет замирать у твоих ног.

– И какова цена? – Кай почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Твоё время, – Сан улыбнулся. – И твоя искренность. Будь собой рядом со мной. Без масок, без этикета. Только ты и твоя музыка.

– Это звучит как сделка с дьяволом, – Кай невольно улыбнулся в ответ, чувствуя, как его собственная дерзость берет верх над осторожностью.

– Дьявол хотя бы честен в своих желаниях, – Сан медленно наклонился, и на мгновение Каю показалось, что он его поцелует.

Но Сан лишь коснулся своим носом его носа, вдыхая его аромат.

– Ты пахнешь дождем и старыми книгами, – прошептал альфа. – Очень необычно для беты. Спокойно... но с оттенком грядущей грозы.

В этот момент дверь в зал распахнулась. На пороге стоял помощник Сана, выглядевший непривычно встревоженным.

– Господин Чхве, прошу прощения, но прибыли ваши гости из Японии. Они ждут в кабинете.

Сан недовольно поморщился, но руку от Кая убрал. Он выпрямился, мгновенно возвращая себе облик холодного и расчетливого бизнесмена.

– Нам придется прерваться, – сказал он, глядя на Кая. – Машина отвезет тебя домой. Но это только начало, Кай. Наш ритм только начинает выравниваться.

– Я не обещал, что буду играть по вашим нотам, – Кай поднялся с банкетки, поправляя одежду.

– О, я на это и рассчитываю, – Сан проводил его взглядом до двери. – Импровизация — самая интересная часть музыки.

Когда Кай сел в машину, его мысли были в полном беспорядке. Он понимал, что ввязывается в нечто опасное. Чхве Сан был человеком, который не привык проигрывать, а Кай не привык подчиняться. Это было столкновение двух миров, двух разных философий.

Приехав домой, он обнаружил в своей комнате огромный букет белых лилий. Среди цветов лежала небольшая черная карточка.

«Белый цвет тебе идет, но я предпочитаю видеть на тебе пламя. До скорой встречи. С.»

Кай отбросил карточку на кровать. Лилии пахли одуряюще сладко, почти до головокружения. Он подошел к окну и посмотрел на заходящее солнце. Его жизнь, такая размеренная и предсказуемая, только что дала трещину, и сквозь эту трещину пробивался ослепительный, пугающий свет.

Вечером того же дня к нему в комнату заглянул Бомгю. Он выглядел виноватым.

– Кай, слушай... Прости за вчерашнее. Я не знал, что Сан будет там. Он... он страшный человек. Тебе не стоило ходить к нему в ложу.

– Всё в порядке, Бомгю, – Кай сидел на подоконнике, глядя на сад. – Он просто любит музыку.

– Он не любит музыку, Кай. Он любит владеть вещами. И людьми. Пожалуйста, будь осторожен. Твои братья тебя живьем закопают, если узнают, что ты с ним связался.

– Они не узнают, – Кай повернулся к другу, и Бомгю вздрогнул.

В глазах Кая больше не было того мягкого, ангельского спокойствия. В них светилось нечто новое — азарт, вызов и странная, лихорадочная решимость.

– Знаешь, Бомгю, – тихо произнес Кай. – Всю жизнь я играл то, что от меня требовали. По нотам, без ошибок. Но Сан прав в одном: иногда нужно просто сжечь партитуру и посмотреть, что останется от тебя в этом огне.

– Ты сходишь с ума, – прошептал Бомгю.

– Нет, – Кай улыбнулся, и эта улыбка была точной копией улыбки Сана. – Я просто наконец-то нашел достойного партнера для дуэта.

Ночью Каю снились барабаны. Ритм был таким громким, что он проснулся в холодном поту. Он подошел к зеркалу и долго всматривался в свое отражение. На шее, там, где рука Сана касалась кожи, казалось, всё еще горел невидимый след.

Он знал, что телефон снова завибрирует. Он знал, что Сан не оставит его в покое. И самое пугающее было в том, что Кай больше не хотел, чтобы его оставляли в покое.

Чхве Сан в это время сидел в своем кабинете, просматривая отчеты. Но цифры не шли в голову. Он снова и снова прокручивал в памяти то, как Кай играл на рояле. Этот мальчик был загадкой, которую хотелось разгадывать бесконечно. Он не был просто «красивой игрушкой». Он был силой природы, облаченной в шелка и хорошие манеры.

– Господин Чхве, – в дверь постучал помощник. – Вы просили подготовить контракт на аренду концертного зала «Олимп» на следующий месяц. На чье имя оформлять бронь?

Сан поднял глаза от бумаг. На его губах заиграла предвкушающая улыбка.

– Оформляйте на Хюнин Кая. Но так, чтобы он об этом не узнал до последнего момента. Я хочу устроить ему сюрприз.

– Но семья Хюнин...

– Семья Хюнин поймет, что их младший сын вырос, – отрезал Сан. – Или они поймут, что теперь он под моей защитой. В любом случае, это будет захватывающее зрелище.

Охотник и его добыча поменялись местами, хотя ни один из них еще не осознал этого до конца. Ритм сердца Кая теперь бился в такт с шагами Сана, и эта музыка обещала стать либо величайшим шедевром, либо самой громкой катастрофой десятилетия. Но ни тот, ни другой не собирались отступать. Игра только начиналась, и ставки в ней были выше, чем просто деньги или влияние. На кону были их души, которые впервые за долгое время почувствовали настоящий, живой резонанс.